Отказаться было никак нельзя, и Малина согласилась.

 

Быстро собралась, натянула свою самую тёплую куртку, замоталась в любимый розовый шарф крупной вязки, пристроила шапку – шапка тут же поехала вверх, и её пришлось натянуть поглубже. Малина проверила карманы – на месте ли подаренные братом пушистые варежки, похожие на розовых котят. Чуть помедлила перед дверью, взвешивая – стоит взять термос с чаем или лучше уже на месте купить себе кофе с пирожным? Выбрала купить, потому что распутывать шнурки на высоких ботинках – кто же ходит по квартире в уличной обуви! – заваривать чай в термосе, а потом ещё зашнуровывать ботинки обратно ужасно долго. Пирожное… но должна же она вознаградить себя за работу в выходной? И Малина решительно вышла, заперла дверь и заспешила – вниз по лестнице, из подъезда налево, завернуть за угол, потом через переход и почти сразу в метро. Это такое чудесное везение – жить рядом с метро!

 

Меньше, чем через полчаса, если считать от умоляющего звонка куратора, Малина была на Ильинских воротах, стояла на расчищенном от снега пятачке прямо перед часовней, а вокруг неё притоптывали и негромко переговаривались слегка озябшие в ожидании пенсионеры.

 

– Здравствуйте! Извините за задержку, но такие обстоятельства… Сегодня экскурсию для вас проведу я, кто-то из вас меня уже знает, а для тех, кто с нами в первый раз – меня зовут Ма… Марина. К сожалению, Ольга Сергеевна не сможет – по дороге сюда она поскользнулась и неудачно упала, поэтому срочно пришлось искать замену, и вот – нашли меня.

 

Пенсионеры сочувственно заохали, Малина пообещала передать Ольге Сергеевне все их пожелания скорейшего выздоровления, пересчитала пришедших, и экскурсия началась. Маршрут был привычным – сперва часовня, потом мощное серое здание с башней на углу Ильинки, потом скверик размером с носовой платок – тут когда-то стояла церковь Никола Большой Крест, – ещё дальше биржа, Гостиный двор, торговые ряды, храмы, эклектика, неоклассицизм, неоготика, знаменитые купцы, модные архитекторы… Малина рассказывала, выбирая ракурсы так, чтобы низкое зимнее солнце никому не било в глаза, и то и дело поглядывала поверх голов – следила, чтобы никто из экскурсантов не отстал, не стоял посреди прохода или в сугробе. С её недобаскетбольным – как ехидничали некоторые – ростом было очень удобно поглядывать поверх голов.

 

Почти всех, кто в этот ясный, но довольно холодный день не побоялся выбраться в заснеженный центр города, Малина знала если не по именам, то в лицо – она водила экскурсии для одной известной организации уже второй год, и самые активные пенсионеры ей уже примелькались. Сегодня группа была небольшая, а новеньких всего человек пять. Малине показалось забавным, что у троих из них – по виду семейной пары и вроде бы незнакомой с ними низенькой сухонькой старушки – были очень похожие очки с дымчатыми стёклами. Вокруг шеи седовласого семьянина в длиннополом пальто был дважды или даже трижды обёрнут узкий белый шарф с красными полосками, на меховом берете его спутницы сияла поистине гигантская брошь с разноцветными стразами, а старушка украсила себя модным среди старшеклассниц шерстяным капором с вывязанными кошачьими ушками.

 

Эти трое чуть не опоздали, хотя экскурсия и так несколько задержалась, и всякий раз, когда группа останавливалась послушать об очередном архитектурном шедевре, они вставали как можно ближе к Малине, чтобы ничего не упустить. Но той не удалось поймать ни одного их прямого взгляда, и для зрительного контакта при рассказе приходилось выбирать кого-то другого.

 

Малина уложилась в запланированное время, попрощалась с группой на том месте, где когда-то стояли Варварские ворота, ещё раз заверила, что всё-всё передаст пострадавшей Ольге Сергеевне, подождала, пока все разойдутся – кто к ближайшему метро, а кто и в сторону Кремля, – облегчённо выдохнула… и вдруг чихнула. Она не замёрзла, потому что заходила со своими подопечными погреться то в какую-нибудь церквушку, то в галерею Гостиного двора, простуде неоткуда было взяться, да и кошек вблизи не наблюдалось... Шмыгнув носом, Малина развернулась, чтобы пойти в ближайшую кофейню, как вдруг услышала:

 

- Малина! – Буквально в двух шагах от неё стояла та маленькая старушка в очках и ушастой шапке. Непонятно. Малина могла бы поклясться, что видела, как та спускалась в подземный переход. Что-то внезапно забыла и захотела уточнить? С пенсионерками такое случается.

