Не сойдётся
Я не первая.
Я следующая в ряду,
где даты помнят наизусть
и учёт не ведут.
Прабабушка — год сорок шестой.
Бабушка — семьдесят шестой.
Мама — девяносто шестой.
Всем — по семьдесят.
Не жизнь — неписаный реестр.
Сейчас — две тысячи двадцать шестой
на дворе,
и осенью те же цифры
застрянут в ребре.
Семьдесят — не возраст.
Это щелчок выключателя,
сухой, без права на сбой.
Это вросло в меня —
чужая метка,
срок, не предусматривающий «позже».
Но мало.
Мне мало их точного круга,
их выверенной черты.
Я разорву эту нить,
что слишком долго
натянутым страхом сидела внутри.
Без жеста.
Без паузы.
Без оговорки.
Как срывают с живого
чужую печать.
И с этим разрывом —
без права вернуться назад —
я научусь повторять:
ещё!
Ещё — это воздух,
который не выдан.
Ещё — это свет,
не внесённый в срок.
Ещё — это жизнь,
которой не удастся
завершиться точно,
как требует счёт.
Я не хочу быть строкой,
которую высекут на камне
среди других имён.
Я сорву
этот назначенный финиш,
как бирку с запястья —
чужой жетон.
И если октябрь подойдёт вплотную,
если холод поднимется прямо к виску —
я не скажу: «Готова».
Я выберу «буду».
Я выберу лишнее «ещё».
И цифры,
привыкшие к чёткому строю,
на миг собьются —
и там,
где всегда сходился итог,
впервые
они не сойдутся.
