Эдуард Струков

Добрый день, Эдуард! Поскольку Вы своим постом предложили посмотреть на имидж Ильича в непривычном ракурсе, то позвольте мне привести цитату из одной статьи питерского историка, д.и.н., проф. С.Л.Фирсова, изучившего аспекты религиозности семьи Ульяновых. В частности он пишет: "Вспоминая о своих встречах с вождем, его хороший знакомый (а в дальнейшем — непримиримый критик) Г. А. Соломон подчеркивал, как, выйдя на тему семьи и заговорив о матери, Ленин сразу же изменился. «Его такое некрасивое и вульгарное лицо стало каким-то одухотворенным, взгляд его неприятных глаз вдруг стал мягким и теплым, каким-то ушедшим глубоко в себя, и он полушепотом сказал мне: „Мама… знаете, это святая…“». Понятно, что, говоря о святости матери, Ленин вкладывал в это слово совсем не религиозный смысл. Но то, что у него, как и у любого человека, были свои критерии «святости» — несомненно. «Святость матери» была диссонансом всему тому, что подразумевала под этим словом официальная церковность, однако само понятие в лексиконе воинствующего безбожника Ленина всегда оставалось. Понятно, что правила, предписанные для членов Православной Церкви, он не соблюдал, но жизнь в конфессиональном государстве предполагает свои правила, которые, вольно или невольно, его подданные вынуждены (в силу разного рода обстоятельств) исполнять. Так было и с Лениным. «Неверующий с 16-ти лет», он, тем не менее, умудрился стать крестным, то есть участвовал в церковной церемонии, предполагающей принятие на себя ответственности в воспитании крестника (крестницы) в традициях веры. Вероятно, в жизни Ленина это случилось только однажды, в 1893 г. Он стал крестником дочери Аполлона Александровича Шухта — дворянина, оказавшегося причастным к делу антиправительственной пропаганды среди учащихся военных и морских училищ столицы и сосланного в 1887 г. в Сибирь на три года. В 1890 г. А. А. Шухт переехал в Самару, где и познакомился с Ульяновыми. Знакомство переросло в дружбу. Весной 1891 г. Ленин, получивший разрешение на сдачу экстерном экзаменов в С.-Петербургском университете, помог супруге А. А. Шухта приехать в столицу. Позднее А. А. Шухт получил разрешение поселиться вместе с семьей. Они проживали тогда в Царском Селе. Там была крещена и его дочь Ася (Анна). Ее крестным и стал будущий лидер большевиков, уже в то время активно популяризировавший среди рабочих столицы материалистическое учение Маркса. В дальнейшем семья Шухтов эмигрировала в Швейцарию и вернулась в Россию только после Февраля 1917 г. Дружба с Лениным сохранялась и в эмиграции. О том, что вождь встречался с А. А. Шухтом, дочь которого была его крестницей, писала М. И. Ульянова в советские годы. К сожалению, история не сохранила воспоминаний о том, как вел себя в церкви Ильич. Но, вероятно, исполнял то, что требовалось: когда надо — крестился, когда требовалось, «плевал» через левое плечо, отрекаясь за младенца от сатаны (как и положено крестному), читал положенную по уставу молитву «Отче наш». Прошло еще несколько лет, и Ленин, пребывая в Сибири, в ссылке, еще раз участвовал в церковных Таинствах. На сей раз — в качестве брачующегося. Не вдаваясь в рассуждения о том, что он чувствовал тогда (кто об этом может знать?), отметим, что по церковным правилам он должен был причаститься. Видимо, это и было последнее Причастие в его жизни. В дальнейшем никаких отношений с религиозной жизнью он не имел". Как мы знаем из истории, от подобной теплохладности до фанатичного атеизма был у Ильича "свой" путь.

Справедливости ради позвольте добавить и это из других источников: "Религиозная сфера была предметом его сугубой расстрельной опеки: «Попов надлежит арестовывать как контрреволюционеров и саботажников, расстреливать беспощадно и повсеместно. И как можно больше. Церкви подлежат закрытию. Помещения храмов опечатывать и превращать в склады» (1 мая 1919 года, Дзержинскому). Религиозные праздники настолько донимали вождя, что по поводу празднования дня Николая Чудотворца 25 декабря 1919 года он указывает: «Мириться с “Николой” глупо, надо поставить на ноги всё чека, чтобы расстреливать не явившихся на работу из-за “Николы”». В знаменитом письме Молотову для членов Политбюро от 19 марта 1922 года Ленин категорически требует: «Именно теперь и только теперь, когда в голодных местах едят людей и на дорогах валяются сотни, если не тысячи, трупов, мы можем (и поэтому должны) провести изъятие церковных ценностей с самой бешеной и беспощадной энергией, не останавливаясь перед подавлением какого угодно сопротивления… Нам во что бы то ни стало необходимо провести изъятие церковных ценностей самым решительным и самым быстрым образом, чем мы можем обеспечить себе фонд в несколько сотен миллионов золотых рублей (надо вспомнить гигантские богатства некоторых монастырей и лавр)… Если необходимо для осуществления известной политической цели пойти на ряд жестокостей, то надо осуществить их самым энергичным образом и в самый короткий срок, ибо длительного применения жестокостей народные массы не вынесут… Мы должны именно теперь… дать самое решительное и беспощадное сражение черносотенному духовенству и подавить его сопротивление с такой жестокостью, чтобы они не забыли этого в течение нескольких десятилетий… Политбюро даст детальную директиву судебным властям, тоже устную, чтобы процесс против Шуйских мятежников, сопротивляющихся помощи голодающим, был проведен с максимальной быстротой и закончился не иначе, как расстрелом очень большого числа самых влиятельных и опасных черносотенцев г. Шуи, а по возможности также и не только этого города, а и Москвы и нескольких других духовных центров… Чем большее число представителей реакционной буржуазии и реакционного духовенства удастся нам по этому поводу расстрелять, тем лучше. Надо теперь проучить эту публику так, чтобы на несколько десятков лет ни о каком сопротивлении они не смели и думать». В результате Ленин инициировал в России самые массовые и кровавые в истории религиозные гонения и истребление верующих, насадил режим государственного атеизма".