 

- Да-да, слушаю…

 

- Малина, деточка, у меня для тебя кое-что важное. Давай вот сюда отойдём, в сторонку.

 

Удивлённо подчинившись взявшей её за рукав старушке, Малина сделала несколько шагов к высокой витрине в первом этаже бывшего доходного дома, а ныне – суперэлитного жилого комплекса. «Всё страньше и страньше», – вспомнилось ей из мультика. Она ведь представилась группе Мариной, почему вдруг прозвучало имя, которым наградил её младший брат, научившийся выговаривать «р» только к семи годам? «Малина, дай», «Малина, пойдём», «Малина, почитай» – от Кира невозможно было никуда скрыться, но она любила ласкового надоеду и постепенно сама начала думать о себе, как о Малине. Теперь Кир вырос, давно уже не картавит, но по-прежнему зовёт сестру детским именем. Это вовсе не секрет, но откуда про это известно постороннему человеку?

 

– Вы что-то хотели спросить?

 

– Да, Малина, нам нужна твоя помощь.

 

– Моя помощь? Кому? Я не понима…

 

Старушка внезапно придвинулась почти вплотную, почему-то оказавшись одного роста с Малиной, хотя секунду назад не смогла бы дотянуться кончиками вязаных ушей даже до её подмышки. В бликах неяркого уже солнца Малина вдруг увидела, как за стёклами очков зрачки стали вертикальными, а радужка зажглась золотом.

 

– Мама! – пискнула Малина и чихнула снова, едва успев прикрыться. – Извините…

 

– Это ты извини, деточка. Что-то разволновалась я, трудно сдержаться… – необыкновенная старушка на мгновение прикрыла веки, и золотой блеск потускнел, а зрачки снова приняли нормальную человеческую форму. Но Малине показалось, что лицо напротив чуть поплыло, поменяло форму, став неуловимо похожим на кошачью морду, пусть без шерсти и без вибрисс. Она поморгала, потёрла глаза, снова поморгала. Не помогло – кошачья иллюзия никуда не делась. Или наоборот – человеческая не вернулась? «Я схожу с ума…» – как-то вяло подумалось Малине.

 

– Малина, помощь нужна Городу. Ты ведь помнишь Город?

 

И сказано это было так, что Малина немедленно поняла, о каком городе речь. Конечно, она помнила. В своё время подрастающий Кир всем уши прожужжал рассказами о чудесном белом городе, который он видел и в который совершенно серьёзно собирался уйти. Папа тогда ходил мрачный, а мама таскала Кира по психологам и украдкой плакала.

 

– Послушайте, я…

 

– Вот, возьми. – В ладони у Малины очутилась гладкая белая карточка размером с банковскую, но заметно тяжелее, без чипа и без единой надписи. – Это ключ. Сегодня ровно в одиннадцать вечера выйди, пожалуйста, из дома. Оденься тепло. Не забудь ключ. Я не смогу тебя встретить, но ты сама легко найдёшь дорогу.

 

– Так, постойте. Вы кто? Зачем это всё? С Киром что-то… – у Малины перехватило дыхание.

 

– С Киром всё в порядке, не волнуйся, деточка. Меня зовут Мау-Улинна, мы с тобой почти тёзки. Я должна призвать на помощь всех, кто смогу найти – из тех, кто когда-либо бывал в Городе, кто верит в него. Ты нам нужна.

 

– А Кир?..

 

– Кир согласился помочь, он уже должен быть в Городе, ты с ним встретишься. И если всё пойдёт так, как мы все надеемся, уже завтра вы вернётесь. А пока езжай домой. Повтори – сегодня в одиннадцать, одеться тепло, взять ключ.

 

– Но ведь…

 

– Ох, ты только глянь! – воскликнула посланница и показала куда-то вглубь витрины, у которой они стояли. Малина резко повернула голову, но не увидела ничего интересного… кроме того, что в стекле отражается она одна. Ну, ещё машины, светофор и спешащие туда-сюда прохожие, но никакой старушки рядом. Малина отшатнулась от витрины, завертела головой во все стороны – посланница исчезла как не было. Где-то на периферии зрения мелькнула высокая фигура в тёмном пальто и полосатом красно-белом шарфе, но замешалась в толчее, и никого хоть отдалённо знакомого Малина больше не увидела.

