Белых оленей нет
Спутались мысли в тугой, ядовитый ком.
Грубый рядок развёл по чужим углам.
Стало тяжелым и горьким теперь крестом,
то, что вязалось раньше на радость нам.
Спицы стучали. Время считало шаги.
Вязка тугая — выверенный капкан.
Всё изменилось. Точка. Отныне — враги,
а между нами — грязный, густой туман.
Петли на горле — злой, удушающий плен.
Вместо тепла — колючих углей зола.
Замер покорно в жаккарде вожак-олень.
Видно, устал. Ему надоела мгла.
Ворот до крови трёт — не вздохнуть, не стерпеть.
Хватит фальшивой нежности от тряпья!
Звери бегут сквозь рёбра в пустую клеть —
там, где когда-то нежились «ты» и «я».
Нить натянулась. Слышишь, как лопнул шов?
Память врезается в кожу, как ржавый нож.
Больше не нужно пустых, лицемерных слов —
этот узор на ткани — сплошная ложь.
Рву его к чёрту! Клочья летят на паркет.
Шерсть, цепляясь за пальцы, горит в огне.
Белых оленей больше на свете нет.
И хорошо, что тебя больше нет во мне.
