Dr.Aeditumus

21.

Мiр стал чужим.

Говорю с грустью: старик,

Смотришь за двери.

***

Любителям выпить,

Идущим ко дну, всего милей –

Последняя чаша.

***

Убогий приют,

Вместо кровли – циновка:

Раздолье луне.

 

22.

Отныне я странник –

Вот способ уподобиться облакам

И подчинить себя воле ветра,

Уйти от варварского, вернуться к естеству,

Видеть и слышать «как придётся».

(Сяо Биень и Чжуан цзы)

***

Калики перехожие,

Не замёрзнуть бы вам в пути.

Северный ветер.

***

Гора Цикуба –

Две вершины, стоящие рядом.

Удвоенное одиночество.

 

23. «Всякое наслаждение свой самый отрадный миг приберегает под конец. И возраст самый приятный тот, что идёт под уклон, но ещё не катится в пропасть.» (Сенека. Луцилию. 12.5), однако, «помни, что за всяким наслаждением следует омерзение и горечь» (св.Исаак сир., сл.71, с.366), «не насытится око зрением, не наполнится ухо слушанием, ибо всё суета и томление духа. Ходи по путям сердца твоего и по видению очей твоих; только знай, что за всё это Бог приведёт тебя на суд», ибо «всему своё время», и за последним возрастом – «время умирать». (Еккл. 1.8; 2.17; 11.9; 3.1,2) Итак, «что гнуснее старика, начинающего жизнь с начала?» (Еккл.13.17)

 

24. Всеобщий Закон, единый для всей твари Закон законов проявляет своё действие посредством закономерности, которая есть ветвь сего древа, специфическая его модальность, необходимо возникающая сообразно и соответственно кенотическому нисхождению Единого по иерархическим степеням Всеобщего в «концы мiра» многообразия форм (родов) сущего. 01.05.2007

 

25. Помни, брат, что только очень неумные люди судят о том, чего не знают, но одни лишь безнадёжные глупцы ещё и высказывают при этом свои суждения.

 

26.

Старость, как осень,

Мiр стал чужбиной, а я для мiра –

Печальной повестью.

Ба Сы Ли-дафу

***

Бесприютный скиталец:

Башмаки в дырах, мокрая шляпа.

Счастье – вьюга за окном.

***

Шестьдесят лет над рекой

Жила и не ходила на реку смотреть

Ни разу блаженная Сара.

 

27. Когда с человеком обращаются как со скотом, он вспоминает о своём достоинстве и благородно оскорбляется, остро чувствуя, что он – ЧЕЛОВЕКЪ, но как только к нему проявят человеческое отношение, он весьма скоро, даже скоропостижно, превращается в животное. Исключение – малолетние дети… да глубокие старики.

 

28. Неправота духа, как первоприемлющего осияния Божественной славы, передаёт своё без--образие всей светоприемлющей иерархии состава тварного естества, отчего и душевный облик и вид телесной плоти не несут уже в себе красоты своего совершенного Первообраза. Дух – первое зерцало; душа и тело – опора отражающей силы, стекло и рама духовной амальгамы, но не такие как у вещественных зеркал, отражающих предметы посредством силы видимого света, сами же независящие от образов, которые принимают и носят в себе, – ведь живое зеркало Божества есть и образ своего Творца не в одной лишь духовной своей сущности, но во всей полноте первозданного состава, посему и действованием по предназначению в совершенствовании добродетели приемлет и усвояет божественное подобие. Беззаконным же уклонением в созерцание твари как самостной доброты и забвением Причины и Истины своего бытия как цели своего стремления и источника жизни нисходит в пучину внутреннего хаоса и мрак вечной смерти, бесконечно погружающей желание гибнущего духа в мучительное бессилие его любви обратиться к Свету Жизни и воссоединиться с породившим его Отцом. 15.02.2006 (Ср.: Духовное учение свт. Тихона. Очерки по истории Русской Святости. Брюссель. 1961.с.339: «Из зеркала, к небу повёрнутого, душа человеческая стала зеркалом, повёрнутым к земле». 25.02.2006)

 