 

Напуганная, встревоженная, озадаченная, позабыв про кофе и пирожное, она спустилась в метро и поехала домой, поминутно оглядываясь и пытаясь дозвониться Киру. Его телефон не был выключен, но каждый раз томный девичий голос сообщал «Продолжаю дозвон, подождите, пожалуйста» – ждать можно было до посинения, Кир так ни разу и не ответил, и все до одного Малинины сообщения остались непрочитанными. Господи, во что только вляпался её неугомонный братец! Хоть бы с ним ничего не случилось…

 

Доехав до дома, нервно выхлебав чашку чая и недолго пометавшись от окна к окну, Малина снова оделась и помчалась к брату – тот жил недалеко, всего четыре трамвайных остановки. Брата предсказуемо не оказалось дома, но ничто не указывало на то, что он собрался куда-то надолго. В съёмной однушке царил умеренный беспорядок, который всегда создавал вокруг себя Кир, но практически вся его одежда была в шкафу, а ноутбук – на столе. Да и Лисса! Кир не мог никуда уехать, не предупредив, заставив волноваться родителей и её, и бросив на произвол судьбы обожаемую Лиссу. Сейчас та возлежала на своём обычном месте, на спинке дивана, ничуть не обеспокоившись вторжением, и лишь поводила чутким ухом, отслеживая гостью. Малина не стала приближаться к кошке, ощущая, как у неё и без того уже свербит в носу.

 

Заглянув на кухню и убедившись, что автоматическая кормушка заряжена под завязку, а в поилке достаточно воды, Малина проинспектировала заодно и лоток в ванной – всё было в полном порядке. Тогда она ещё раз прошлась по комнате и снова задумчиво посмотрела на три длинные глубокие борозды, вспоровшие линолеум. По поводу этого безобразия Киру явно предстоял разговор с хозяевами, но сначала ему надо вернуться... Малина поискала, выдрала чистый лист из какой то братниной тетради и оставила ему грозное послание на кухонном столе, придавив записку сахарницей, чтобы Лисса случайно не спихнула её на пол и не загнала куда-нибудь. Повозившись в прихожей, повздыхав и погасив за собой свет, Малина сказала Лиссе «Пока!» и снова вернулась домой.

 

Родителям Малина решила не звонить – пусть отдыхают спокойно в своём санатории, у них ещё целых четыре дня до конца путёвки. Но на всякий случай, исключительно крайний – если они с Киром не успеют вернуться до их приезда, – оставила записку и им. Маме и папе следовало всё объяснить и успокоить. Хотя о каком спокойствии тут может идти речь… записка для родителей далась Малине непросто, но она справилась. Они поймут. Сложнее было до этого объяснить себе, почему так сразу, так безоговорочно Малина поверила этой кошачьей Мальвине… Маулинне… или как там её. Но Малину вело чувство абсолютной уверенности: нужно выйти вечером с этим ключом непонятно от чего, она найдёт Кира и они вместе помогут кому-то там. И после она обязательно, обязательно надерёт братцу уши.

 

Сунув записку для родителей под ежедневник, который она выложила на середину своего письменного стола, Малина вспомнила про работу. Назавтра у неё тоже ничего не было запланировано, а вот на послезавтра... Немного поколебавшись, она написала куратору, туманно сославшись на семейные обстоятельства и попросив замену – с учётом сегодняшнего аврала. И после этого сразу малодушно выключила телефон.

 

Без двух минут одиннадцать собранная, напряжённая Малина в третий раз за этот долгий день вышла из квартиры, напоследок мельком глянув на себя в зеркало: лицо бледное, глаза тревожные, толстая вязаная шапка надвинута на лоб, концы волос по-дурацки торчат из-под шарфа… поправлять не стала. Белая карточка лежала во внутреннем кармане куртки и, казалось, источала холод. Глубоко вдохнув и с силой выдохнув, Малина тщательно заперла все замки, подёргала зачем-то ручку двери и побежала вниз.

 

С лёту распахнув подъездную дверь, она выскочила в морозную темноту, подсвеченную всеми красками северного сияния, и замерла. Дверь за её спиной мягко закрылась. Вместо привычного, засыпанного снегом двора Малина увидела Город – одну из его изгибающихся улиц с разновысокими белыми домами и матовыми тонконогими фонарями, с мостовой из гладких плит цвета молока, со множеством расставленных тут и там ледяных – или стеклянных? – скульптур. Где-то впереди, выглядывая из-за крыш, светились изнутри полупрозрачные башни с зубцами.

