Стихи Гаврилы Державин

Поймали птичку голосистуИ ну сжимать ее рукой.Пищит бедняжка вместо свисту,А ей твердят: «Пой, птичка, пой!»

Ужъ двадцать летъ, какъ украшаешьТы Роска трона вышину,Ужъ двадцать летъ изображаешьЩедроту, кротость, тишину. —Кто зрелъ лице Твое сурово?Кому рекла обидно слово?Виною чьихъ была Ты слезъ?Во храме ль Ты, — благочестива,Вь чертогахъ ли, — ласкор?чива; —Твой светлый взглядъ, — есть взглядъ небесъ! Но днесь отъ насъ Ты отъезжаешь,Все наше сердце рвешь съ Собой;Такъ въ следъ Свой души увлекаешь,Какъ солнце птицъ парящихъ рой —Въ иной пределъ катяся света!Нашъ духъ тамъ, где Елисавета!И чемъ воздать за цепь цветовъ,Твоимъ Супругомъ намъ сплетенну,Владеньемъ кроткимъ наложенну,Какъ не любовью за любовь? Гряди жъ, жена благословенна,Воззванна нежностію въ путь,Усердіемъ препровожденна,Обнять героя бранну грудь,И подъ трудомъ главу склоненну,Безсмертнымъ лавромъ осененну,На лоне неги умасти. —Согласье Ваше намъ пріятно;Но возвратись скорей обратно,И намъ на Севере свети! Такъ, естьли мать, родство драгоеСпешишь зреть душъ восторгъ Ты ихъ,То вспомнь и божество другое,Другую Мать, другихъ родныхъ,Тебя любящу полвселенну. —Ты, — Кою жизнъ намъ дашь блаженнуВъ залогъ низслали небеса, —Явись скорей съ Своимъ Супругомъ,За миръ, земнымъ воспетый кругомъ,Желанный плодъ намь принеся! Да видя странъ другихъ народыВь васъ благотворну имъ чету,Передадутъ изъ рода въ родыМонарховъ Роскихъ красоту,И возгремяте ихъ всюду клики:Что только таковы ВладыкиЦарствъ могутъ щастье созидать,Кто благостью, умомъ, геройствомъ,Любовью, правотой, спокойствомъУмеютъ подданныхъ пленять!

Беседовал с АнакреономВ приятном я недавно сне,Под жарким, светлым небосклоном,В тени он пальм явился мне. Хариты вкруг его, эроты,С братиною златою Вакх,Вафиль прекрасный — в рощи, гротыХодили в розовых венках. Он дев плясаньем забавлялся,Тряхнув подчас сам сединой,На белы груди любовался,На, взор метал их пламень свой. Или, возлегши раменамиНа мягки розы, отдыхал;Огнистыми склонясь устами, —Из кубка мед златый вкушал. Иль, сидя с юным другом, нежным,Потрепывал его рукой,А взором вкруг себя прилежнымИскал красавицы какой. Цари к себе его просилиПоесть, попить и погостить,Таланты злата подносили,Хотели с ним друзьями быть. Но он покой, любовь, свободуЧинам, богатству предпочел;Средь игр, веселий, хороводуС красавицами век провел. Беседовал, резвился с ними,Шутил, пел песни и вздыхал,И шутками себе такимиВенец бессмертия снискал. Посмейтесь, красоты российски,Что я в мороз, у камелька,Так вами, кик певец Тииский,Дерзнул себе искать венка.

Когда аемны оставишь царствы,Пойдешь в Эдем, иль Элизей,Харон вопросит иль мытарствыИз жизни подорожной сей, —Поэтов можешь одобреньяВ альбауме твоем явить,Духам отдав их для прочтенья,Пашпорт твой ими заменить.По них тебя узнают тени,Кто ты и в свете как жила;Твои все чувствы, помышленьиРаскроются, как солнцем мгла.Тогда ты можешь оправдаться,И ах! — иль обвиненной быть,В путь правый, левый провождаться,Святой иль окаянной слыть:Тогда черта, взгляд, вздох, цвет, словоСей книги записной в листахДуховно примут тело новоИ обличат тебя в делах,Во всех часах твоих, мгновеньях;Ты станешь на суде нагой,В поступках, мыслях и движеньяхМрак самый будет послух твой.Поэт, тебя превозносивший,Прямым заговорит лицом,Порок иль добродетель чтившийСвоим возопиет листом.Лист желтый, например, надменностьЯвит, что гордо ты жила;На синем — скупость вскрикнет, ревность,Что ты соперниц враг была;На сребряном — вструбит богатство,Что ты в свой век прельщалась им;На темном — зашипит лукавство,Что в грудь вилась друзьям твоим;На алом — засмеется радость,Что весело любила жить;На розовом — воспляшет младость,Что с ней хотела век свой длить;На глянцеватом — самолюбьеУлыбкою своей даст знать,Что было зеркало орудьеКрасот твоих, дабы прельщать;Надежда на листках зеленыхШепнет о всех твоих мечтах;На сереньких листках смиренныхПечаль завоет во слезах.Но гений, благ твоих свидетель,На белых листьях в блеске словПокажет веру, добродетельИ беспорочную любовь.

