Котева Алиса

Эта фраза нескончаемо ежеминутно громко повторяемая диктором на протяжении всего дня в зале ожидания въедалась в мозг, как сверло в стену, в первой половине дня она сильно мешала и раздражала, а во второй уже действовала как снотворное, как колыбельная мелодия, под которую я просто уже отключилась и уснула, полусидя полулëжа, положив голову на сумку с лекарствами, а ноги на чемодан с новой летней одеждой, которую жальче всего было оставить.

Я многажды ездила поездами и летала самолëтами, но давно уже не ездила, и щас всë по другому, сиденья на вокзале - на которых нельзя лежать, только сидеть, Ленинградский вообще на ремонте, и в Ярославском километровая очередь в туалет, к вечеру рассосалась и я наконец-то туда попала, выпив уже третью чашку кофе, покупая кипяток по цене чая, тут же на этаже в кафешке....

Н, кума дочери, позвонила из Рыльска глубокой ночью:

-- М, пи@дец, Рыльск горит, нас бомбят, упало на ФОК, ещё где-то, ещё куда-то, щас влетело в кв моей знакомой в доме напротив, я не знаю что с ними, мы собрали детей, едем на N ... А из Суджи ей позвонила жена брата еë мужа - мы выскочили в чëм были, бежим с детьми по кустам, нам стреляют в спину... Потом они прятались в подвале пока муж военный за ними приехал.

Дочь позвонила мне, мама будь готова, документы лекарства и самое необходимое. Я позвонила приятельнице, - Т, собирайся... А накануне вечером мы с Т разговаривали: - знаешь, говорит, я так устала, что щас завалюсь и летите хоть бомбы хоть ракеты, мне, пох..

Вообще наш р-н бомбят уже второй год и давно готовят к эвакуации, поэтому тревожный чемоданчик я уже несколько раз собирала и разбирала, то складывая, то выкладывая, то перекладывая туда сюда, не понимая толком что мне надо и куда. Мне всë жалко и всë надо.

Я так и уснула глядя на эти собрано/несобраные сумки. В полночь раздался звонок от Т: -- они идут, выходи, мы заедем.

Я встала, просто замкнула молнии на сумках, замкнула двери, вышла, постучала соседям, они спали...

Машины ехали сплошным потоком в ночь, связи нет, режим КТО, фонари не горят, на горизонте гремят и сверкают выстрелы.

Минут через 40 меня наконец-то подобрали и высадили на блокпосте, там я ждала своих, они эвакуировали улицу. Ребята на блокпосте дали мне стульчик-пенëк, и я сидела на нëм под дубом часа два, ждала своих, машины ехали и ехали сплошным потоком...

Сотни и сотни машин выезжали в неизвестность, растворяясь в ночи, кто куда, в лес, в поле, в обл центр, сразу к родне...

Мы отъехали км 20ть и стояли там до 4х утра, много машин стояли на обочинах.

На след день объявили офиц эвакуацию, для тех кто без машин и и хочет уехать.

Многие вернулись обратно. Некоторые, вложившие в дома млн, вообще не выезжали, Мы тоже вернулись, чтоб дети поспали, они за рулëм, и в ночь опять выехали на Курск, там меня посадили на поезд в 2 ночи, дочь с трудом нашла билеты онлайн, от Москвы верхняя полка.

Вагон был полный, все спали, я подняла свою нижнюю полку, чтоб поставить вещи, она была занята, я задвинула сумку и чемодан под столик, постелила и рухнула...

Это был день рождения Гоши и Гриши, поцеловав их я даже не вспомнила, прощаясь на перроне порыдав на плече Василисы и Леры.