 

«Э-э-э… Вот так просто?» – растерянно подумала Малина, затем сосчитала про себя до трёх и шагнула со ступеньки.

 

– … четыре, пять, я иду искать!

 

Звук собственного голоса несколько приободрил Малину. Сойдя со ступенек, она обернулась – стена её родного дома стала неузнаваемой, побелела, заискрилась в свете фонарей и небесного сияния, окна исчезли, а привычный подъезд превратился в высокий портик с полуколоннами по бокам двустворчатой двери, которая казалась монолитной, неотделимой от стены. По дверному полотну вились и ветвились ледяные цветы; ни ручек, ни петель, ни замочной скважины видно не было.

 

«Господи, обратно-то как?..» – пронеслась испуганная мысль, но Малина отмахнулась от неё, тут же решив, что подумает об этом после, когда придёт пора выбираться отсюда вместе с Киром. Сейчас стоило сосредоточиться на другом: она одна неизвестно где, в совершенно невозможном месте, вокруг тишина и пустота… Непонятно, где искать брата, непонятно – что вообще делать? «Идти к башням», – ответ возник в голове сам собой. Поскольку из прочих вариантов было остаться на месте и замёрзнуть или пойти в любое другое место… то почему бы и не к башням?

 

Чувствуя, что зябнут руки, Малина надела, наконец, варежки, вышла на середину мостовой и завертела головой, решая – в какую сторону направиться? По левую руку улица плавно закруглялась, и что там, за поворотом, видно не было, а справа угадывался просвет – должно быть, перекрёсток. Малина выбрала его. Она двинулась в ту сторону по плитам, которые отражали мягкий свет фонарей, но были на удивление нескользкими. По первым этажам вытянутых вверх домов теснились двери – одни простые, самые обыкновенные на вид, другие украшенные всякими филёнками и завитушками, третьи вроде бы даже кривоватые. Все они были такими же белыми, как и стены. Создавалось впечатление, что эти двери накрепко приморожены и их никогда никто не открывал. Разномастные окошки с мутными, затянутыми изморозью стёклами неровными рядами устремлялись к высоким крышам, и ни в одном из них не горел свет.

 

Малине подумалось, что если бы дома были цветными, то их череда походила бы на не слишком умелый детский рисунок. Но нет – похоже, что цветом тут обладали только небесное сияние и его отблески… и сама Малина.

 

Тротуаров не было, будто бы улица на всю свою невеликую ширину предназначалась исключительно для пешеходов. «Очень может быть, – предположила Малина, обходя очередную полупрозрачную статую. – Да тут даже если захочешь – не проедешь!» Самые разные фигуры – всё-таки ледяные, а не стеклянные, окончательно решила Малина, – поодиночке, парами и даже группами были установлены на улице без какого-либо заметного плана и без постаментов, прямо на мостовой. Выполненные с большим мастерством, одни изображали людей в нарядах самых разных стилей, другие – животных, обыкновенных и антропоморфных, сказочных.

 

«Это, должно быть, выставка. Но кто их так натыкал, мешают же», – с такими мыслями Малина вышла на перекрёсток. Безымянная улица – таблички с названием не было ни на одном доме, как не было и никаких вывесок, – вывела её к пересечению с широким бульваром. Тот был украшен рядами аккуратно подстриженных деревьев с кронами и стволами белоснежными, искрящимися, покрытыми инеем так плотно, что казались сделанными из него. Здесь тоже были ледяные статуи, но их было больше, стояли они чаще, и все вместе напоминали гуляющих… внезапно Малину осенило, что так оно и есть. Что все эти люди и не-люди были заморожены, превращены в лёд, когда спокойно прогуливались поодиночке или в компании, или спешили куда-то по своим делам.

 

Малине стало жутко. Она не решилась дотронуться ни до одной из статуй и начала обходить их ещё аккуратнее. Малина старалась не поднимать взгляд слишком высоко, чтобы не посмотреть случайно в чьё-нибудь неживое лицо, поэтому невольно наблюдала разной длины пóлы какой-то одежды, ледяные сапоги, туфли и ботинки всевозможных фасонов, звериные, птичьи и бог весть чьи лапы. А ещё ей попадались невысокие фигурки – Малина боялась, что детские, и сразу отворачивалась, не приглядываясь.

