Шведов Александр

Сегодня — день рождения у моей Наташки…

 

Что сказать, Наташ... Прожили мы с тобой вместе тысячу лет. Ну, или около того. Или это было одно сногсшибательное мгновение?

 

Организм у нас, можно сказать, сросшийся. Как у сиамских близнецов, только не в районе позвоночника, а где-то в области души. И в этом общем организме есть твоя красота. А моя работа, мой единственный вклад в наше хозяйство — это хроническое, пожизненное любование тобой. Исполняю обязанность с упрямством осла, которому много лет назад показали морковку. А он всё тянется.

 

Когда ты надеваешь очки, становишься похожей на бухгалтера. Кстати, очень привлекательного. А, да, ты ведь и есть бухгалтер! Между прочим, главный. Во всех смыслах.

 

Люблю, когда ты лежишь на диване, уткнувшись в электронную книжку или в сериал про тётю из английской деревни. Ту, что раскрывает убийства между чашкой чая и пирожным.

 

А я смотрю. Смотрю, как свет от экрана ложится на щёки, как ты хмуришь брови. Вижу и знакомые «рябинки» на твоей коже, и как трогательно оттопыривается твой кривой мизинец. И вот в этот момент до меня доходит вся безнадёжная, абсурдная правда: я не просто люблю тебя. Я прирос к источнику света. К единственному пейзажу, на который мне не надоедает смотреть.

 

Так что не удивляйся, если я вдруг, посреди твоего сериала, обниму и прижмусь, как к большой, тёплой, родной батарее. А если захочу не просто поприжиматься — вдруг ты тоже?

 

Я всегда хочу тебя. Хочу — это моя часть организма заявляет, заглушая ворчание разума. Того самого, что бормочет про возраст, про морщинки, про здравый смысл... Хочу ту, что сейчас в домашней старой майке (а, это же моя), с волосами, пахнущими чем-то средним между яблоком и сном.

 

В общем, спасибо тебе за всё. И за очки особенно. Хотя погоди… Это ведь я тебе их подарил? Или ты сама купила? Запутался. Всё-таки сросся.