Когда таксидермист берёт свой пипидастр

Сначала немного закулисья. Хотелось разнообразия. Полноты мнений. Гендерного тождества в том числе. И я метался в поисках судей-мужчин. Раньше это было просто, раньше – это в прошлом веке. Тогда деревья были большими, а женщины боялись идти в судьи, если ты не Лена Шварц. Поэтому мужчин было, как селёдок на базаре. Но всё меняется, как кто-то неосторожно сказал. И вот, я безрезультатно метался, в поисках судей мужского пола. С женскими судьями нет проблем, как-то успел уже привыкнуть к этому, а к отсутствию мужиков всё никак не могу привыкнуть. Долго молчат, переваривают. Потом начинают шевелиться: тык-пык, то-сё, занятые все, ой прям такие занятые, или больные, или меланхоличные, или презрительный игнор, наверное изволят на лаврах почивать. И я страдал. Опять всё не по-моему. Никакой полноты и разнообразия. Всё на грани срыва. И может пошло оно всё? В конце концов футбол. И вишня, в этом году её много. Или перечитать «Улисса», лет десять собираюсь. Страдал, натурально.

А потом сел на диван в своей любимой позе и задумался. Послушай, сказал я себе, ты ведёшь себя, как последняя скотина. У тебя есть пять женских судей. Ты внимательно следил за ними в течение года, подмечал их особенности, милые слабости, как они красивы и умны, как талантливы и беззаботны, каждая отдельный своенравный загадочный мир. И когда ты предлагал им участие в жюри, не было ни одной секунды неловкости, никаких понтов и жеманства. Чистый интерес, чистый, как химический раствор кокаина, уточняющие вопросы, небольшое раздумье, и решительное, как долгожданная телеграмма: хорошо, я в деле.

Что тебе ещё надо? Ты что, идиот? Ты облезлый старик, которому судьба всё равно дарит проекцию рая посреди июля, это нужно хватать, как можно крепче и нежнее. И я схватил и предался этой инъекции, как истинный сектант и святоша.

В итоге результат получается идеальный.

Хочется уже фальцетом: нефритовая гвардия Поэмбука, присмотритесь, если не верите: в каждой из них есть это благородное свечение жёлтого нефрита, настолько они прекрасны.

 

Но я был бы не я. Шкала.

Самая мудрая из всех, но оказалась бунтовщица. Не хочет использовать всю шкалу, и всё. А за ней и вторая. И я не знаю что делать с этой кабачковщиной.

Тысячу раз было объяснено, Чуднова, кажется, даже китайские иероглифы приводила, ведь сам Конфуций утверждал, что вся судейская шкала – это поэтическое проявление дао, и кол – это благословение неба, если мы идём путём дракона.

Вы отказались от одного деления – вы обеднили свои полномочия на пятую часть. А если отказались от двух делений – в рамках этой шкалы ваши полномочия сузились примерно вдвое. А дальше идут отрицательные величины прогрессии, или профанация, иначе говоря. Чистая математика, если бы я в своё время учился хорошо, сейчас вывел бы формулу. Отказываясь от всей шкалы, вы обесцениваете свой же труд судейства. Это одно.

А другое заключается в том, что косвенно даёте повод недалёким и несдержанным авторам набрасываться на судей, которые используют всю шкалу. Возникает ощущение, будто вы побаиваетесь этих недалёких авторов. Это не так, я знаю, но на всякий случай говорю: не бойтесь ничего. Я сам, когда увидел полтора года назад судейскую шкалу здесь, выдал наивное размышление в том духе, что кол – это оценка низкой компетенции модераторов. Но очень быстро разобрался: кол – это всего лишь деление шкалы, всё равно у вас будет самое низкое деление шкалы, откажетесь от единицы, таким делением станет тройка, но ваши полномочия сразу обеднеют на пятую часть от возможных. Как ещё объяснить? Вас ведь всего пятеро. Каждая весит в каратах. Я не могу позволить, чтобы хоть кто-то из вас была несвободна из-за этой проклятой шкалы.

В принципе ничего страшного не произошло, это никак не повлияло на общий профессионализм, пьедесталы можно было прогнозировать с закрытыми глазами, вкус на хорошие стихи был чуть ли не автоматически отражён пятикратно, но вот расклад в «подвале» решали только те, кто использовал всю шкалу. А те, кто не использовал, как бы самоустранились от этой болезненной ответственности.

Предлагаю в который раз: переводите все стрелки на меня, говорите, что это я такой редиска, что у меня бзик, что я злобный и мстительный, вся ответственность на мне, но используйте всю шкалу.

 

Далее говорят: орг должен тушить пожары, учись быть медиатором, не заводи любимчиков, не одёргивай прилюдно, боже, чего только мне не говорят. С какой стати, мы что, в девятнадцатом веке? Или вот: сжечь скандалисток, распять, сжечь и никогда больше их не вспоминать! А я говорю: почему? А если они хотели, как лучше, просто у них не получилось? Ну вот Аня Иделевич, этот Щелкунчик, заколдованный Стихирой. Она объята фантазиями, как далёкой страной, в существование которой никто не верит и, конечно, она была обречена на изгнание. Это древний закон заколдованных фигур: они должны изгоняться, в этом суть, они сами всё сделают для того, чтобы быть изгоями. Кстати, жаль было её текст удалять, хороший текст. Но не в этом мире, не в этих обстоятельствах. Потом настал черёд для Наташи Корнеевой – она мне чем-то неуловимо напоминает врубелевского демона, тем надломленным настроением, которое может светлеть лишь на время. Наташа ведь поначалу загорелась, полемизировала, много и пространно комментировала. И вдруг в одночасье она сорвалась, причём рубила осознанно, грубо и без вариантов. Можно предполагать разное, была разочарована несбыточными ожиданиями, раздосадована отсутствием должного отклика, задета атмосферой непонимания и ещё примерно двадцать мотиваций. Но мне кажется, главное в другом: её темперамент не терпит успеха, даже своего, тем более своего, не готов к успеху, она всегда в оппозиции к успеху. Скажут: ну и зачем эти психологические изыскания? Нет, я про другое: я понимаю в человеке то, что есть во мне самом. Кто бы меня расколдовал. Но каждый день этой жизни кричит: поздно, слишком поздно.

 

Так вот, о чём я? Через несколько часов финал. Стихи этого лета будут особенными, старые поэтки ушли, новые поэтки пришли. Восторг ЕН подходит к концу, сейчас ей надо будет собственнокожно почувствовать ледяной ветер пришлых поэтик. Ей бы судей-мужчин, только они по-настоящему слышат звуки её волшебной дудочки, но их нет и новых пока не завезли. Да и вообще, лирика умирает, лирика должна умереть, таков обычный сюжет. А стратегия Сорокина пока оказывается выигрышной, добрый полицейский на короткой дистанции всегда будет впереди.

Нарративы – 101,99

Лирика – 96,78

И ведь есть ещё возможность ввести в бой засадные полки. По пять поэтов могут позвать. Но не позовут. И те сами не придут, будут ждать до последнего особого приглашения, а не придут. Иногда поэты больше всего похожи на соляные столбы.

Итак, сегодня в 18.00 по Москве начинается финал турнира Летний Скарабей: стихи и фанфики, Лирика (против) Нарратива.