Колесов Вячеслав

Если бы я остался у друзей лишние пять минут, то точно породнился бы с их гостеприимством и радушием, но непонятная сила, жаждущая новых впечатлений, вытолкала меня в шею, точнее наружу, в холодную ночь.

Надо мною небо было словно проколото звёздами. Света от далёких мерцающих миров было достаточно, чтоб не заблудиться в лабиринтах старых дворов этого города, с безучастно спящими замызганными окнами и вечно открытыми проходными воротами. Даже у мусорных баков, где жизнь начинает пульсировать к вечеру, деловая суета города нашла тихий приют и, словно находящаяся в глубокой коме, не подавала признаков жизни.

Я двигался по инерции, на автопилоте. Ноги сами довели меня до своего жилища, но почему-то в этот раз не захотелось разменивать бодрящий ночной бриз на запах герани и ставшей уже закодычной домашнюю пыль. Ещё пару минут сомневался, размышлял, но вскоре моя мыслительная работа нашла варианты продолжения моего пути. Мой взгляд скользнул по пожарной лестнице, и вслед за ним я, как будто по полоске лазера, надёжно ставил на гнутые прутки этого незатейливого сварного приспособления видавшие виды ботинки. Таким образом я энергично взмыл на крышу сталинского ампира. Сейчас это была крыша мира. Она была не сильно покатой, а по контуру её едва угадывалось заграждение из арматурного прутка, приваренного почти у самого края. Я разлёгся у слухового окна, широко, по-матросски раздвинув ноги, упёрся ими в ограждение и, раскинув в сторону руки, обнял ночное небо. Получилась большая морская звезда, которая бесстрашно забралась на крышу. Небо смотрело на меня миллиардами глаз, как гигантский паук. Я смотрел на уже знакомую рожицу, и мне было пофиг, о чём думают там эти дальние миры и почему лежу на крыше. Я и сам не понимал, зачем я это сделал. Просто поменял своё положение относительно уровня моря. Не стал пользоваться современными подъёмными средствами подмосковного завода, а взобрался на неучтённый этаж без потолка, перерабатывая собственные калории двух выпитых недавно чашек кофе без сахара. Да, жизнь кому и как, а кому и нет, то есть никак. Я привык получать счастье от того малого, что имею, что есть сейчас, и там, где нахожусь. А сейчас я пытался задерживать воздух, пережидая выдохи из чёрного рта слухового окна. От него несло теплом лета, запахом перегретого дерева, чердачного шлака и голубиного помёта. Мне казалось, что дом дышит так же, как и я, периодически разбавляя «Шанель» подгулявшего лета новыми порциями чердачного амбре.

 

( продолжение следует)