23 сентября 2045 года. Москва-Сити. Спецобъект №71. 23:59.

 

— Прервать симуляцию, — голос Алисы прозвучал мягко и устало. Она поднялась из кресла-кокона у окна и вышла на балкон. Вдалеке осенний дождь размывал контуры небоскрёбов. Несмотря на тёплую погоду, ветер был сырым и прохладным. Алиса мгновенно озябла и вернулась в полумрак полупустой квартиры-лаборатории НИИ «Пси-Проект», когда-то здесь жили её биологические родители. Двадцать лет здесь уже не витает запах корицы…

— Папа, ты был романтическим идиотом, — прошептала она.

Корица — химический маркер газа «Забвение-7», который регулярно вкачивали в систему вентиляции всех лабораторий «Пси-Проект». Алиса взяла со стола истёртую папку с грифом «Особой важности», задумалась на мгновение, стоит ли перечитывать заново, может, она пропустила что-то важное…

Правда, скрытая в папке, была проста и уродлива. В 2023 году Комитету был нужен «чистый лист» — ребёнок с уникальным генетическим кодом Райтов, но без влияния семьи. Смерть Анны была подстроена, а ребёнок был изъят и передан в Центр подготовки в закрытом наукограде под ведомством Девятого управления.

Оцифровка Анны была санкционирована спецотделом лишь для того, чтобы Марк, подстёгиваемый горем, доработал алгоритм «Бессмертия 2.0». Система два года калибровалась на эмоциях, чтобы довести алгоритм имитации личности до идеала.

В сентябре 2025 года сердце Марка, изношенное стимуляторами и дополненной реальностью, дало сбой. В 23:59 его биомонитор прочертил ровную линию. Полковник КиберГенетической Безопасности Колесников, курирующий проект, отдал приказ о немедленном изъятии его мозга. Чтобы оцифрованный Марк не сошёл с ума от осознания своей биологической смерти, его заперли в петле: 24 сентября 2025 года, дождь, виртуальная квартира, письмо жены.

Он проживал этот день тысячи раз. Каждый раз он решал удалить аккаунты, и каждый раз система сбрасывала его память к началу. Он был вечным двигателем, работающим на топливе собственного горя. О дочери он и не задумывался — в его отредактированной базе данных ребёнок умер вместе с матерью в 2023-м. Это была критическая точка, удерживающая его в узде.

 

24 сентября 2045 года. Москва-Сити. Спецобъект №71. 07:00.

На запястье Алисы тускло засветился имплант последней модели с гербом ведомства.

— Куратор Райт, — раздался голос ИскИна в её голове. — Стабилизация нейропотока выполнена, субъект Марк Райт переведён в режим чтения.

Алиса поднялась и медленно подошла к прозрачному баку, где в питательном растворе плавал мозг её отца, опутанный сотнями наноэлектродов. Это было всё, что от него осталось. На Алису внезапно нахлынули воспоминания.

 

Москва-Сити. Спецхран. Два года назад.

Алиса выросла, не зная имён родителей. Но генетика Комитета была точной наукой. Её привели в один из боксов Спецхрана не случайно. Перед ней положили папку с грифом «Бессмертие 2.0».

— Объект 71 — Марк. Ваш биологический отец, — сказал голос из селектора. — Он создал алгоритм, который позволяет извлекать все данные из подсознания даже после смерти. Нам нужно, чтобы вы, как прямой генетический наследник, синхронизировались с его остаточным следом. Вы назначаетесь куратором нового проекта «Бессмертие 3.0».

Алиса открыла папку. На пожелтевшем фото — Марк и Анна. Счастливые. Свободные. Она надела старые, тяжёлые наушники отца.

— Привет, марсианин… — раздался в её голове голос матери.

Алиса не вздрогнула. Она знала этот голос. Им пытали её в учебке, проверяя на эмоциональную устойчивость.

— Доступ подтверждён, — сухо произнёс ИскИн. — Начинаю выгрузку данных из архива Райта. Бокс будет перевезён в лабораторию Спецобъект №71.

Она не почувствовала к нему жалости. Для неё он был слабым стариком, создавшим ад. Алиса вышла из бокса, не оборачиваясь. За стеклом, в огромном зале Спецхрана, стояли тысячи таких же боксов. С 2023 года «Пси-Проект» строил небоскрёбы в Москва-Сити, заполняя их определённым количеством боксов для создания бесконечных пси-ферм из людей.

