Колесов Вячеслав

Продолжение.

Я видел твои мечты, Джеральдина, видел твоё будущее, твой сегодняшний день. Я видел девушку, танцующую на сцене, фею, скользящую по небу. Слышал, как публике говорили: «Видите эту девушку? Она дочь старого шута. Помните, его звали Чарли?» Да, я Чарли! Я старый шут! Сегодня твой черёд. Танцуй! Я танцевал в широких рваных штанах, а ты танцуешь в шёлковом наряде принцессы. Эти танцы и гром аплодисментов порой будут возносить тебя на небеса. Лети! Лети туда! Но спускайся и на землю! Ты должна видеть жизнь людей, жизнь тех уличных танцовщиков, которые пляшут, дрожа от холода и голода.

 

Я был таким, как они, Джеральдина. В те ночи, в те волшебные ночи, когда ты засыпала, убаюканная моими сказками, я бодрствовал.

 

Я смотрел на твоё личико, слушал удары твоего сердечка и спрашивал себя: «Чарли, неужели этот котёнок когда-нибудь узнает тебя?». Ты не знаешь меня, Джеральдина. Множество сказок рассказывал я тебе в те далёкие ночи, но свою сказку — никогда. А она тоже интересна. Это сказка про голодного шута, который пел и танцевал в бедных кварталах Лондона, а потом собирал милостыню. Вот она, моя сказка! Я познал, что такое голод, что такое не иметь крыши над головой. Больше того, я испытал унизительную боль скитальца-шута, в груди которого бушевал целый океан гордости, и эту гордость больно ранили бросаемые монеты. И всё же я жив, так что оставим это.