У тебя всё более-менее в порядке.

Мозги на месте, энергии хватает,

здоровье в целом в норме,

вроде добрый, вроде умеющий любить.

Но есть такая вот жирная червоточина –

не получается не осуждать.

Понимаешь, что плохо это, что нельзя,

но всё равно осуждаешь.

Ничего с собой сделать не можешь.

 

 

Мама – это море, из которого ты когда-то вышел. Море, которое всегда с тобой.

Мама – это войлочная вишня, потому что ты любишь вишню, а эта вишня ещё и некислая.

А главное – засухоустойчивая.

Если у тебя в душе засуха, мало кто устоит, но только не мама.

Мама, я сын твой, вишня твоя.

 

Приезжаешь иногда к маме.

Мама живёт с котом,

раньше он жил с тобой, но теперь волею судеб с мамой,

уже несколько лет.

Чем реже ты их видишь, тем для тебя очевиднее, что они стареют.

Оба.

Естественно.

Маме семьдесят семь, коту шестнадцать.

Но ничего, для своих лет они достаточно активны.

 

 

Кот – это облако. Ну, потому что облако.

Кот – это яблоня. Потому что он главный, а ты его яблоко. Упавшее недалеко.

Вы похожи. Так говорит мама.

 

Кот до сих пор любит играть, но так, наверное, со всеми котами,

независимо от возраста.

А ещё он стал немного заторможенным.

Думаю, это от старости.

Иногда ты об него спотыкаешься.

Он как-то перестал чувствовать пространство.

Здоровье у него нормальное, особенно для своих лет,

но возраст определённо сказывается.

Это нормально, но ты раздражаешься и даже ругаешься иногда,

когда невзначай об него споткнёшься,

мол, ну чего ты под ноги бросаешься.

 

Мама под ноги не бросается и не валяется у тебя на пути.

Там другое.

Раздражение.

Твоё.

На мать.

Раздражают её советские привычки.

Куча каких-то тряпочек, покрывал, подставок, подкладок,

абсолютно ненужных вещей.

Газетки на половике перед дверью.

Чтобы половик не запачкался,

потому что кот по нему ходит.

А сейчас кот ходит по газеткам.

Газетки – да. Мама их любит, вырезает статьи, заметки,

потом подсовывает тебе.

Но больше всего бесят её отношения с телефоном.

Первый смартфон ты подарил ей лет семь назад, до этого был кнопочный.

Это ей уже семьдесят было.

И надо отдать ей должное – она освоила.

Как смогла, но освоила основные функции.

Но забывает и не может разобраться,

спрашивает тебя.

Ты учишь, объясняешь, иногда не объясняешь, если видишь, что бесполезно.

Иногда срываешься, потому что бесит.

Тебе кажется, что она ленится, что это – лень ума.

Не хочет вникнуть в, казалось бы, простые вещи.

 

– Чёрт побери, почему ты такая тупая, – думаешь ты.

 

Иногда срываешься на крик. Да.

Мама обижается, тебе потом её очень жалко, ты извиняешься,

но факт остаётся фактом – ты раздражаешься.

На маму и на кота.

 

 

Мама и кот – сад твой.

Ты и плод, и садовник, – говоришь ты себе.

 

А потом думаешь – чёрт, но они же уже старенькие.

Ну реально.

Ресурс истощён, он на грани.

У них просто сил уже нет.

У мамы болят ноги, это изматывает. Давление.

У них нет сил, им больно.

Тупо больно.

Ну да, не каждую минуту, но больно.

Любимые устают, а ты, тварь, позволяешь себе раздражаться, да ещё и кричать на них.

Ты от них чего-то ждёшь, а они не могут, им просто больно.

А ты.

Подходишь к ним со своей меркой.

Идиот.

 

Ненавижу себя за это.

Хорошо, что у меня нет детей.