 

24 сентября 2045 года. Москва-Сити. Спецобъект №71. 07:10.

— Привет, — прошептала она, прислонившись лбом к холодному стеклу.

— Ты так старался спасти человечество в своих алгоритмах, что даже не заметил, как стал частью системы, которая нас уничтожила.

Алиса резко выпрямилась — она слишком расслабилась, не время…

— ИскИн, инициируй цикл «Чистая память», — приказала она. — Избыточные эмоции мешают синхронизации.

— Для субъекта Марк Райт сброс памяти начни с 23:00. Пусть снова ждёт письмо от Анны. Нам нужны данные по эмоциональному всплеску для обновления нейросетей контроля.

— Жизнь — это не точка на таймлайне, папа, — прошептала она и покинула квартиру, направившись в Департамент контроля сознания на встречу с генерал-майором Колесниковым.

За спиной Алисы Райт, которая стала лучшим творением своего отца — такой же холодной и совершенной, как код, который он когда-то написал от большой любви, — не смолкая, гудели в унисон тысячи серверов.

 

В 23:00 Марк Райт откроет глаза.

Осень начнётся внезапно. Вернутся флешбэки…

 

24 сентября 2045 года. Москва-Сити. Департамент контроля сознания. 08:00.

Ровно в 8:00 Алиса была в кабинете Колесникова. Это была её первая встреча с куратором из КиберГенетической Безопасности. Кабинет был минималистичен по дизайну, довольно просторный, с огромными массивными коричневыми креслами. Огромное окно было прикрыто архаичными портьерами, царил полумрак.

— Присаживайся, — сказал голос за спиной.

Голос Колесникова — с едва заметной сипотцой, как у тех, кто много курит и редко говорит. Алиса опустилась в рядом стоящее кресло и буквально утонула в нём. Раздались шаги — тяжёлые, уверенные. Он встал рядом. Пожилой, седой, но не старый. Лицо не запоминалось — как будто специально усреднённое, лишённое опорных точек.

— Читай, — он бросил на стол перед Алисой новенькую глянцевую папку, — когда ты собиралась сообщить?

— О чём? — Алиса принялась просматривать рассыпающиеся листы.

[СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО]

КиберГенетическая Безопасность

Девятое управление

СВОДКА № 8/А-17

О чрезвычайном происшествии

Дата: 23.08.2045

Субъект «Марк Райт» — носитель экспериментального пакета «Наследие» в рамках проекта «Бессмертие 3.0». Включает в себя агрегированные нейропаттерны 312 умерших граждан. Цель — моделирование устойчивой личности на основе утрат.

Начало расхождения. Субъект перестаёт воспроизводить входные данные и начинает генерировать собственные.

Статус: нестабилен

Риск распространения: критический

— Он начал выходить за пределы контура, отделять себя от модели, — продолжил Колесников. — Переписывать исходные данные. Подменять субъектов. Встраивать себя в чужие архивы. Ни один из предыдущих носителей не переходил в стадию автономии.

— Сбоев не наблюдалось, вырос процент самообучения и самоидентификации, и это не критично и подконтрольно! — ответила Алиса уверенным голосом.

— Алиса Марковна, — голос Колесникова вдруг стал тише и суше, — если субъект начнёт создавать вторичный контур, он будет ликвидирован на этапе выхода за пределы допустимой модели. Это не выгодно ни вам, ни нам. Я думаю, вы меня правильно поняли. Прощайте.

 

24 сентября 2045 года. Москва-Сити. Спецобъект №71. 20:01.

Алиса вернулась в лабораторию уже вечером. Усталая и разбитая, она уже было собралась принять ванну, когда вспыхнул монитор её личного тачбука. Красным вспыхнула надпись: «Внимание. Обнаружена попытка несанкционированного удаления государственного имущества. Протокол “Связь” активирован».

/MNEMOSINA: ROOT MEMORY NODE DETECTED → ZELENOGRAD-16 / USSR-1985

Экран мигнул — и замер.

«Обнаружен повреждённый лог-файл. Архив: СССР-1985.

Статус: частично стёрт.

Возможна реконструкция.»