 

Пробираться сквозь довольно плотную, пусть и неподвижную толпу, никого не касаясь, становилось всё труднее, но Малина упорно двигалась туда, куда звало её какое-то неведомое пока знание – к башням. Она шла так сосредоточенно, что бульвар закончился для неё как-то вдруг – неожиданно стало свободно, все замершие фигуры остались за невидимой чертой, отделявшей бульвар от площади, на которой очутилась Малина.

 

В центре идеально круглого пустого пространства располагался монументальный ледяной фонтан. За ним, с противоположной от бульвара стороны, наверх к тем самым башням вела широкая, тоже ледяная лестница. С того места, на которое вышла Малина, было видно, что свет, яркий и холодный, изливают только верхние части башен, к середине он тускнеет, а к подножию исчезает совсем, сменяясь плотной белизной. Таким же непроницаемо белым было здание, соединяющее башни внизу, Малина прикинула – примерно до уровня третьего-четвёртого этажа. Сами же башни, покоящиеся на мощных основаниях, были намного выше всех городских крыш, но не шли ни в какое сравнение с московскими небоскрёбами. Максимум – с высоткой на Красных воротах, но надо признать, что это тоже ого-го!

 

Между окружавшими площадь домами просматривались улицы и улочки, на которых так же, как и на бульваре, замерли полупрозрачные и совершенно прозрачные… ну, видимо, горожане. По-прежнему было очень тихо. Малина слышала только свои шаги, своё дыхание и даже, кажется, стук своего сердца. Никакого ветра, ничьих голосов. На чёрном небе ни луны, ни единой звезды, только постоянное движение разноцветных лент северного сияния, дарящего Городу бледные краски и свет, дополняющий ровный свет башен и фонарей.

 

Обогнув фонтан, Малина приблизилась к лестнице. Ступени оказались такой зеркальной гладкости, что она впервые побоялась поскользнуться, поэтому поставила ногу на первую очень осторожно. И тут же с обеих сторон лестницы вдоль всей балюстрады зажглись ряды матовых плафонов, похожих на уличные фонари, только меньшего размера. Это явно было приглашение. «Что ж, я на верном пути», – подумала Малина и поднялась на вторую ступеньку. Оказалось, что идти совершенно не скользко, следующие несколько ступеней Малина преодолела уже смелее, а после и вовсе размашисто зашагала через одну.

 

Очень быстро она добралась до конца лестницы, которая завершилась широкой площадкой, покрытой слегка поблёскивающей мозаикой. Та состояла исключительно из белых – ничуть не удивительно! – кусочков чего-то, и разобрать орнамент было невозможно. Прямо перед Малиной оказалась высоченная дверь с плотно сомкнутыми, тяжёлыми на вид створками.

 

Подойдя к дверям, она подняла руку, но опустила, чуть помедлив, не решившись ни постучать, ни даже просто дотронуться. «Что-то не хочется тут трогать ничего… Но войти как-то надо. Наверное», – на этой мысли Малину кольнуло куда-то в бок ледяной иголочкой, и она вспомнила про карточку-ключ. Сняла варежку, залезла во внутренний карман, достала нагревшийся от тепла её тела прямоугольник.

 

«И что, и куда тебя вставлять?» – Малина поискала глазами и увидела на одной из створок свободный от узоров участок, как раз подходящий по размеру. На удачу приложила карточку и быстро отняла обожжённую холодом руку – ключ мгновенно примёрз и прямо на глазах начал покрываться ледяной вязью, которая повторяла рисунок на двери. Место, на которое встал ключ, стало невозможно определить уже через несколько секунд. Огромная дверь дрогнула, с неё полетела снежная пыль, створки пришли в движение и начали медленно открываться – Малина попятилась, – пока наконец не раздвинулись настолько, что можно было бы спокойно пройти внутрь.

 

Внутри было темно, и идти туда отчаянно не хотелось.

 

Малина опасливо подошла и остановилась у самого порога, не переступив его. И только подумала, что могла бы подсветить себе телефоном, как приглушённо засветились плиты пола, создав дорожку, уводящую в глубину огромного холла, который казался значительно выше и больше, чем предполагали размеры здания снаружи. «Заманивают», - хмыкнула про себя Малина, ступила на первую мутно-белую плиту и тут же остановилась.

