Чума, Европа и четырнадцатый век
Гори, свеча, у изголовья хвои,
Пока не сгнил засов, не пала дверь.
В предместьях пляшет Смерть, снимая с ног башмак,
И карнавал — последнее застолье —
Уже гремит...
Прохожий, ты не верь,
Что этот вечер будет просто так.
В прогалах крыш — багровый отсвет плоти,
Где дышит тьма, где стынет звон монет.
Врач примеряет клюв, набитый тмином,
И смотрит вниз, на пальцы в позолоте,
Туда, где ждет его живой скелет,
Чтоб стать навек его гвоздичным сыном.