Источник:

«Контур: Мнемозина.

Привязка: Объект-71.

Совпадение сигнатуры: 99,98%.

Реестр 3.0: М. Райт.»

Алиса нахмурилась.

— Ошибка сопоставления, — почти шёпотом. — Это мой контур.

Экран добавил строку:

«Источник архива: недоступен.

Дата создания: 1985.»

Пальцы зависли над клавиатурой. Система «Бессмертие 3.0» не имела таких дат.

Её история начиналась позже. Гораздо позже.

Алиса медленно села. Где-то под знакомыми протоколами проступало что-то чужое. Старое. Неучтённое. И всё же совпадение сигнатуры было почти абсолютным.

Алиса резко закрыла глаза, выдохнула и через пару секунд решительно запросила восстановление файла и локализацию субъекта. Экран тачбука покрылся зернистым серым шумом и на мгновение погас. Через пару секунд Алиса уже внимательно читала сводку шестидесятилетней давности.

 

[СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО]

Комитет государственной безопасности СССР

Спецотдел № 9

СВОДКА № 71/МН-1

Объект: «МНЕМОЗИНА»

Дата: 24.09.1985

В ходе реализации проекта «Мнемозина» установлено:

Субъект Райт Марк Янович, возраст 5 лет, обладает аномально высокой нейропластичностью и устойчивостью к множественным циклам реконструкции памяти.

Зафиксирована способность субъекта к удержанию противоречивых биографических контуров без полной дестабилизации когнитивной системы.

Наблюдается самопроизвольная генерация альтернативных воспоминаний вне заданных параметров реконструкции.

На основании вышеизложенного субъекту присвоен статус:

«Объект-71» — биопроцессор повышенной мощности.

Рекомендации:

сохранить субъект в активном состоянии;

продолжить эксперименты по интеграции памяти и управляемой реконструкции личности;

исключить полный цикл стирания до завершения наблюдений.

Примечание:

Операция «Посмертный диалог» завершена на 99%.

Эмоциональные сегменты (код: «Мать», код: «Отец») удалены частично.

Обнаружены нестабильные эффекты и формирование замкнутых когнитивных петель.

Предписано полное удаление ключевых эмоциональных сегментов для достижения полного контроля.

Побежала строка внизу экрана тачбука:

«Локализация объекта не определена. Контур нестабилен. Фиксируется циклическое возвращение. Запустить реконструкцию СССР-1985?»

Алиса выдохнула медленно, стараясь не смотреть на дату, и подтвердила реконструкцию.

 

24 сентября 1985 года. Зеленоград-16. Спецотдел № 9.

(Реконструкция памяти субъекта: Марк Райт. Активный контур.)

Август в закрытом секторе «Зеленоград-16» выдался холодным. Дождь хлестал по бронированным стёклам высотки Комитета. Ян Райт, ведущий криптограф Спецотдела № 9, сидел в кабинете, освещённом мертвенным светом старых ламп. Половину помещения занимал громоздкий терминал «Эльбрус-М», соединённый толстыми кабелями с нейрошунтом и наушниками. Ян снял тяжёлые наушники, от которых ломило виски.

На катушечном магнитофоне «Идель» медленно вращалась бобина. Из динамиков доносился белый шум, сквозь который прорывался голос Эвы — оперативная запись прослушки из спецклиники в Москва-4 (в закрытом наукограде под ведомством Девятого управления КГБ).

Неясный звук за спиной отвлёк Яна и заставил обернуться. В углу кабинета, в тени книжных стеллажей, сидел мальчик. Ему было около пяти. Он читал «Алису в Стране чудес», водя пальцем по строчкам.

— Папа, — не поднимая глаз, произнёс он. — Куратор сказал, что ты снова открывал архив «Бессмертие»… снова.

Ян вздрогнул. Его пальцы, испачканные в чернилах и табачном пепле, судорожно сжали край стола.

Проект «Бессмертие 1.0» был программой психотронной записи личности на биологический носитель — советская попытка победить смерть через абсолютную фиксацию памяти.

— Марк, ты не должен был здесь находиться, — хрипло ответил он.

— Почему, пап? В отчётах написано, что я «результат успешной репликации поведенческих паттернов объекта Э. Э. Райт». Но я помню то, чего нет в отчётах.