 

– Эй! – негромко позвала она. Никто не ответил, не появился, не загорелся свет – не произошло ровным счётом ничего.

 

– Эй, есть тут кто? – в полный голос спросила Малина, но громкий звук не отразился от стен и не вернулся эхом, а ушёл, как в туман. И опять никто не ответил.

 

– Ну и ладно! Прям чувствую, как моя помощь тут нужна, как все заждались просто, – проворчала Малина, но всё-таки пошла дальше.

 

Пройденные квадраты гасли за её спиной – Малина убедилась в этом, сделав пару десятков шагов и обернувшись назад, заодно обнаружив, что створки двери бесшумно сомкнулись, отсекая полосу бледного света с площади и саму возможность выйти. Скудного освещения от дорожки хватало только на то, чтобы Малина могла разглядеть свои ботинки, и оставалось только идти туда, куда предлагалось. Можно ещё было посветить вокруг телефоном, но смысл теперь тратить заряд? Здесь её вела интуиция, звал свет башен, указывали путь фонари, теперь вот тоже очень доходчиво намекают, куда следует направиться… К тому же, до сих пор с ней не случилось ничего такого уж ужасного, если не считать, конечно, попадания в этот замерший, замёрзший Город с его оледеневшими жителями.

 

И Малина, напевая себе под нос для поднятия духа, двинулась дальше. Пела она известную мультяшную песенку «Мы в город Изумрудный идём дорогой трудной…», которая всегда веселила её, а сейчас казалась особенно подходящей моменту.

 

Когда Малина в третий раз завела этот припев – честно сказать, она только его и помнила, – светящиеся плиты неожиданно погасли, и Малина очутилась в полной темноте, немедленно замолчав и остановившись. Пришла? Малина вытянула вперёд руку и сделала пару шагов, осторожно проверяя путь мыском ботинка. Под ногами было всё также твёрдо, рука в варежке не почувствовала ничего, но лица коснулось что-то невесомое, ещё более холодное, чем воздух, скользнуло вуалью и пропало.

 

Через мгновение Малина открыла зажмуренные от неожиданности глаза, и ей тут же снова пришлось зажмуриться – оказалось, что она стоит перед дверью, контуры которой очерчены ярким, режущим светом, источник которого находится за этой самой дверью.

 

Поморгав, Малина осторожно дотронулась до двери, которая неожиданно легко подалась под её рукой, и свет хлынул широкой полосой. Чуть подождав, пока глаза привыкнут к нему, Малина вошла в круглое помещение, вдоль искрящихся белых стен которого, завиваясь спиралью, уходила вверх неширокая лестница. Свет истекал из длинного прозрачного столба, который без видимых креплений висел по центру. «Башня», – констатировала Малина и стала подниматься, ведя рукой по стене для иллюзии поддержки, потому что никаких перил не было.

 

Малина поднималась и поднималась, а лестница всё не заканчивалась и не заканчивалась. Несколько раз Малина принималась считать ступеньки, но сбивалась то на второй, то на третьей сотне. Свет перемещался вместе с ней, потому что внизу становилось всё темнее и темнее. Смотреть туда было откровенно страшно, и Малина смотрела вверх, где пока не маячило никакого выхода куда бы то ни было. Изредка в толще стены встречались довольно высокие и широкие ниши, предназначенные, видимо, для отдыха или для того, чтобы встретившиеся на лестнице могли спокойно разминуться, но Малина не задерживалась там, потому что почти не чувствовала усталости – сказывались регулярные тренировки, пробежки и привычка экскурсовода к долгим энергичным прогулкам по пересечённым московским улицам.

 

Но всё же, когда Малина наконец добралась до арки, открывающей проход в довольно большой светлый зал, сердце её колотилось, а дыхание было сбито. Не успела она толком отдышаться и понять, куда попала, как услышала громкое и нетерпеливое:

 

– Малина! Где ты там застряла, иди сюда скорее!

 

– Кир?..

 

– Ну а кто ещё-то?

 

– Знаешь, что я сейчас с тобой сделаю?!

 

И Малина заспешила к брату, который стоял в центре зала у одноногого круглого белого стола и медленно водил руками над светящейся, переливающейся радужными цветами сферой размером с футбольный мяч. Сфера парила невысоко над столом – во всяком случае, никакой подставки Малина не увидела.