29. Обо всяком состоянии души рассуждай по превосхождению: что для безмолвника – падение, то для новоначального – недостижимый идеал, цель благоустремлений. Если для мiрянина отвращение от фривольных песен и усердие к симфонической музыке – знак движения по пути совершенствования и отлучения души от грубости чувственных утех, то для созерцателя небесных таинств обращение (возвращение) от совершенного воздержания в отношении плотских, вещественных удовольствий к эстетическим наслаждениям, к развлечению трезвящегося ума душевной приятностью от услаждения слуха музыкой*, хотя бы и классической, и даже так называемой духовной (т.е. сочинённой и предназначенной для богослужебных целей), становится если и не «зрением вспять» (Лк.9.62), подобным оглядке Лотовой жены на гибнущий в грехорастлении страстей мiр, то уж всяко медлением на пути добродетели, которое по праведному суду Божию бывает наказуемо смертью. (Разумеющий да разумеет о какой смерти тут речь, ибо не неведомо подвижнику как умирает душа его, оборотившись от брашен ангельской трапезы к свиному корыту с рожцами сластей тлеющей вещи, приправленных гнусными помыслами и мечтаниями падших духов). 02.05.07.

*) «слух расслабляет душевное напряжение слушанием песней, сложенных для удовольствия» - свт. Василий Вел., Письмо «К Григорию Богослову о правилах подвижнической жизни», М.,2006,с.30, в кн. «Примите слово моё».

 

30.

Из последнего зерна растёт

И питается гаснущим светом

Русская душа.

***

Барку по реке тянут

Бурлаки… Эй, возьмите меня

На встречу с зарёй.

***

Другой человек, -

Не монах, не мiрской. Не зверь

Летучая мышь, и не птица.

 

31. Наука «научилась» делать вид, что, изучая объектный мiр, она постигает и описывает его простые или сложные сущности, заключая, эссенцируя добытые ею знания в строгих конструкциях ясно сформулированных логических определений, между тем как сущности, т.е. тварные природы, телесные (а паче бестелесные) естества недоступны познанию человеческого разума, формируемого во временном бытии вещественного мiра плотским существованием своих ипостасей и детерминируемого объектной интенциональностью их гностической активности, и, будучи неопределимо, неясно и невыразимо схватываемы одной лишь только интуицией очищаемого деланием Заповедей ума, на гумне рационального знания отнюдь не вылущиваются и не шлифуются, но только твердеют и окаменевают, обрастая мозолистой коростой и ороговелым панцирем нагартованной в диссертациях и спецлитературе терминологии.

 

32. Наблюдая жизнь мiра и нравы его разумных обитателей:

 

Молодой орёл,

расправив крепкие крылья,

взмоет в поднебесье.

***

Глупые вороны,

швыряясь в мусорной куче,

ссорятся над падалью.

 

33. Эммануил Кант – это немецкий Далай-лама, а Васубандху – это буддийский Кант, ибо общим заблуждением имеют полагание спасения в интеллектуальном (рациональном) познании. Рационализм – это сердце, пропущенное через мясорубку логики рассудочного интеллекта. Самость есть особь (индивид) падшего разумного естества. Своеволие существ человеческого рода, самостная воля – в отличие от личного самовластия, т.е. свободной воли – есть действие в особи испорченной грехопадением природной воли, всаженной в естество словесной твари ради усовершения в добродетели.

 

34. Всегда есть причина непреклонно требовать от других исполнения того, что по отношению к собственной персоне никогда не затруднит найти повод для послабления, изобрести оправдание и оказать снисхождение, и эта причина есть несоблюдение Заповеди, т.е. гордыня.

 

35. Милостыня невещественная заключается в том, чтобы мы не осуждали ближних, когда они согрешают, но миловали бы их, чтоб даже не судили (различие суда и осуждения см. у аввы Дорофея, поучение 6), ибо суд сопряжен с отвержением смирения, с гордынею, присваивающею человеку (т.е. себе) то, что принадлежит единому Богу. Иноческая милостыня – в последовании Христу: в тщательном исполнении Евангельских заповедей и в ношении креста, т.е. в благодушном терпении и в тщательном понуждении себя к терпению всех скорбей, которые благоволит Божий Промысел попустить нам… во спасение наше… Исполни свою обязанность, и никакого нет тебе дела до того, как исполняет обязанность свою твой распорядитель (ближний, брат, начальник и проч.): он своему Господеви стоит, или падает (Рим.14.4). Свт. Игнатий, т.5, гл.37.