Он поднял голову. Его глаза были точной копией глаз Эвы, но в них, как и в той голограмме из его кошмаров, не отражалось ничего, кроме холодного света ламп дневного освещения.

— Я помню запах корицы, — тихо сказал Марк. — Хотя в нашем буфете дают только чай с сахаром и ржаной хлеб с маслом. Откуда у меня в голове корица, папа?

Ян вздрогнул и почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота.

Пять лет назад Эва, его беременная жена и коллега по разработке системы «Мнемозина», погибла при странных обстоятельствах в правительственной клинике Москва-4. Яну выдали сухую справку: «Биологическая смерть плода и матери зафиксирована в 23:58. Причина — преэклампсия. Плод реанимирован в 23:59 и переведён в реанимационный блок».

Когда ему принесли свёрток с ребёнком, он посмотрел сквозь него беспомощно и виновато. Всё, что он смог тогда, — это дать ребёнку имя. Марк. На воспитание у него не хватило ни сил, ни возможностей, поэтому, промучившись с ним три месяца, он написал отказную и отвёз Марка в закрытый интернат КГБ.

С тех пор Ян жил в двух реальностях. Днём он кодировал системы слежения для КГБ, а ночью, в обход протоколов безопасности, собирал «призрак» Эвы из оперативных архивов, переписок и аудиозаписей прослушки их собственной квартиры.

На столе ожил селектор внутренней связи.

— Товарищ Райт, — проскрежетал голос майора госбезопасности Колесникова. — Вы проявляете излишнюю эмоциональную лабильность. Вы забываетесь. Вы не отец. Вы — ведущий криптограф. А мальчик перед вами — государственная собственность. Проведите плановое стирание сегментов «Мать» и «Отец».

Ян посмотрел на сына. Да. Так будет лучше для них обоих.

— Ты обещал, что мы уедем, — Марк закрыл книгу. — Туда, где небоскрёбы и бесконечный дождь. В твой придуманный мир, который ты рисуешь в своих тетрадях по ночам, чтобы не сойти с ума.

— Это всего лишь гипотеза, Марк. Математическая модель спасения.

Марк встал и подошёл к нему. Его маленькая рука, холодная и бледная, легла на его ладонь. В этом жесте было столько от Эвы, что Ян дёрнулся и едва не закричал, поспешно нажав кнопку на магнитофоне. Плёнка закрутилась с бешеной скоростью, превращая голос Эвы в ультразвуковой свист. Марк от испуга зажал уши и заплакал.

— Операция «Посмертный диалог» завершается…

— Субъект Марк Райт будет полностью дезориентирован через…

пять

четыре

три

(Внешний доступ. Контур 2045.)

— Прервать симуляцию «СССР-1985», — произнесла Алиса.

Стены кабинета начали осыпаться серой штукатуркой, обнажая под собой сияющие соты серверов, запах табака сменился стерильным антисептиком, а за окном «Зеленоград-16» росли призрачные контуры неоновых небоскрёбов, в кабинете Яна приоткрылась дверь…

Хрупкая девичья фигурка в серой форменной юбке и белой блузке с галстуком, завязанным тугим узлом, скользнула к испуганному Марку и, подхватив его на руки, и поспешно шагнула в пустоту, уходя за контур проекта «Мнемозина».

 

[СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО]

Комитет государственной безопасности СССР

Девятое управление

СВОДКА № 9/А-17

О чрезвычайном происшествии

Дата: 24.09.2045

Время: 23:59

В ходе проведения закрытых испытаний по проекту «Бессмертие 3.0» зафиксировано несанкционированное вмешательство в контур реконструкции субъекта «Объект-71».

Установлено:

Спецагент Райт Алиса Марковна, куратор проекта, осуществила несанкционированный доступ к управляющему контуру системы «Мнемозина». В момент вмешательства произведена принудительная реконструкция и несвоевременная остановка цикла симуляции («СССР-1985»).

Субъект «Объект-71» выведен из контролируемого состояния.

Последствия:

контроль над состоянием субъекта утрачен;

текущая локализация сознания субъекта не определена;

дальнейшее воспроизведение цикла невозможно.

Статус агента:

Райт Алиса Марковна — пропала без вести.

Предположительно: переход за пределы доступного контура системы.