Азаров Григорий

Мои родители были родом из крепких и зажиточных крестьянских семей.

По-разному сложилась жизнь крестьян после революции и гражданской войны.

Великая Отечественная перемолола миллионы судеб. Нет, наверное, на просторах бывшего СССР таких семей, которых бы не коснулась эта война. Семья отца жила на маленькой станции в Красноярском крае. Это уже потом она стала городом, хотя и не похожа была на город практически ничем. Я родился уже в городе. У отца было пять сестёр и брат. Отец родился в марте 1941 г и не помнил, как его батя ушёл на фронт, как его мама получила на него похоронку, не помнил, как разбился, упав с крыши идущего поезда его старший брат, как бабушка моя начала с горя пить горькую и быстро спилась. Отца воспитывали тётки и улица. Потом он встретил маму, которая сама родом из Западной Сибири. Потом у них появился я. Родители много работали и частенько «скидывали» меня на выходные родственникам. Я околачивался у тёток, бабушек, маминых подруг. Старшая из сестёр отца, тётка Мария была строгой, но архи интересной женщиной. Она была знахаркой. У неё с мужем дядей Колей был огромный старинный дом и там происходили чудесные вещи. Расскажи кому сейчас - не поверят.

Я навсегда запомнил и полюбил праздник Пасхи. На неделе перед праздником приходили к тётке её родственницы по мужу: Баба Тася и Баба Дуся, сгорбленные такие старушки в ситцевых с цветочками платьицах, в плюшевых безрукавках, в платочках ,в фартучках .Закинет меня дядька на палати и начинается сказка. У тётки был, и дом большой и печь огромная русская. Вот они и колдовали у той печи. Делали-пекли куличи -да помногу, не то что нынче. Украшали цветным пшеном по белой сахарной «голове» А ещё яички красили. Крашенок всяких разноцветных целый таз, помню, стоял.

Изюм, чернослив, курага горкой, которых в магазине тогда днём с огнём не найдёшь. Дары волхвов –не иначе.

Запахи витали-с ума соскочить можно и слюнки текли. Все эти приготовления при свечах. В углу икона - тёмная старинная, а под ней лампадка горит-теплится в красном стекле. Для таких случаев тётка доставала со шкафа настольный серебряный крест.Он был таинственный и красивый. В сам праздник я вечером оставался с дядей Колей, а бабушки и тётя Маша уходили в церковь на пасхальную службу, брали с собой куличи и крашенки. Святить.

Дядька мой немного картавил и сказки ,которые он мне читал тогда ,были просто восхитительны.

«Была у них куочка яба. Снесла куочка яичко, не постое – золотое»

Я всегда хотел послушать трезвон, который в полночь перед крестным ходом и после, но увы и ах ,силы покидали меня раньше. Будили меня уже утром: » Вставай, пшеничный -христосоваться будем»

Не знаю. может, это меня память подводит или это всё мои детские фантазии, но в Светлое Воскресение всегда была солнечная радостная погода. « Христос Воскресе!».» Воистину Воскресе!» Я кушал изумительнейший кулич, яички .Мне почему то всегда было жалко их очищать от красивой цветной скорлупы, а вот биться крашенками - нравилось. Дядя Коля ,к тому времени уже изрядно замахнувший «Святого Кагора» смеялся как ребёнок, когда зажав определённым образом крашенку в кулаке , разбивал мою в хлам. Потом я одевался ,напихивал полный карман пальто яйцами ,бежал «христосоваться» с друзьями. Светлый праздник, светлые времена, светлые люди.

Царствия им небесного!

***

Это стихотворение о том, как встречают Пасху на родине, Игорь Северянин написал, находясь в Эстонии, а опубликовано произведение было в сербском Белграде.

 

Игорь Северянин.

 

Гиацинтами пахло в столовой,

Ветчиной, куличом и мадерой,

Пахло вешнею Пасхой Христовой,

Православною русскою верой.

Пахло солнцем, оконною краской

И лимоном от женского тела,

Вдохновенно-веселою Пасхой,

Что вокруг колокольно гудела.

И у памятника Николая

Перед самой Большою Морскою,

Где была из торцов мостовая,

Просмоленною пахло доскою.

Из-за вымытых к празднику стекол,

Из-за рам без песка и без ваты

Город топал, трезвонил и цокал,

Целовался, восторгом объятый.

Было сладко для чрева и духа

Юность мчалась, цветы приколовши.

А у старцев, хотя было сухо,

Шубы, вата в ушах и галоши...

Поэтичность религии, где ты?

Где поэзии религиозность?

Все «бездельные» песни пропеты,

«Деловая» отныне серьезность...

Пусть нелепо, смешно, глуповато

Было в годы мои молодые,

Но зато было сердце объято

Тем, что свойственно только России!

1931 г.