 

36. «Мы обречены на выбор, а всякий выбор – это потеря» (Исайя Берлин. Поиски идеала.4). Здесь обличает себя ложная установка (способ мышления), расточаемый вовне ум, сознание, уносимое потоком тленной вещественности, экстравертное устроение души, похотью очей влекомой к обладанию бесконечностью разнообразия телесных феноменов тварной природы. Выбор как потеря – это состояние раба своих страстей и собственного неведения, омрачённости плотского разума, раба собственной ограниченности, меры своих сил, способностей и возможностей и безмерных притязаний собственной похоти, всегда почти простирающихся далеко за пределы своей власти. Подлинный выбор – всегда приобретение, ибо он совершается в области нравственной свободы между добродетелью и пороком и доставляет душе обладание истинное тем единственным, что подлинно в её власти: ею самой. И эта свобода, это господство духа Истины над жалом смерти в собственной своей плоти, над грехом есть основание и действие совершающейся (становящейся) в вечности, в бессмертном животе личности, для которой выбор, предлагаемый соблазнами мiра, есть растление себя страстями, стремлением во тьму, в бесчисленность бездны, а приобретение всего мiра – совершенная погибель, вечная и нескончаемая смерть.

 

36. а) Реально выбор между добродетелью и пороком мы совершаем лишь однажды, и это называется обращением. Далее порок нас только искушает своими соблазнами по нашим прежним страстям и греховным навыкам. И если мы, как мытая свинья, паки валяемся в грязи чувственных сластей и, как алчный и смрадный пёс, возвращаемся на блевотину своих порочных привычек, то это называется падением, вольным или невольным, осознанным или бессознательным (в разуме или в неразумии) претыканием (остановкой) во грехе, но с момента обращения, с того духовного места нашей жизни, где нам была открыта Господом истина нашего бытия и спасительная красота добродетели, мы уже не выбираем между добром и злом, но произволяем или противимся искушению страстей, угашаем воздержанием и мужественным терпением сопутствующей скорби или взращиваем удовлетворением и утончаем пресыщением свои плотские похоти и душевную гордыню. Однако же и восставая из греха покаянием и коснея в пороке медлением и погружаясь в бездну страстей ненасытным и многократным усугублением, повторением греховных дел мы внутренне, в совести своей, если не дошли ещё до отчаяния и ожесточения, остаёмся в своём первоначальном выборе, выборе добра и божественной добродетели. Впрочем, искушение порочными соблазнами и произвольные падения в прежний грех обличают младенчество души, её весьма низкое духовно-нравственное состояние, ибо выбор, действительно предлежащий душе, ищущей совершенства, не между благим и злым, но предпочтение из хорошего – по мере сил – наилучшего, и, если немощь (благо)произволения, приняв лукавое советование и помысл саможаления, избирает доброе, имея силы на большее, то это есть медление на пути добродетели, на пути к совершенству, каковое медление вменяется облагодатствованной душе в грех, равновеликий обращению во тьму порока, и плодом своим имеет смерть (о том же ведь и притча о талантах нам толкует, Мф.25.24-30), ибо путь к свету един, а тьма и пути её множественны, и нам не предложено бродить во мраке вечно, но ревностно, как на ристалище, стремиться к цели, к почести небесного звания, ибо образцы ведения дел по добродетели, вложенные в естество наше и подвергшиеся порче грехорастления, обновлены Заповедью и явлением Воплощённого Слова, и силы естества, истощённые египетской работой фараону страстных похотей и дел гордости житейской (сиречь тщеславия), возрождены в купели святого погружения в Имена (сиречь Силы) Божественные, и мы безответны и, не держась всеми силами и всею крепостию ума, сердца и духа дарованного нам спасения, сами делаем себя виновниками своей вечной погибели, сами осуждаем себя на смерть и сами становимся исполнителями страшного приговора своей совести, когда, «получив познание истины, произвольно грешим» (Евр.10.26) и, ослепив себя исполнением веления страсти, коснеем погружением в грехорастление порока, «ибо невозможно – однажды просвещённых, и вкусивших дара небесного, и соделавшихся причастниками Духа Святаго, и вкусивших благого глагола Божия и сил будущего века, и отпадших, опять обновлять покаянием, когда они снова распинают в себе Сына Божия и ругаются Ему» (Евр.6.4-6). Да не попустит благой Бог никому из нас самим делом и опытом познать грех Иуды. Аминь, и возлюбившему нас вечному и милосердому Богу-Троице слава всегда, и ныне, и присно, и во веки и вечность. 26.05.2007.Троицкая суббота.