 

– Так, подожди обниматься, варежки снимай и помогай давай. Руками вот так, – Кир показал как, Малина повторила его движения и с изумлением поняла, что от шара веет лёгким тёплом. Самой-то ей было даже жарковато после подъёма, но воздух, который она вдыхала, был холодным. Не таким холодным, как снаружи, но всё же.

 

Кир со вздохом отодвинулся от стола, помахал руками, размял шею.

 

– Давно уже тут, грею эту штуковину, устал, – сказал он и плюхнулся на стоящий рядом стул с высокой резной спинкой, по виду из чистого льда. – Спрашивай.

 

– Кир! Как ты тут оказался? И главное, зачем? Нет, главное – как мы будем отсюда выбираться? И что это такое вообще? И почему ты без шапки?!

 

Про шапку, конечно, было лишнее, но Малина не удержалась. Конечно, Киру уже двадцать, он живёт своим умом и вполне способен решить, хочет он отморозить уши или нет, но старшая сестра – всегда старшая, кто бы что ни говорил.

 

– Отвечаю по порядку: по своей воле, спасти Город, что-нибудь придумаем, сфера чистого разума, забыл.

 

– Хватит придуриваться!

 

– Всё правда, сестрица… ну, кроме разума. Понятия не имею, как эта штука называется. Просто она тут почему-то остыла и вместе с ней замёрз весь Город…

 

– Но она же тёпленькая! И цветная! А тут же вокруг вообще всё белое! И эти там… стоят.

 

– Ну да, стоят. Жуть, правда? Когда я появился, эта штука была размером с яблоко, совершенно прозрачная и холодная. И леди Мау-Улинна – это ведь она привела тебя, да? – сказала, что если ничего не сделать, то ещё немного и она станет размером с орешек, затвердеет окончательно и изменения в Городе станут необратимы, он погибнет и они все вместе с ним… А потом леди и прочие с ней отправились за помощью, за тобой. Кого же мне ещё просить? Я думал, ты раньше придёшь. И эту штуку надо греть, причём открытый огонь не годится, да и нет его тут, и руками не возьмёшь – прожигает холодом так, что терпеть невозможно…

 

– А ты, конечно, первым делом цапнул руками, да?

 

– Ну…

 

– Балбес! Покажи!

 

Кир без слов протянул ей раскрытую правую ладонь – подушечки большого, указательного и среднего пальцев были белыми.

 

– Да что ж такое! Кир!

 

– Ладно тебе, обойдётся. Ты только это, сама пока не трогай, мало ли что. Вдруг ещё не очень нагрелся.

 

– Надень хотя бы варежки мои… И куртку застегни. Я этой Маулинне ещё выскажу! Кстати, а где она? Ты тоже хорош! Что, нельзя было предупредить?

 

– Да понимаешь, я как-то не подумал… И потом, мы очень спешили. – Кир натянул на пострадавшую руку варежку, выудив ту из кармана у Малины, единственно для спокойствия сестры, но куртку бунтарски застёгивать не стал. – Ты сама как сюда добралась? Я вот на грифоне верхом! Ну, то есть, лорд Эддо-Уардо меня любезно сопроводил. А леди Мау-Улинна с тобой должна была прийти…

 

– Она мне ключ от местных дверей дала и говорит – сама дорогу найдёшь. Стоп, что значит «верхом на грифоне»?

 

– То и значит! Представляешь, он прямо в виде грифона ко мне явился, видела бы ты, как Лисса на него кинулась, меня спасала!

 

– Так это он тебе линолеум когтями пропорол?

 

– Угу… А ты что, заходила? Как там Лисса?

 

– Конечно, заходила. Лисса прекрасно, как всегда. А вы с ним что, средь бела дня над городом летели? Хотя о чём я говорю… Это всё ненормально, но я подумаю об этом после. Или не подумаю. Мне кажется, что я в жизни больше ничему и никогда не удивлюсь. Эта твоя леди вылитая кошка, она бы с Лиссой поладила, как пить дать. А я своим ходом, да. И почему-то именно в одиннадцать вечера надо было выйти, почти шесть часов потеряла…

 

– Шесть часо-о-ов? Мне казалось, я тут часа два, не дольше…

 

– Получается, что тут время медленнее идёт, в три раза? Или даже ещё медленнее? Только этого не хватало… Да, так вот, я из дома вышла, хоп – и сразу тут. В смысле, в Городе. Эта твоя леди мне даже про башни не сказала. Если б я не в ту сторону пошла, неизвестно, где бы до сих пор ходила. А ещё фигуры эти жуткие… Как так получилось-то?