 

Самое трудное и тяжëлое было переехать через Москву, народу надо сказать совсем не много, по сравнению чем раньше, в прошлом веке,

Купив в кассе жетон в метро, сказала что боюсь идти через задвижки, да и вещи, и меня направили в левый край, там шире, для тех кто с вещами. Пошла туда, встала, стою, полчаса, ни кто не идëт, все идут в правый край, без вещей. Наконец подходит женщина с мальчиком лет 12, не русские, то ли въетнамцы, то ли корейцы, я спрашиваю - что и куда приложить, помогите? Женщина улыбается мне во весь рот, не понимая что я говорю, но оказалось мальчик знает по русски, перевëл маме, показали мне как пройти...

Я стала благодарить обнимать и целовать. Женщина взяла меня за локоть, говоря на ломаном русском спасибо пожалуста, видя что я реву неуëмно: -- всë будет коросо...

На сколько я помню, раньше Комсомольская была сразу после Курской. В электричке спрашиваю: -- скажите пожалста, Комсомольская следующая? Девушка рядом что-то пробормотала, Кто-то сказал читайте на стене. Я говорю не вижу, снова спрашиваю у др женщины, она говорит, нет вам пять остановок, я вам скажу. Тут мои нервы снова сдали и я зарыдала, женщина подошла ко мне, стала успокаивать, если вам кто-то не ответил то не все такие, я снова стала еë благодарить обнимать и целовать.

Выйдя из электрички, встала у столба чтоб отдышаться и прийти в себя, стояла долго, потом наконец пошла, вверх по лестнице, колëса цепляются, поднять не могу, какой-то мужчина видя мои страдания подхватил вещи и поднял на верх... Спасибо спасибо спасибо... Потом длиннющий переход, шла еле еле, с остановками и передышками, недоходя эскалатора встала, стою, приложив руку к лицу, подходит женщина:

-- вам плохо? Скорую?

-- Я не могу идти, нет сил, опять заревела..

Женщина остановила парня, попросила донести вещи.

Довели меня до фонтана, позвали полицию. Я сказала, что отдышусь, скорую не надо, выпила таблетки.

Потом долго не могла найти вход в вокзал, проходя мимо него. Написано кафе кафе кафе и пригородные кассы, и только уже разглядев где люди входят и выходят поняла куда идти.

Стайки маленьких дроздов порхали над фонтаном.

Расположившись на втором этаже, рядом с подзарядным стэндом, через пол-дня я тоже решила подзарядить моб. Воткнула, положила в ячейку, села, сижу. Подбегает стайка мальчишек лет 12, в одинаковой чëрной форме, и начинают тусоваться у стенда, загораживая и трогая другие моб явно с какими-то намерениями. Смотрю, берут мой тел, подхожу сзади и убедительно громко говорю

-- палаажи телеефон, заачем чужое берëшь? Поставил на зарядку сядь на место и жди.

Они начали пререкаться, не слушают, а один повыше и вовсе наглый, с ручным мячиком на резинке играет, специально загораживает, бурчит что-то, кивает на меня. Я опять подхожу:

-- я что-то не ясно сказала? Отошли от стенда!

-- а чо вам то, мы тут хотим стоять..

-- а я не хочу! Мне не видно мой тел, не загораживайте и не трогайте чужое!

-- а чо такого то мы тут хотим....

Я стоять не могу, пошла села на своë место. Они опять встали стеной, а этот длинный сзади прикрывает, и смотрит так нагло, хоть лоб разбей. Подхожу опять, раздвигаю стайку обеими руками в стороны и ору:

-- встали с боку по стойке смирно все!! Я нервная! Этого достаточно?!

Люди уже начали оглядываться, какая-то женщина пошла позвала их тренера, он подошёл, что-то сказал пацанам, те разошлись, а я уже забрала свой тел...

Поезд отходил около полуночи и вагон с головы состава, пришлось опять протащиться по всему перрону из последних сил.

Верхние полки теперь с загородками, сижу смотрю и думаю как же я туда полезу, Когда-то мне не составляло труда подтянуться и запрыгнуть, а теперь болит рука нога спина...

Со мной на нижних полках муж и жена, примерно моего возраста или моложе. Ведут себя так, как будто едут в собственном авто. Мужчина двигает мою сумку ногой: - уберите,

- я говорю, поесть вообщето хотела, села на край, достала сосиску яйцо, ем.