Нежный, нежный воздыхатель,О певец любви и неги!Ты когда бы лишь увиделСтолько нимф и столько милых,Без вина бы и без хмелюТы во всех бы в них влюбился; И в мечте иль в восхищеньиТы бы видел, будто въяве:На станице птичек белыхВо жемчужной колеснице,Как на облачке весеннемТихим воздуха дыханьем,Со колчаном вьется мальчик,С позлащенным легким луком,И туда-сюда летает;И садится он по нимфам,То на ту, то на иную,Как садятся желты пчелыНа цветы в полях младые. Он у той блистал во взглядах,У иной блистал в улыбкеИ пускал оттуда жалы,Как лучи пускает солнце.Жалы были ядовиты,Но и меду были слаще,Не летали они мимо,Попадали они в душу,И душа б твоя томилась,Уязвленная любовью;Лишь Паллады щит небеснойУтолил твои бы вздохи.[1] [1]Анакреон — здесь Потемкин.

Случись АнакреонуМарию восещать;Меж ними Купидону,Как бабочке, летать.Летал божок крылатыйКрасавицы вокруг,И стрелы он пернатыНакладывал на лук.Стрелял с ее небесныхИ голубых очей,И с роз в устах прелестных,И на грудях с лилей.Но арфу как МарияЗвончатую взялаИ в струны золотыяСвой голос издала, —Под алыми перстамиПорхал резвее бог,Острейшими стреламиРазил сердца и жёг.Анакреон у печкиВздохнул тогда сидя,«Как бабочка от свечки,Сгорю, — сказал, — и я».[1] [1]Анакреон — здесь: Державин.

Почто витиев правилМне вьючить бремена?Премудрость я оставил:Не надо мне она.Вы лучше поучите,Как сок мне Вакхов пить;С прекрасной помогитеВенерой пошутить.Уж нет мне больше силыС ней одному владеть;Подай мне, мальчик милый!Вина, хоть поглядеть;Авось еще немногоМой разум усыплю:Приходит время строго,Покину, что люблю.

Ареопагу был он громом многократно,По смерти же его поставили кумир.Вельможам вместе быть с ним было неприятно:Не терпит правды мир.[1] [1]Написано как эпитафия самому себе. Ареопаг — здесь: Сенат.

Что вы, аркадские утехи,Темпейский дол, гесперский сад,Цитерски резвости и смехиИ скрытых тысящи прохладСредь рощ и средь пещер тенистых,Между цветов и токов чистых, —Пред тем, где Аристипп живет?Что вы? — Дом полн его довольством,Свободой, тишиной, спокойством,И всех блаженств он чашу пьет!Жизнь мудрого — жизнь наслажденьяВсем тем, природа что дает.Не спать в свой век и с попеченьяНе чахнуть, коль богатства нет;Знать малым пробавляться скромно,Жить с беззаконными законно;Чтнть доблесть, не любить порок,Со всеми и всегда ужиться,Но только с добрыми дружиться, —Вот в чем был Аристиппов толк!Взгляните ж на него. — Он в бане!Се роскоши и вкуса храм!Цвет роз рассыпан на диване;Как тонка мгла иль фимиам,Завеса вкруг его сквозится;Взор всюду из нее стремится,В нее ж чуть дует ветерок;Льет чрез камин, сквозь свод, в купальню,В книгохранилище и спальнюОгнистый с шумом ручеек.Он нежится, — и АпеллесаКартины вкруг его стоят:Сверкают битвы Геркулеса;Сократ с улыбкою пьет яд;Звучат пиры Анакреона;Видна и ссылка Аполлона,Стада пасет как по земле,Как с музами свирелку ладит,В румянец роз пастушек рядит:Цветет спокойство на челе.Иль мирт под тенью, под луною,Он зрит, на чистом ручейкеНаяды плещутся водою,Шумят, — их хохот вдалекеПогодкою повсюду мчится,От тел златых кристалл златитсяИ прелесть светится сквозь мрак.Всё старцу из окна то видно;Но нимф невинности не стыдно.Что скрытый с них не сходит зрак.А здесь, в соседственном покое,В очках друзей его соборНад книгой, видной на налое,Сидит, склоня дум полный взор,Стихов его занявшись чтеньем;Младая дщерь на цитре пеньемМежду фиялов вторит их.Глас мудрости живей несется,Как дев он с розовых уст льется,Подобно мед с сотов златых.«О смертные! — поет Арета, —Коль странники страны вы сей,Вкушать спешите благи света:Теченье кратко ваших дней.Блаженство нам дарует время;Бывает и порфира бремя,И не прекрасна красота.Едино счастье в том неложно,Коль услаждать дух с чувством можно,А все другое — суета.Не в том беда, чтоб чем прельщаться,Беда пороку сдаться в плен.Не должен мудрым называться,Кто духа твердости лишен.Но если тело услаждаемИ душу благостьми питаем,Почто с небес перуна ждать?Для жизни человек родится,Его стихия — веселиться;Лишь нужно страсти побеждать.К в счастии не забываться,В довольстве помнить о других;Добро творить не собираться,А должно делать, — делать вмиг.Вот мудра мужа в чем отличность!И будет ли вредна тут пышность,Коль миро на браду занесИ час в дом царский призывает,Но сирота пришел, рыдает, —Он встал, отер его ток слез?Порочно ль и столов обилье,Блеск блюд, вин запах, сладость яств,Коль гонят прочь они унынье,Крепят здоровье — и приятствЖивут душой друзьям в досугах;Коль тучный полк стоит в прислугахИ с гладу вкруг не воют псы?Себя лишь мудрый умеряетИ смерть, как гостью, ожидает,Крутя, задумавшись, усы».Но вдруг вошли, пресекли пеньеОт Дионисья три жены,Мужам рожденны на прельщенье:Как нощь — власы, лицом — луны,Как небо — голубые взоры;Блеск уст, ланит их — блеск Авроры,И холмы в дар ему плодовПри персях отдают в прохладу.«Хвала царю, — рек, — за награду;Но выдьте вон: я философ».Как? — Нет, мудрец! скорей винися,Что ты лишь слабостью не слабБез зуб воздержностью не дмися:Всяк смертный искушенья раб.Блажен, и в средственной кто долеВозмог обуздывать по волеСвоих стремленье прихотей!Но быть богатым купно святуТак трудно, как орлу крылатуИглы сквозь пролететь ушей.

