Ефремов Борис


ВИРУС ВЕЛЬЗЕВУЛА

 
28 мар 2020ВИРУС ВЕЛЬЗЕВУЛА
ВИРУС ВЕЛЬЗЕВУЛА
 
Поэма
 
1.
 
Заботу о народе нельзя в душе подделать,
Нельзя пустое сердце любовью подменить.
Всегда в чужом деянье — клянусь душой и телом! —
Казённого притворства легко заметишь нить.
 
Сквозь холод равнодушья она всегда прорвётся,
Плеснёт нерасторопной, бесчувственной волной,
А если вдруг притихнет, а если оборвётся,
То с жизнью оборвётся, приниженно-земной.
 
Я первым возмутился его былым притворством
И нелицеприятно сказал об этом вслух,
Хотя страдал в тревоге и крепнул словом острым
Мой дерзкий, неподкупный, но слабый русский дух.
 
И двадцать лет печальных бескрыло пролетели.
Заводы опустели. В полях взошла трава.
И, словно гул таёжный, и день и ночь шумели
Беспомощно пустые кремлёвские слова.
 
Конечно, после эры советской деспотии
В России вавилонский случился паралич.
В пустыню превратилась советская Россия,
Но идолом, как прежде, стоял над ней Ильич.
 
Он звал её к тому же вольтеровскому счастью,
Где Равенство, Свобода и Братство на словах,
Ну, а на деле власти порвали Русь на части,
И не спасли державу ни совесть и ни страх.
 
Её одно могло бы спасти от катастрофы —
Раскаянье в гордыне пред Господом Христом,
Но после нашей русской безжалостно Голгофы
Без Истины и Бога мы маемся-живём.
 
И ельцинский избранник, лавирующий странник,
Поддерживал охотней маммоны идеал,
И спорил с Патриархом, как Вельзевула данник,
И явно предпочтенье не Церкви отдавал.
 
И архитолерантность непьющего владыки
Рождала в атеистах неистребимый пыл
Точить для битвы с Богом мечи свои и пики,
Чтоб пользовался ими любой наглец-дебил.
 
Не эти ли причины как чудо-кирпичины
В основу ярой злобы безбожников легли,
И на Голгофе нашей мы храм Екатерины
За век разбойной шайки построить не смоги…
 
2.
 
И двадцать лет печальных бескрыло пролетели.
Заводы опустели. В полях взошла трава.
И, словно гул таёжный, и день и ночь шумели
Беспомощно пустые кремлёвские слова.
 
Другие тоже были, и тоже в изобилье,
Они нещадно били по Истине Христа.
А мы в ответ молчали. Как будто позабыли —
Такая молчаливость не может быть свята.
 
Но вот ведь чудо Божье! Столетнее молчанье
Вдруг вспыхнуло протестом, как в небесах звезда.
Мы всё-таки проснулись и в день голосованья
Сто тысячным потоком сказали храму «Да!»
 
Сказали, что имеем в отчизне нашей право
На деньги наши — наши соборы возводить.
И мигом растворилась шумливая орава,
Забыв, что надо дружно на митинг выходить.
 
А вскоре вся элита кремлёвских управленцев
Ушла в отставку скопом, непостижимо, вдруг.
В народе удивились: «Ого! Под зад коленцем.
А каждый президенту был брат, и сват, и друг».
 
Ого! — потом сказали. — До Главного Закона
Дошло-дозрело дело, забытое уже.
Видать, на ладан дышит всесильная маммона,
И матушка Россия на новом рубеже.
 
Ну, а когда узнали о президентских сроках,
Вернее, об отмене былых запретов их,
Сказали: вот так Путин! Пойдёт мужик далёко.
Опять при интересах останется своих.
 
3.
 
А я тогда подумал: похоже, Божьей волей
К нам царское правленье приходит через век.
Высокое служенье! В его магнитном поле —
В единстве Государство, Господь и Человек.
 
Пускай людские страсти виной сего созданья,
Пускай пока духовным стремленьям вопреки,
Но это православной России достоянье,
И годы возрожденья не так уж далеки.
 
Подумал. Пригляделся. И действия премьера
Догадку подтвердили, что этот перелом
Не что-нибудь, а явно забрезжившая эра,
В которую спросонок, на ощупь мы идём.
 
Мы очень долго жили, не думая о Боге,
И долго нас просёлки кружили там и сям.
Но вспомнили о Боге — и вот мы на дороге,
И вновь наш предводитель — Господь Спаситель Сам.
 
И ельцинский избранник уже не просто странник,
А после разговоров и мелких дел пустых
Он, думается, нынче Христова войска ратник,
Пускай ещё в заботах не вечных, а земных.
 
Пускай не понимает всей силы православной
И царское правленье считает пустяком,
Но с родником небесным, но с заповедью главной
Он не по разговорам, а по делам знаком.
 
Приходит это знанье с пронзительной любовью
К травинке, к человеку, к Небесному Творцу.
На это в дни былые не поводил он бровью,
А нынче изменился — я вижу по лицу.
 
Когда внутри России дела пошли на ладан,
А выхода не знали ни критик и ни льстец,
Он о СЕБЕ подумал; подумал, ну и ладно;
Но всё же о НАРОДЕ подумал наконец.
 
Народ погибнет — крышка, страна погибнет — вышка,
Но не в гулаге где-то, а в небесах, вверху.
Так надо — кровь из носа; такие, брат, делишки;
Не много дней полезных осталось на веку.
 
И вдруг вселенский вирус, прообраз Вельзевула,
Ведь он Всевышним послан, не сам собой возник.
За все грехи земные. И двадцать лет прогулок
В кремлёвских коридорах — не просто так, не пшик.
 
О, Ельцин не напрасно склонился перед Богом,
Не даром у народа прощенье попросил!
Он Бога и Россию просил в те дни о многом,
И Бог с народом щедро за всё его простил.
 
Так стоит постараться. С душою и с любовью.
И в этом, самом главном, я солидарен с ним. —
И вся его работа небесной дышит новью,
Хотя ещё земная и отдаёт земным.
 
27.03.20 г.,
Неделя Крестопоклонная;
День памяти батюшки Владимира Зязева