Скачко (Полеви) Елена

 

Вот прямо хотелось написать «Наша Таня…», но нет, ассоциации возникают неправильные :)

 

Таня. Татьяна Половинкина.

 

Её стихи прекрасны, ее конкурсы когда-то гремели на ПБ как очень креативные и профессиональные (в одном из них мне даже удалось победить), ее присутствие в жюри всегда было заметным и значимым.

 

Все эти годы, которые Таня не вела активной деятельности на ПБ, я думала, ну как же так? Почему? И, когда возникла идея конкурса #Бродский, появилась и другая: попробовать вернуть Таню. И нам (спасибо Алёнке Воскобойник, которая включилась в этот процесс) это удалось! Я не знаю, надолго ли, но Таня пришла к нам в жюри!

 

Для меня Таня Половинкина – это 2Л. Или Л+Л. Конечно, в ее творчестве задействованы все буквы и много всякого другого богатства. Но если применить принцип «маленькое черное платье – это Шанель», то Таня для меня – это Лирика и Лексика. Не просто лирика, а Лирика-Лирика. Думаю, не нужно объяснять, что это значит.

 

А вот о лексике – пару слов. Поэтику Тани ни с чем не спутаешь – именно благодаря ее совершенному умению работать с достаточно редкой, иногда архаичной лексикой, которая удивительно гармонично вписывается в современный контекст и создает уникальный узор. Мне это напоминает мастерство одной моей знакомой – известного модельера, которая работает с ретро кружевами. После ее реставрации они превращаются в музейные экспонаты! Но выглядят они при этом не современно или старомодно. Они выглядят просто роскошно. А это вне времени.

 

Лирика Тани, на мой взгляд, именно такая. Она вне времени.

 

Таня не прекратила, к счастью, писать, хотя сейчас очень занята – сосредоточена на профессиональной озвучке. Ее голосом говорят даже голливудские актеры! Но совсем недавно на 45-ой параллели вышла новая подборка Татьяны Половинкиной, и это прекрасно.

 

Вчера у Тани был День рождения. Танечка, будь счастлива, пусть творчество, удача и радость никогда не покидают тебя!

Спасибо за то, что ты сегодня с нами!

 

По традиции уже – несколько стихов Тани. Может, кто-то сегодня прочитает их впервые.

 

* * *

Над закуткой сушится мелисса,

И, бездонный веку испокон,

По каёмку колокол налился,

Мочный на парной молочный звон.

 

Одиночный луч у изголовья

И трубы утробный перегуд

Горечью, как молчностью воловьей,

Пустоту покоя стерегут.

 

От земли белок сквозного пара

Вьётся, непорочный и живой,

Где опавших листьев ждёт опара

И восходит сумрак дрожжевой.

 

Скуден день в докуке суетливой

И до благосовестности глуп.

Льнёт к стеклу другая ветка сливы,

Как лубочный голубиный хлуп.

 

Новый дух, послушность крыльев ширя,

Прочь отринуть дольний мир готов,

И набухли языки большие

Дойных налитых колоколов.

 

 

Степь

 

По-над оврагом разросся ситник,

И придорожная пыль столбом.

В степи осока засела сиднем

Зыбясь и в жёлтом, и в голубом.

 

Зияла так ярово и наго

От зноя выцветшая до дыр –

Асфальта рисовая бумага

И чернозёма сухой такыр.

 

По автостраде катился ветер,

Скирды кострами пронзали синь.

Где сны попрятали по поветям,

Катился ветер под Дебюсси,

 

Солёной хлебною крошкой метил,

Кропил непрошеную стезю.

А за хлебами горланил петел,

И граммофон дебюссил вовсю.

 

Как будто скошен горячим ливнем

И ослеплён от плетнёвых слёз –

Был воздух августом окрапивлен

И над собой, и над степью рос.

 

* * *

Где чёртово молоко, проросшее возле тына,

Закрой мне глаза рукой и лоб поцелуй пустынный.

Молчание губ сорвав, ветрами умчится в поле

Сочувственный шелест трав дохнуть на фитиль тополий.

 

В муку изведут кору древесных жуков буравы.

Не горько, что я умру, к дождю б урожай убрали –

Безмолвно взошла любовь, последняя, яровая.

Не майся, не суесловь: накоплено мук до рая.

 

Отталкиваясь багром от берега, как от бреда,

Ты зреешь в багровый гром, в терпение короеда.

В истлевшего неба ткань – просоленную холстину –

Лети, дротик-дрозд, не кань за сердцем в слепую тину.

 

* * *

Ещё ловчит в траве кузнечик ломкий,

Прозрачно с берегов речное дно,

И слышатся со дна – камней обмолвки:

Любое слово глыбы-полукровки

Горбаторечно произнесено.

 

Дрожит, как патефонная иголка,

Истёртый луч – и с ним теснись, жидей,

Покуда день не забренчал легонько –

Подслеповато, ласково и колко

На пианоле рисовых дождей.

 

Где по углам невидимым не смолкли

Сухие угли в бархатной золе,

Как будто дым – горячий и прогорклый –

Ныряя за рогозы и пригорки,

Идёт овинник древний по земле.

 

* * *

Ты меня побольнее брось.

Я умру – и с тобой, и врозь.

Как воланчик, метни мне знак

В истлевающий пастернак.

 

Я повешусь на фонаре,

Пропаду в чумовой дыре.

Ты меня на звезду вознёс.

Я умру.

И с тобой,

И врозь.

 

А воланчика шар летит,

Одуванчик цветёт меж плит.

Адыгейская льёт луна

Сыр оплавленный на дома.

 

И визжит половицы тёс.

Я люблю тебя не всерьёз.

 

Ссылка на страницу Татьяны Половинкиной