Не в летний ль знойный- день прохладный ветерокВ легчайшем сне- на грудь мою; приятно дует?Не в злаке ли журчит хруетальный ручеек?Иль милая в тени древес меня целует?Нет! арфу слышу я: ее волшебный звук,На рогах дремлющий, согласьем тихоструйнымКак эхо мне вдали щекочет неявно слухИль шумом будит вдруг вблизи меня парунным.Так ты, подруга муз! лиешь мне твой восторгПод быстрою рукой играющей хариты,Когда ее чело венчает вкуса богИ улыбаются любовию ланиты.Как весело внимать, когда с тобой онаПоет про родину, отечество драгое,И возвещает мне, как там цветет весна,Как время катится в Казани золотое!О колыбель моих первоначальных дней!Невинности моей и юности обитель!Когда я освещусь опять твоей зарейИ твой по-прежнему всегдашний буду житель?Когда наследственны стада я буду эреть,Вас, дубы камские, от времени почтенны!По Волге между сёл на парусах лететьИ гробы обнимать родителей священны?Звучи, о арфа! ты всё о Казани мне!Звучи, как Павел в ней явился благодатен!Мила нам добра весть о нашей стороне:Отечества и дым нам сладок и приятен.

Блещет Аттика женами;Всех Аспазия милей:Черными очей огнями,Грудью пенною своейУдивляючи Афины,Превосходит всех собой;Взоры орли, души львиныЖжет, как солнце, красотой.Резвятся вокруг утехи,Улыбается любовь,Неги, радости и смехиПлетеницы из цветовНа героев налагаютИ влекут сердца к ней в плен;Мудрецы по ней вздыхают,И Перикл в нее влюблен.Угождают ей науки,Дань художества дают,Мусикийски сладки звукиВ взгляды томность ей лиют.Она чувствует, вздыхает,Нежная видна душа,И сама того не знает,Чем всех больше хороша.Зависть с злобой содружасяСмотрят косо на нее,С черной клеветой свияся,Уподобяся змее,Тонкие кидают жалыИ винят в хуле богов;Уж Перикла силы малыБыть щитом ей от врагов.Уж ведется всенародноПред судей она на суд,Злы молвы о ней свободноУж не шепчут — вопиют;Уж собранье заседало,Уж архонты все в очках;Но сняла лишь покрывало —Пал пред ней Ареопаг!

