Колесов Вячеслав

( Продолжение)

Работа в главных железнодорожных мастерских.

 

В 2000-х годах на стене корпуса установили мемориальную доску, напоминающую о том, что известный русский писатель работал здесь разнорабочим. Но сейчас этой таблички на стене нет.

Зато сохранилась другая мемориальная доска, установленная на одном из главных корпусов завода Шпагина: «В главных железнодорожных мастерских в 1880-1881 гг. работал табельщиком писатель Владимир Галактионович Короленко».Просто не депо, а кузница писателей.

 

27-летний политический ссыльный Владимир Короленко так описывал в своей неоконченной повести «Табельщик» Главные железнодорожные мастерские:

 

«Большой завод за высоким крепким забором. Фигуры рабочих, бредущих в полутьме рассвета от слободки к темному зданию, над которым взвиваются клубы пара и вечно грохочет молот. Угрюмая дыра проходной будки с табельщиком, скрежет сотен напильников, стон паровой пилы, шуршание ремней на шкивах».

Александр Гриневский оказался в депо через 10 лет после Короленко. Но условия были ничуть не лучше. Кроме того, он был принят не на «белую» работу, как Короленко, а чернорабочим с платой пятьдесят копеек в день и десять копеек в час за сверхурочные. Саша нашел себе жилье - маленькую комнату, с матрацем на полу, но без подушек. За четыре рубля в месяц.

 

«Мне пришлось работать до изнурения. Переноска всяких тяжестей, рельсов, котлов, возня с тяжелыми домкратами, толкание паровозов на поворотный круг - словом, металл, металл и металл. Кроме того, почти каждый день я оставался на сверхурочные, приходя домой часов в девять вечера до того усталый, что не мог ни есть, ни читать», - напишет потом Грин в своих воспоминаниях.

 

В поисках золотых самородков

 

Выдержал Саша в железнодорожном депо всего две недели. Тяжелая изнурительная работа выматывала его, а главное - манило к себе призрачное золото. Получив за работу 4 рубля, Грин «зайцем» на поезде отправился в Пашию на прииски графа Шувалова. Кондукторы несколько раз высаживали безбилетного пассажира. Но тот дожидался следующего поезда и вновь ехал в сторону приисков.

 

Доехав до станции Теплая гора, дальше Александр пошел пешком. И пока шел, все время поднимал разные камни, в надежде найти самородок. Но, разумеется, ничего не нашел. Зато одним из первых, кого Грин встретил на Шуваловских приисках, был старатель, который сдал в кассу намытое золото и получил за него две тысячи рублей золотыми пятирублевками.

Мечты о золоте, казалось, были близки к исполнению. Но действительность опять оказалась грубее. На приисках в поисках золотоносной породы требовалось с помощью ворота доставать из пробитых в земле шурфов песок и глину и промывать ее в ковше - не покажутся ли крупинки золота. Однажды горный мастер показал их Александру.

 

«Я притворился, что вижу, но на деле ничего не видел: что-то узкой полоской блестело на дне ковша, верно; хотя был то блеск оловянной полуды или воды, я не разобрал», - вспоминал тот впоследствии.

 

Молодой парень трудился с утра до поздней ночи. Но за свои старания получал лишь по 60 копеек в день. И он вновь решил поменять работу, отправившись на Пашийский чугуноплавильный доменный завод.

( Продолжение следует)