 

37. Если табуирование в сфере физиологии, система воздержаний и разрешений в отношении телесных (плотских и душевных, психоэмоциональных, интеллектуально-эстетических), чувственных удовольствий и наслаждений, вообще регламентация всей суммы телесной активности служит исключительно для целей ремиссии, регенерации физических способностей и сил тела плоти (организма), восстановления истощённой нервной системы, обновления вкуса притупившейся чувственности к восприятию мнимой сладости страстей тления вещественного мiра, для стимуляции интенций временного существования, интерио- и экстериоризации преходящей эмпирики (причём последнее, т.е. экстериоризация, всегда сопряжено с тщеславием), словом , если пост становится и служит средством укоренения разумной, но смертной ипостаси в этом её неистинном, служебном бытии, механизмом регулирования функций плотского тела как инструмента гедонических стремлений души, орудия упражнения её раздражительной силы, действующего ради (в целях) интегрального удовлетворения, насыщения похотей двусоставного естества, то следует полагать, что таковая система является плодом доктрины и средством практической аскезы либо еретического учения, тайного или явного, либо чужеродной, сие речь ложной, демонической духовности, наподобие языческих эпикурейства и стоицизма, не чуждых умеренного гедонизма, или восточной эзотерики, пестующей гордыню своих адептов «харизматическими» сверхспособностями, т.е. духовности отвергающей, искажающей или неведающей откровения во плоти Сына Божия, Спасителя всего Человека, исцеляемого Им в единство состава духа, души и плоти, собираемых в нераздельности тела, коим (каковым) и надлежит нам ипостасно, лично и личностно войти в вечноблаженное пакибытие во Втором и славном Пришествии Г.И.Х и общем воскресении тел и душ всех человеков, спасаемых же по благодати святых, ныне сохраняемых во блаженном покое или трудящихся в свободе искусительного совершенствования земно-небесной Церкви Христова Тела. Аминь.

Деревня Завражное, 28.06.04(?); 17.05.07. Вознесение Г.И.Х.

 

38.

Дал за томик Басё

Всего шестьдесят рублей –

Драгоценность обрёл.

***

Сплошь тучи, и на миг –

Луна. Чувства томят душу,

А слов не нахожу.

***

На выжженном поле –

Листья батата: Феникс в пепле

Ожидает Луну.

***

Иду подле коня:

Пусть тонконогая живность

Сбережёт силы.

***

Милые шалости –

Игры оленей. Кони в лугах –

Гордое благородство.

***

Воспоминанья о былом –

Тени птиц на мутном потоке:

Не сущее в преходящем.

 

39. Жизнь не есть «комплекс ощущений»; (но) жизнь истинная есть единое ощущение Единого Бога и бессмертие в Нём. Всякий же комплекс есть разложение единства на множество (т.е. замещение органического соединения на гармоническое, не одно тело, но содружество тел), и разложение есть действие смерти. Сия-то живая смерть (она же, по Августину, и мёртвая жизнь) и есть существование твори по вещественным законам её падшего, дебелого бытия в преходящем мiре её тленных и временных ипостасей. 2003 (?).

 

40.

Навык страстный зол,

Вяжет мысль тяготой уз –

И они сладки.

***

Руины да полынь…

Запустенье святилищ

Пленяет душу.

***

Падшее естество

Тяжко, а сети соблазнов

Выбираю сам.

***

Миг решимости

Избавил бы от всех оков:

Свобода страшит.

***

Добровольный пленник,

Умерщвляю себя грехом,

А при дверях – Суд.

***

Впал в сети порока,

И, окаянный, радуюсь,

Будучи связан.

***

Горький омут греха:

Жернов на вые – злой навык,

Тону в сластях.

***

Оковы похотей –

Мой стыд. Рыдать бы и плакать,

А я всё веселюсь.

***

Позорный я грешник.

Прикрыл срам благочестием,

А совесть корит.

***

Иду пешим. Конь –

В поводу: тонконогому

Берегу силы.

***

Конь тонконогий

Бредёт в поводу: другу

Сохраню силы.

***

Черпаки в чану:

Подует – по ветру рукоять

Свою повернут.

***

Мгновенье борьбы –

И свобода от уз и сетей:

Воли не хочу.

***

Немощь и безволие.

Поработил себя страстям,

Вражий потешник.