Платов! Европе уж известно,Что сил Донских ты страшный вождь.Врасплох, как бы колдун, всеместноПадешь как снег ты с туч иль дождь.По черных воронов полету,По дыму, гулу, мхам, звездам,По рыску волчью, видя мету,Подходишь к вражьим вдруг носам;И, зря на туск, на блеск червонца,По солнцу, иль протйву солнца,Свой учреждаешь ертаулИ тайный ставишь караул.В траве идешь — с травою равен;В лесу — и равен лес с главой;На конь вскокнешь — конь тих, не нравен,Но вихрем мчится под тобой.По камню ль черну змеем чернымПолзешь ты в ночь — и следу нет.По влаге ль белой гусем белымПлывешь ты в день — лишь струйка след.Орлом ли в мгле паришь сгущенной —Стрелу сечешь ей в след пущеннойИ, брося петли округ шей,Фазанов удишь, как ершей.Разил ты Льва, Луне гнул роги,Ходил противу Солнца в бой;Медведей, тигров средь берлогиМогучей задушал рукой:Почто ж вепря щетино-черна,Залегшего в лесах средь блат,С клыков которого кровь, пенаТечет — зловоние и яд —От рыла взрыты вкруг могилы,От взоров пламенны светилыКрай заревом покрыли весь,Арканом не схватил поднесь?Что ж стал? — Борза ль коня не стало?Возьми ковер свой самолет.Ружейного ль снаряду мало?Махни ширинкой — лес падет.Запаса ли не видишь хлебна?Гложи железны просфиры.Жупан ли, епанча ль потребна?Сам невидимкой всё бери.Сапог нет? — ступни самоходныНадень, перчатки самородныИ дуй на огнь, на мраз, на глад:Российской силе нет преград.Бывало, ведь и в прежни годыВзлетала саранча на Русь,Многообразные уродыГрозили ей налогом уз.Был грех, от свар своих кряхтели,Теряли янством и главы, —Но лишь на бога мы воззрели,От сна вспрянули будто львы.Был враг чипчак — и где чипчаки?Был недруг лях — и где те ляхи?Был сей, был тот — их нет; а Русь?..Всяк знай, мотай себе на ус.Да как же это так случалось?Заботились, как днесь, цари;Премудро всё распоряжалось,Водили рать богатыри:При Святославиче ДобрыняУбил дракона в облаках;Чернец Донского — исполинаТатарского поверг во прах.Голицын, Шереметев, ЛьвовыКрушили зубы в дни Петровы;Побед Екатерины лавр —Чесма, Кагул, Крым, Рымник, Тавр.Неужто Альпы в мире шашка?Там молньи Павла видел галл;На кляче белая рубашкаНе раз его в усы щелкал, —Или теперь у АлександраПри войске нету молодца?С крестом на адска СаламандраУжель не сыщется бойца?Внемли же моему ты гласу:Усердно помоляся Спасу,В четыре стороны поклон —И из ножон булат твой вон!И с свистом звонким, молодецким,Разбойника сбрось СоловьяС дубов копьем вновь мурзавецкимИ будь у нас второй Илья;И, заперши в железной клетке,Как желтоглазого сыча,Уранга, сфинкса на веревкеПримчи, за плечьми второча.Иль двадцать молодцов отборны::,Лицом, летами, ростом сходных.Пошли ты за себя за злым;Двадцатый хоть — приедет с ним.Для лучшей храбрых душ поджогиТы расскажи им русску быль,Что старики, быв в службе строги,Все невозможности чли в пыль:Сжигали грады воробьями,Ходили в лодках по земле,Топили вражий стан прудами,Имели пищу в киселе,Спускались в мрачны подземелья.Живот считали за безделья;К отчизне ревностью горя,За веру мерли и царя.Однако ж, чтоб не быть и жертвой,Ты меч им кладенец отдай,Живой водой их спрысни, мертвойИ горы злата обещай;Черкесенок, грузинок милых,У коих зарьные уста,Бровь черна, жил по телу синихСквозь виден огнь и красота;А на грудях, как пух зыбучих,Лилей кусты и роз пахучихМанят к себе и старцев длань, —Ты, словом, всё сули им в дань.Я дочь свою и сам крестову,Красотку юную, во бракОтдам тому, кто грудь ОрловуНа славный сей отважит шаг;Денисовым и Краснощеким,Орловым, Иловайским вслед,По безднам, по горам высокимВ дом отчий лавр кто принесет;Девицы, барыни донские,Вздев платья русские, златые,Введут его в крестов чертогИ воспоют: «Велик наш бог!»Под вечер, утром, на зарянке,Сей радостный услыша глас,Живя уединенным в Званке,Так-сяк взбреду я на ПарнасИ песню войску там Донскому,Тебе на гуслях пробренчу:Да белому царю, младому,В венце алмазы расцвечу.Пусть звук ужасных днешних боевСподвижников его героевМой повторяет холм и лес,И гул шумит, как гром небес!

