Просто Прохожий

VI. Вопросы литературы

 

А то заладили: “Пушкин да Пушкин”. Хотя сами до сих пор выясняют, почему капитанская дочка отказала Онегину. Особенно поэты. Этих хлебом не корми, дай про Пушкина поговорить. Причем свысока эдак говорят. Дескать, наивный был Сергеич, в устаревшее время жил. Проблемы опять же не те решал. И не так. Сейчас бы Дантесу рога быстро пообломали. Нанял киллера — и дело с концом. Да и с бабами проблем нет. Соберутся вот так-то под одной крышей поэты, бока выпрут, водки нальют и выкомаривают.

 

Нет, поэтов под одну крышу пускать нельзя. С ними сразу нехорошее делается. Собрали их, помню, под Ярославлем. Не всех, конечно, но почти всех. И кинулись многие к Женьке — хотим, дескать, выпить с великим. Ну как тут откажешь? Разговаривать особо не о чем, но выпить — отчего ж не выпить. Ну и выпили. Потом еще. Потом по третьему разу. А тут редактор один заходит из поэтического журнала. Или альманаха. Я их путаю. Сам — никакой, а костюм — черный. И галстук красный. Не пионерский, а просто красный. Алексеев ему фамилия. Или Алешкин. Не помню. Чего, говорит, вы тут делаете? Ну Женька такого не стерпел, схватил его за этот галстук и давай вешать. На дверь. Мы с Генкой Калашниковым с трудом того редактора отбили. И что, скажите на милость, должен делать редактор, если его с трудом отбили? Бежать должен. А этот совсем странный попался. Встал за закрытую стеклянную дверь и еще знаки какие-то руками вытворяет. А Женька, он близорукий был, стекла-то и не заметил. И прошел ту дверь насквозь. Боже, кровищи-то! Мы с Генкой мало что полночи в больнице с Женькой провели, так еще и другую половину ночи комнату отмывали.

 

Нет, Розанова права. Поэты мало на людей похожи. А то, бывает, вроде и похожи, а чуть бдительность потеряешь — сразу каннибалы какие-то. Вот Ваня Жданов там же, в Ярославле, в коридор вышел и видит, что навстречу женщина идет. Женщина как женщина. Даже симпатичная с виду. Ну и расслабился, бдительность утерял. А она оказалась поэтессой, видите ли. Цап его за ухо и оторвала. Ну не все, конечно, кусочек. И сразу — в рот. Пришла к нам в комнату, села за стол, выпила, закусила. Сидит и аккуратно так остатки ждановского уха из-под ногтей выковыривает. Ужас! А Ивану что делать? Пошел он в другую комнату. Глядь — Слава Курицын сидит с чайником в руке. Ну он не стал дожидаться, пока его Курицын чайником ударит, ученый уже, и первый его огрел. А за что? Только за то, что Слава — критик. Но это же неправильно. И ничего удивительного, что Курицын обиделся. Всякий бы обиделся.

 

Впрочем, Жданов-то — с Алтая. А у них там другой менталитет. Там Бия с Катунью сливаются. Я раз был. Глянул — точно, сливаются. Аж зажмурился от восторга, глаза закрыл. А как открыл — опять сливаются. Ну, думаю, дела. Совсем другой менталитет.

 

Не то что у наших, у равнинных. Подходит ко мне один здоровенный поэт из моего так называемого семинара и сообщает, что он в Тульской области бригадиром на стройке работает и у него уже сорок девять сборников стихов вышло.

 

— Как это? — поразился я. — Столько не бывает. Даже у Пушкина было меньше, не говоря о Лермонтове.

—  Так я, — говорит, — всем на день рождения пишу, на свадьбы, на похороны и на нарождение детей. Это раз. Объект если новый сдадим — тоже пишу. А лишнего не пишу.

— Ну а издаете-то как?

— А мне прораб, когда наряды закрывает, отдельной строкой на книжки выписывает. Вместе потом и обмываем.

— Сюда-то, простите, как попали?

— Так и попал. Чин-чином. Направление на стройке выдали. Да вы не сомневайтесь, мы в долгу не останемся. И позвольте, так сказать, отблагодарить за ваше полезное нам занятие. Не сочтите за взятку, так сказать. Это мы от уважения. — И сует мне, сучара, жареную курицу в газете.

 

Не-е-т! Больше с поэтами, да под одной крышей — ни за что