Муж и жена сидят за столом на своих местах законных, держат стол, разговаривают о своём, в соседнем купе на боковом месте мужчина пьëт чай, спрашиваю:

-- мужчина, там есть кипяток?

-- да, говорит, хотите? идите набирайте,

-- да, говорю, кто бы принëс,

-- так давайте, говорит, я вам наберу, мне не трудно,

Женщина за нашим столом хмыкнув демонстративно отвернулась к мужу загородившись от меня локтем как от прокажëнной, произнесла:

-- надо же, какой деликатный!

Мужчина принёс мне кипяток, я положила пакетик чая, который мне выдавали на вокзале при покупке кипятка. Сижу пью. Мужчина себе ещё стакан принёс, я его угостила черничной пастилой купленной на ярославском.

-- давайте, говорит, я не откажусь, хотите ещё чаю?

-- нет, говорю, кто бы чашку помыл, я говорю, просто после двух дней эвакуации, сил нет, (но эти слова похоже ни кто не расслышал, потому что я и говорю то уже еле еле),

-- так давайте я помою... Сходил помыл.

Я сижу смотрю опять на свою верхнюю полку и говорю:

-- как же мне туда залесьть?

-- надо с боку залазить, - говорит женщина из нашего купе,

-- с боку я вообще не смогу

-- надо потренироваться, - говорит она,

-- ну так тренеруйтесь, вся ночь ваша, говорю, а я встану носком на край стола и запрыгну,

-- как это! Мы тут едим, это стол! - мужу - ты будешь есть? - нет, говорит, не хочу.

Я говорю:

-- раньше всегда так залазили, сколько себя помню, ну положите кулëк, я на него встану,

На столе как раз лежала их постель в кульке не распечатанная,

Она схватила пакет, прижала к себе,

-- нет, это наш, я не дам, свой положите,

-- да я в свой уже кроссы положила и на третью полку, вам же всë равно его выкидывать,

-- а вам какое дело! - говорит она.

И тут меня прорвало вкрадчиво громко и убедительно:

-- женщина, да мне вообще нет ни какого дела ни до вас! ни до вашего кулька! едьте уже спокойно!

Пригнув загородку, я встала ногой на стол запрыгнула, и улегшись ещё добавила:

-- спиртом протрите, чтоб не заразиться! И маску оденьте!

Дааа, думаю, тебя бы в пвр или в подвалы, как бы ты там фыркала от пота и грязи, а то она так фикнула, когда я капроновую накидку снимала с футболки, припотев за два то дня.

Тик-таку, тик-таку, заскрежетали колёса, я отключилась, утром разбудил звонок моб:

-- ну как ты? Во сколько приезд?

-- норм, не знаю, что там наши дома не разбомбили?. .. Нет..

И тут с нижней полки доносится женский голос:

-- прибывает в 10!

И меня опять прорвало на рыдать...

 

Пс: простите, но мне надо было это всё выговорить, отдать экрану(бумаге), потому что эти наболевшие мысли как сверло сверлят мозг...

На Суджанской таможне наши погранцы стояли сутки на смерть, живых взяли в плен, живых мирных растреливали в подвалах и на дорогах.

Нашу таможню разнесли ещё неделю назад в хлам, всë сгорело и документы, люди только успели выскочить. Щас эвакуируют ближние сëла.

На Судже эвакуируют Глушково. Взорвали трассу чтоб мирные не могли выехать.

Псс: Здесь мне уже помогли выдали гум/паëк, демисезонные и зимние курточки, хоть б/у, но прилично и мне в размер,

Теперь надо обувь шапки шарфы перчатки. Обещали прислать психолога.

Наши, с поселения, многие вернулись, у кого огороды и животные в хозяйстве. Район постоянно обстреливаемый. Я не знаю что будет дальше, но уже боюсь зимы наверно больше чем войны.