Сидевша об руку царяЧрез поприще на колеснице,Державшего в своей десницеС оливой гром, иль чрез моряПротекшего в венце Нептуна,Или с улыбкою ФортунаКому жемчужный нектар свойНосила в чаше золотой —Блажен! кто путь устлал цветами,И окурил алоем вкруг,И лиры громкими струнамиУтешил, бранный славя дух.Испытывал своих я силИ пел могущих человеков;А чтоб в дали грядущих вековЯрчей их в мраке блеск светилИ я не осуждался б в лести,Для прочности, к их громкой честиПримешивал я правды глас;Звучал моей трубой Парнас.Но ах! познал, познал я смертных,Что и великие из нихНе могут снесть лучей небесных:Мрачит бог света очи их.Так пусть Фортуны чада,Возлегши на цветах,Среди обилий сада,Курений в облаках,Наместо чиста златаШумихи любят блеск;Пусть лира тг.роватаИх умножает плеск, — Я руки умываюИ лести не коснусь,Власть сильных почитаю,Богов в них чтить боюсь.Я славить мужа днесь избрал,Который сшел с театра славы,Который удержал те нравы,Какими древний век блистал;Не горд — и жизнь ведет простую,Не лжив — и истину святую,Внимая, исполняет сам;Почтен от всех не по чинам.Честь, в службе снисканну, свободойНе расточил, а приобрел;Он взглядом, мужеством, породой,Заслугой, силою — орел.Снискать я от негоНе льщусь ни хвал, ни уваженья;Из одного благодаренья,По чувству сердца моего,Я песнь ему пою простую,Ту вспоминая быль святую,В его как богатырски дни,Лет несколько назад, в тениПремудрой той жены небесной,Которой бодрый дух младойСадил в Афинах сад прелестной,И век катился золотой,Как мысль моя, подобноПчеле, полна отрад,Шумливо, но не злобноОблетывала садПредметов ей любезныхИ, взяв с них сок и цвет,Искусством струн священныхПреобращала в мед:Текли восторгов рекиИз чувств души моей.Все были человекиВ стране счастливы сей, —На бурном видел я конеВ ристаньи моего героя;С ним брат его, вся Троя,Полк витязей являлись мне!Их брони, шлемы позлащенны,Как лесом, перьем осененны,Мне тмили взор. — А с копий их, с мечейСквозь пыль сверкал пожар лучей;Прекрасных вслед ПентезилееСтрой дев их украшали чин;Венцы, Ахилла мой бодрее,Низал на дротик исполин.Я зрел, как жилистой рукойОн шесть коней на ипподромеВмиг осаждал в бегу; как в громеОн, колесницы с гор бедройСвоей препнув склоненье,Минерву удержал в паденье;Я зрел, как в дыме пред полкомОн в ранах светел, бодр лицом,В единоборстве хитр, проворен,На огнескачущих волнахБыл в мрачной буре тих, спокоен,Горела молния в очах.Его покой — движенье,Игра — борьба и бег;Забавы — пляска, пеньеИ сельских тьма утехДля укрепленья тела.Его был дом — друзей.Кто приходил для дела,Не запирал дверей;Души и сердца пищаЕго — несчастным щит;Не пышные жилища —В них он был знаменит.Я зрел в Ареопаге сонмБогатырей, ему подобных,Седых, правдивых, благородных,Весы державших, пальму, гром.Они, восседши за зерцалом,В великом деле или малом,Не зря на власть, богатств покров,Произрекали суд богов;А где рукой и руку мыли,Желая сильному помочь,Дьяки, взяв шапку, выходилиС поклоном от неправды прочь.Тогда не прихоть чли — закон,Лишь благу общему радели;Той подлой мысли не имели,Чтоб только свой набить мамон.Венцы стяжали, ввуки славы,А деньги берегли и нравы,И всякую свою ступеньНе оценяли всякий день;Хоть был и недруг кто друг другу,Усердие вело, не месть:Умели чтить в врагах заслугуИ отдавать достойным честь.Тогда по счетам знали,Что десять и что ноль;Пиявиц унимали,На них посыпав соль;В день ясный не сердились,Зря на небе пятно,С ладьи лишь торопилисьСнять вздуто полотно;Кубарить не любилиДень со дня на другой;Что можно, вмиг творили,Оставя свой покой.Тогда кулибинский фонарь,Что светел издали, близ темен,Был не во всех местах потребен;Горел кристалл, — горел от зарь;Стоял в столпах гранит средь дома:Опрись на них — и не солома.В спартанской коже персов духНе обаял сердца и слух;Не по опушке добродетель,Не по ходулям великан:Так мой герой был благодетельНе по улыбке — по делам.О ты, что правишь небесамиИ манием колеблешь мир,Подъемлешь скиптр на злых с громами,А добрым припасаешь пир,Юпитер! — О Нептун, что бурным,Как скатертям, морям лазурнымРазлиться по земле велел,Брега поставив им в предел! —И ты, Вулкан, что пред горнамиВ дне ада молнию куешь! —И ты, о Феб, что нам стреламиЗлатыми свет и жизнь лиешь!Внемлите все молитву,О боги! вы мою:Зверей, рыб, птиц ловитвуИ благодать своюНа нивы там пошлите,Где отставной геройМой будет жить. — ПродлитеВек, здравье и покойЕму вы безмятежной.И ты, о милый Вакх!Подчас у нимфы нежнойПозволь спать на грудях.

Исповемся я душою,Сердцем всем Тебе моим:Средь поющих Ангел строюЦитрой благодарный гимнВзбрячу, что Ты глаголу,Господи внял уст моих. Храму Твоему святомуВ умиленье поклонюсь,Богу кроткому, благомуСлез реками пролиюсь,Что вознес меня от долуНа чреду высот Своих. Бог и впредь меня услышит,Как Его я призову;Ум и сердце мне возвысит,Крепость даст, подобно льву,И своей мне силой душуРасширит, наполнит грудь. И услышат и познаютВласти и цари земны,Что те ввек не погибают,Кто Творцом охранены.Я все ужасы разрушу,Правды, славы в путь пойду. Издалече Бог надменныхУгнетает бед ярмом,А с высот на униженныхПризирает благ лучом;Тех низводит, сих возводит,Манием весь правит свет. О всесильный! если скорбьюЯ и впредь сражусь, стеня, —Оживляй Твоей любовью,Провождай в слезах меня,И как гром на злых снисходит,Дух Тебя мой да поет.

