Перцевая Людмила

Вполне зрелые, уверенные в себе дамы, опекающие детей-старшеклассников: пишут за них сочинения. Наслаждаюсь, слушая, как они солидарны в осуждении школьной программы!

- Вот зачем современным пацанам Анна Каренина? Чему она их научит?

- Даже уже лично мне эта …греховодница – нонсенс, прикинь, я сама могу броситься под поезд? Да ни при каких обстоятельствах!

- Я понимаю, Толстой для современников осудил такой тип женщин, но сегодня она кому интересна, кто сейчас под поезд кидается?

 

Я бросаю подсказку, пытаясь протянуть ниточку из реалий 1875-го года в 2023-й:

- Так она еще была слегка наркоманкой, вытолкнули даму из привычной тусовки – она и сорвалась. В наше время статистика самоубийств еще круче.

Дамы на минутку умолкают, припоминая детали с морфием, опять прикидывая ситуацию на себя, и категорично ставят точку:

- Нет, ну всё равно мораль Толстого в наши дни не работает! Уж точно не в школе.

 

Какая лепота! Значит, вот эта продвинутая читательница прикидывает все сюжеты на себя, могла ли бы она как мадам Бовари, Офелия, Катюша Маслова или Настасья Филипповна… Я могу этот ряд продолжать бесконечно долго, и моя собеседница совершенно точно не сможет оказаться в роли ни одной литературной героини, даже любовницы французского лейтенанта! Мировая литература совершенно точно не про неё!

 

Но еще больше меня восхищает трактовка побуждений писателя: осудить, заклеймить, наставить на путь истинный. А что вы смеетесь, у нас на сайте как-то разгорелся спор по поводу морального облика поэтов-писателей, люди всерьез кричали, что если они сами не были кристальной чистоты и примера в поведении – нечего было и за перо браться. Права не имеют все эти байроны и пушкины, при их-то любвеобильности!

Как там Маяковский писал?

«Я себя под Лениным чищу, чтобы плыть в революцию дальше. Я боюсь этих строчек тыщи, как мальчишкой боишься фальши. Рассияют головою венчик, я тревожусь, не закрыли чтоб настоящий, мудрый, человечий ленинский огромный лоб!»

 

Я представила, что все эти обсуждения происходят в присутствии детей, да еще и сочинение за них пишут мамы-папы (из лучших побуждений!) А первоисточник вообще не читают, в лучшем случае – адаптированный текст или краткое изложение в сети. Если еще и с учителем так же "повезет" - проклята и осуждена мировая литература навсегда.

И остаются для потребления мировые бестселлеры Джоан Роулинг, цикл книг «Песнь Льда и Пламени» Джорджа Мартина, прочие сказки или в лучшем случае – фантастика Азимова, Герберта, Гамильтона. Всё то, что развлекательными сказочными сюжетами ошеломляет, поражает и вовсе не требует работы ума.

 

То есть на самом деле – думающий читатель все равно будет искать аналогии, сопоставлять, смеяться над тем, что хоть в сказку, хоть в далекое будущее и чужие галактики человек все равно тащит себя самого, свои страсти, заблуждения, ошибки и прозрения. А я опять озадачилась главной проблемой современной литературы: почему при таком обилии «инженеров человеческих душ» так мало произведений о дне сегодняшнем? Водолазкин, Яхина, Рубина, даже Прилепин в своих лучших произведениях всматриваются либо в средние века, либо в эпоху советскую. А все страсти, кипящие за окном, даже в сети – под запретом!

 

Неописуемый случай с моим фантастическим романом «Черный конгресс». Если до него десяток моих книг издательство ЛитРес принимало после недолгой процедуры модерации, то с этими черными мы сели в лужу: велено было их убрать из заголовка и с обложки, это-де …расизм! В это время на Западе бушевало движение «Черные жизни тоже важны!» и никому не хотелось попадать под зубодробительную критику.

 

Убрать? Но я же упряма, как тысяча чертей и одна ведьма! И мой литагент был вынужден долго доказывать издателям, что в моей подаче нет никакой издевки над чернокожими, наоборот – они положительные герои!

И потом: а если бы это был «Конгресс Белых» - или желтых, краснокожих, - это уже не было бы расизмом?

А как быть с «Черным квадратом» Малевича?

 

Надо отдать должное издательству, они сопротивлялись недолго, и роман увидел свет.

Но ведь могло быть иначе! Я по поводу вполне благопристойных стихов часто слышу категоричное резюме: «Здесь у вас расизм!» – а на самом деле это - о всепокоряющей любви.

«Здесь у вас возбуждение национальной розни!» - а на самом деле это о порушенном братстве, о человеческой боли.

 

Так вот я думаю, неужели некое подобие толерантности, ставшее особой формой цензуры, ввергает нашу литературу в …ступор? И вспоминаю «Дневник писателя» Достоевского, предвосхитившего нынешний ЖЖ: он выбирал из газет, разговоров, криминальной хроники особо поразившие его случаи. Они получали творческое перевоплощение в писательском уме – и рождалась, к примеру, гениальная «Кроткая».

Кстати, «Анна Каренина» Льва Толстого – тоже прямиком из хроники, из текущей жизни. Как и «Тихий Дон» Шолохова, вобравший в себя всего писателя, самого Михаила Александровича.

 

А как иначе может рождаться гениальное отображение быстротекущей жизни?

Просто не надо её бояться.