Когда бы было нам богатствомВозможно к-ратку жизнь продлить,Не ставя ничего препятством,Я стал бы золото копить.Копил бы для того я злато,Чтобы, как придет смерть сражать,Тряхнуть карманом тароватоИ жизнь у не» на откуп взять.Но ежели нельзя казноюКупить минуты ни одной,Почто же злата нам алчбоюТак много наш смущать покой?Не лучше ль в пиршествах приятныхС друзьями время проводить;На ложах мягких, ароматныхМладым, красавицам служить?

Коль красно зрелище, приятно,Где вкупе братия живет!Благоуханье ароматноКак на браду с главы течет,Браду почтенну Аарона,Струяся на ометы риз;Или Синая и ЭрмонаКогда верхи, преклоншись вниз,Багряным серебром сверкают,И каплет на цветы роса:Так ввек на дом их низливаютБлагословенье небеса.

Судно, по морю носимо,Реет между черных волн;Белы горы идут мимо,В шуме их — надежд я полн.Кто из туч бегущий пламеньГасит над моей главой?Чья рука за твердый каменьМалый челн заводит мой?Ты, творец, господь всесильный,Без которого и власНе погибнет мой единый,Ты меня от смерти спас!Ты мне жизнь мою пробавил,Весь мой дух тебе открыт;В сонм вельмож меня поставил, —Будь средь них мой вождь и щит.

Благослови, душа моя,Всесильного Творца и Бога;Коль Он велик! коль мудрость многаВ твореньях, Господи, Твоя! Ты светом, славой, красотой,Как будто ризой, облачилсяИ, как шатром, Ты осенилсяНебес лазурной высотой. Ты звездну твердь из вод сложилИ по зарям ее ступаешь,На крыльях ветряных летаешьВо сонме светоносных сил. Послами Ангелов творишь,Повелеваешь Ты духами,Послушными себе слугамиОгню и бурям быть велишь. Поставил землю на зыбях:Вовек тверда она собою;Объяты бездной, как пленою,Стоят в ней воды на горах. Среди хранилища сегоОне грозы Твоей боятся;Речешь — ревут, бегут, стремятсяОт гласа грома Твоего; Как горы всходят к облакам;Как долы, вниз клонясь, ложатся;Как степи, разлиясь, струятсяК показанным Тобой местам. Предел Ты начертал им Твой,И из него оне не выдут,Не обратятся и не придутПокрыть лицо земли волной. Велишь внутрь гор ключом им бить,Из дебрей реки проливаешь,Зверям, онаграм посылаешьПовсюду жажду утолить. А там, по синеве небесВиясь, пернатые летают,Из облак гласы испускаютИ свищут на ветвях древес. Ты дождь с превыспренних стремишь;Как перла, росы рассыпаешь;Туманом холмы осребряешьИ плодоносными творишь. Из недр земных траву скотамПроизрастаешь в насыщенье,На разное употребленьеРазличный злак изводишь нам: На хлеб — чтоб укреплять сердца,И на вино — чтоб ободряться,И на елей — чтоб услаждатьсяИ умащать красу лица. Твоя рука повсюду льетДревам питательные соки;Ливанских кедров сад высокий,Тобою насажден, цветет. Ты мелких птичек умудрилСвои вить сокровенно гнезды,Эродий же свое под звездыЧтобы на соснах возносил. По высотам крутых холмовТы прядать научил еленей,А зайцам средь кустов и тенейТы дал защиту и покров. И бледная луна ТобойСвоею чередой сияет,И лучезарно солнце знаетВо благовремя запад свой. Как день ты удалишь, и нощьПокров свой расстилает черный, —Лесные звери и дубровныИ скимн выходит, яр и тощ. Выходят, рыщут и рычат,И от Тебя все пищи просят;Что Ты даруешь им, уносятИ свой тем утоляют глад. Но лишь прострет свой солнце взгляд,Они сбираются стадамиИ идут врозь между лесами,И в мрачных логовищах спят. Поутру человек встает,Идет на труд, на земледелье.И солнечное захожденьеЕму спокойствие дает. Но коль дела Твои, Творец,Бесчисленны и неизмерны!Премудрости Твоей суть бездны,Полна земля Твоих чудес! Сии моря, сей водный сонм,Обширны хляби и бездонны,Больших и малых тварей полныИ чуд, бесчисленных числом. Там кит, там челн стремят свой бегИ насмехаются над бездной.И все сие, о Царь вселенной!Себе Ты создал для утех. К Тебе всех смертных очи зрятИ на Тебя все уповают,К Тебе все руки простираютИ милостей Твоих хотят. Даруешь им — и соберут;Разверзешь длань — и рассыпаешьЩедроту всем; Ты всех питаешьИ все они Тобой живут. Но если отвратишь свой зрак,Их всюду ужасы смущают;Отымешь душу — исчезаютИ превращаются во прах. А если дух пошлешь Ты свой,Мгновенно вновь все сотворится,Лицо земное обновится,Из тьмы восстанет свет другой. И будет слава средь небесТвоя, Создатель, продолжаться;Ты вечно будешь утешатьсяТворением Твоих чудес! О Ты, трясет Чей землю взгляд!Коснешься ли горам — дымятся;Дохнешь ли на моря — холмятся,В руке держащий твердь и ад! Тебя, всесильный мой Творец,Я вечно славословить стану,И петь Тебя не перестануПо самый дней моих конец. Моя беседа пред ТобойИ песнь угодны да явятся;Тобой я буду восхищаться,Дышать и жить, о Боже мой! Но грешных племя и языкДа истребит десница строга!Хвали, душа моя, ты Бога:Сколь Он премудр и сколь велик!

На розе опочилаВ листах пчела сидя,Вдруг в пальчик уязвилаВенерино дитя.Вскричал, вспорхнул крыламиИ к матери бежит;Облившися слезами,«Пропал, умру! — кричит, —Ужален небольшоюКрылатой я змеей,Которая пчелоюЗовется у людей».Богиня отвечала:«Суди ж: коль так пчелыТебя терзает жало,Что ж твой удар стрелы?»

Колокол ужасным звономВоздух, землю колебал,И Иван Великий громомВ полнощь, освещен, дрожал;Я, приятным сном объятыйМакова в тени венца,Видел: теремы, палаты,Площадь Красного крыльцаРоем мальчиков летучимОблелеяны кругом!Лесом — шлемы их дремучим,Латы — златом и сребром,Копья — сталию блисталиИ чуть виделись сквозь мглы;Стаями сверх их леталиМолненосные орлы.Но лишь солнце появилосьИ затеплились кресты,Море зыблюще открылосьРазных лиц и пестроты! —Шум, с высот лиясь рекою,Всеми чувствы овладел,Своды храма предо мноюЯ отверстыми узрел.Там в волнах толды стесненнойВ думе весь синклит стоял,Я в душе моей смятеннойНекий ужас ощущал.Но на троне там обширном,Во священной темноте,Вдруг в сиянии порфирномУсмотрел на высотеДвух я гениев небесных:Коль бесчисленны красы!Сколько нежностей прелестных!Златоструйчаты власы,Блеск сафира, розы ранниИх устен, ланит очес,Улыбаясь, брали даниС восхищенных тьмы сердец.И один из них, венчаясьДиадемою царей,Ей чете своей касаясь,Удвоялся блеском в ней.Тут из окон самых верхних,По сверкающим лучам,Тени самодержцев древних,Ниспустившися во храм,Прежни лицы их приялиИ сквозь ликов торжестваВ изумленьи вопрошали:«Кто такие божества,Что, облекшись в младость смертных,С кротостию скиптр берут,На обширность стран несметныхЦепь цветочную кладутИ весь Север в миг пленилиИменем одним царя?»Громы дух мой пробудили:Разглашалося ура!Что такое сон сей значит?Я с собою размышлял:Дух ликует, сердце скачет,Отчего? Я сам не знал.Кто на царство так венчался?Кто так души все пленил?Кем я столько восхищался,Сладостные слезы лил?После музы мне сказали,Кто так светом овладел:«Царь сердец, — они вещали, —Бог любви, всесильный Лель».[1] [1]Это «аллегорическое описание коронации императора Александра I 1801, 15 сентября»

Тает зима дыханьем Фавона [1],Взгляда бежит прекрасной весны;Мчится Нева к Бельту на лоно,С брега суда спущены. Снегом леса не блещут, ни горы,Стогнов согреть не пышет огонь;Ломят стада, играя, затворы,Рыща, ржет на поле конь. Нимфы в лугу, под лунным сияньем,Став в хоровод, вечерней зарей,В песнях поют весну с восклицаньем,Пляшут, топочут стопой. Солнце лучом лиловым на взморьеБросит как огнь. Петрополь вкушатьСвежий зефир валит в лукоморье;Едешь и ты там гулять. Едешь — и зришь злак, небо, лес, воды,Милу жену, вкруг рощу сынов;Прелесть всю зришь с собой ты природы,Счастлив сим, счастлив ты, Львов! Что ж ты стоишь так мало утешен?Плюнь на твоих лихих супостат!Если прибыток оный безгрешен,Ревель что дал и Кронштадт? Выкати, дай, ты дай непременноБочку скорей нам устриц на стол;Портер, вино, что искрами пенно,Каплет что златом, как смоль; В толстом стекле что выжимки силы,В свертках травы что слаще сот_а_;Сок нам подай, что молнией в жилы,Быстро летит что в уста! Выставь нам всё. Так, время приятноДолжно твоих друзей угощать.Дышат пока сады ароматно,Розы спеши собирать. Видишь, мой друг, и сам ты вседневно,Миг что один не сходен с другим;В мире земном всё, видишь, пременно;Гладкий понт часто холмим. Самый твой торг — империй цвет, слава —Первый к вреду, растлению шаг;Блага лишь суть: здоровье, забава,Честность, — всё прочее прах,[2] Весна 1804 [1]Фавон — римское название Зефира, теплого западного ветра[2]Обращено к Ф. П. Львову, дальнему свойственнику Д. А. Державиной. Он служил в министерстве коммерции и был задет слухами о его злоупотреблениях при конфискации контрабанды в ревельской и кронштадтской таможнях.

Луч шумящий, водометный,Свыше сыплюща роса!Где в тени в день знойный, летний,Совершенная краса,Раскидав по дерну членыИ сквозясь меж струй, ветвей,Сном объята, в виде пены,Взгляд влекла души моей;Где на зыблющу склонялисьЛилии блестящу грудь,Зарьных розы уст касалисьИ желали к ним прильнуть;Воздух свежестью своеюЕй спешил благоухать;Травки, смятые под нею,Не хотели восставать;Где я очи голубыеНебесам подобны зрел,С коих стрелы огневыеВ грудь бросал мне злобный Лель.О места, места священны!Хоть лишен я вас судьбой,Но прелестны вы, волшебныИ столь милы мне собой,Что поднесь о вас вздыхаюИ забыть никак не мог,С жалобой напоминаю:Мой последний слышьте вздох.

Возвращается Весна,И хариты вкруг блистаю!Взоры смертных привлекают.Где стоит, грядет она,Воздух дышит ароматом,Усмехается заря,Чешуятся реки златом;Рощи, в зеркалы смотря,На ветвях своих качаютТеплы, легки ветерки;Сильфы резвятся, порхают,Зелень всюду и цветкиСтелют по земле коврами;Рыбы мечутся из вод;Журавли, виясь кругамиСквозь небесный синий свод,Как валторны возглашают;Соловей гремит в кустах,Звери прыгают, брыкают,Глас их вторится в лесах.Горстью пахарь дождь на нивыСеет вкруг себя златой,Белы парусы игривыВздулись на море горой;Вся природа торжествует,Празднует Весны приход,Всё играет, всё ликует, —Нимфы! станьте в хороводИ, в белейши снега тканиОблеченны, изо льну,Простирайте нежны длани.Принимайте вы Весну,А в цветах ее щедроты,А в зефирах огнь сердцам.С нею к вам летят эроты:Без любви нельзя жить вам.

Напрасно, Кубра дорогая,Поешь о славе ты моей;Прелестна девушка, младая!Мне петь бы о красе твоей.Хотя угрюм и важен взоромИ седина на волосах, —Но редко бурями и громомВ моих бушую я лесах.Я мирный гражданин, торговый,И беспрестанно в хлопотах;За старым караваном новыйНошу лениво на плечах.Наполнен барками, судами,На парусах и бечевой,Я русских песен голосамиУвеселяю слух лишь свой.Меж холмиков, дубков саженыхВедет полога мураваМоих в сне путников наемных,Плывущих спустя рукава.Иль видят золотые нивыТо пестроту цветов в лугах;То луч с серпов и кос игривыйВ муравленых горит водах.Шумящи перловы порогиИм слабо преграждают путь:Премудро, справедливо богиБогатство за труды дают.И бард мой с арфой ветхоструннойХоть сидя на холму поет,Но, представляя вечер лунной,Он тихий голос издает.Увы! — сколь парусом пробегших,На лямках шедших зрел ладей!И сколько под луной умершихОн духом зрит своих друзей!Уже и вождь, ногой железнойСтупавший Александра вслед,Прекрасный человек, любезной,Луч бедных — блещет между звезд.И ты, в наядах быв известной,Не завсегда волной шуми;Но розовой рукой прелестной,Вздохнув, Меналка обойми.С Бионом, Геснером, Мароном,Потомства поздного в умеТвердясь пастушьим, сельским тоном,С кузнечиком светись во тьме.

Господь воцарился!Земля, веселись!Мрак туч расступился;Холм, в свет облекись:Правда и суд утвердилисьВкруг трона Его. Пред Ним огнь предыдет,Врагов попалит,Вселенную двигнет,Гром мрак осветит;Горы, как воск, вмиг растаютПред Божьим лицом. И небо всем правдуЕго возвестит;Народ в нем отраду,Честь, славу узрит;Те же, что чтили кумиров,Поникнут с стыдом. Услыша с весельем,Взыграет Сион,Сонм дев с восхищеньемВоскликнет о НемИ возгласит, что правдивыГосподни судьбы! Творец, что всех высшийНад всеми есть Бог,Кой, взором проникши,Унизил злых рог;Души храня, преподобныхЛучом осиял. Ликуйте ж о Боге,О добрые! днесь,Хвалите в восторгеЦаря вы небес!Имя и святость и славуВоспойте Его.