 

– Не знаю, Малин… не успел обо всём спросить.

 

– Кир, погляди-ка – мне кажется, что эта штуковина подросла. И теплее стала.

 

И действительно, сфера под руками Малины увеличилась, став размером уже не с футбольный, а с баскетбольный мяч. Переливавшиеся в ней цветные светящиеся пятна, туманности и всполохи стали немного ярче, а излучаемое тепло чуть усилилось.

 

– Точно! Ого, вот это дела! – сидя на стуле, Кир смог увидеть то, что не было видно стоящей Малине. – Смотри!

 

– Куда?

 

– Да вот! – Кир показал на стол прямо под сферой. Малина чуть наклонилась и посмотрела сбоку – в центре стола, точно под сияющим шаром, на белой матовой столешнице как будто протаяло пятнышко, совсем небольшое, размером с рублёвую монету. В нём проглядывало что-то розовое и что-то зелёное – фрагмент какого-то рисунка. По краям кружочка ледяная белая эмаль истончалась, становясь всё прозрачнее и постепенно освобождая цветок, играющий всеми оттенками от нежно-розового до пурпурного, окружённый резными зелёными листьями.

 

– Я понял! Шар разогревается, увеличивается – заморозка тает и всё вокруг возвращается к жизни!

 

– Да, похоже на то… Но если сейчас проявился вот этот кружочек, то какого размера должен стать шар, чтобы оттаял весь Город?

 

– Э-э-э…

 

Всё это время Малина продолжала водить руками над сферой – она чувствовала, как в ту перетекает тепло от ладоней и как это тепло возвращается обратно. Но что нужно сделать, чтобы разогреть сферу до нужной температуры? Хватит ли у них с Киром сил, сколько это займёт времени и насколько это опасно?

 

– Слушай, а она не рванёт?

 

– Не должна… Так, сестрица! Давай-ка отойди, теперь опять моя очередь, – и Кир, сунув варежку обратно в карман Малине, решительно её потеснил. Та слегка упёрлась, желая дать брату ещё время на отдых, и как-то само собой вышло, что над сферой одновременно оказались две пары рук. Эффект получился мгновенным – внутри полыхнуло радугой, наружу плеснуло теплом, а сам шар увеличился до размеров среднего арбуза. Брат с сестрой еле успели отвести руки, а Кир ещё и отпихнул Малину от стола, сам оставшись рядом и снова начиная делать пассы.

 

– Вот чёрт! В том смысле, что здорово! Но как-то очень уж резко…

 

– Да уж… Смотри! – Теперь уже Малина показывала Киру на столешницу, где оттаявшее пятно стало размером с блюдце, розовый цветок проявился полностью – это оказался пион, – а на чёрном фоне вокруг него вился венок из жёлтых нарциссов и ещё каких-то цветочков. – Красиво…

 

– Угу… Только не очень понятно, как дальше быть.

 

Малина осторожно прикоснулась к цветку – столешница ничуть не нагрелась от сферы, она была прохладной, очень твёрдой и очень гладкой на ощупь, словно каменная. Значит, не рисунок, а что-то вроде флорентийской мозаики, подумала Малина.

 

В этот момент раздался звон, похожий на звон хрустальных колокольчиков, Кир и Малина синхронно повернули головы и увидели, как белая поверхность одного из простенков между арками становится сначала зеркальной, потом мутнеет, растворяется и в зал сквозь портал проходят трое.

 

Нет, четверо. И при этом троих из них назвать людьми можно только условно.

 

Первой шла леди Мау-Улинна, Малина сразу её узнала, хотя сейчас та вовсе не походила на маленькую старушку – это была статная женщина с убранными от лица волосами, такими же тёмными, как у самой Малины и у Кира, но глаза её были не серыми, как у них, а ярко-золотыми, с вертикальными зрачками. И никаких очков, да. Лицо явно походило на кошачью морду, хотя ни шерсти, ни вибрисс так и не появилось, а из причёски выглядывали аккуратные кошачьи же уши. Одета леди была в длинное тёмно-коричневое прямое платье, густо украшенное золотой вышивкой по вороту, подолу и рукавам.

 

Следом за леди из портала вышла пара, тоже очень представительная на вид – Малине показалось, что она где-то их уже видела, хотя сходства ни с кем из её знакомых в их чертах не обнаруживалось. Мужчина в удлинённом лиловом кафтане обладал кустистыми светлыми бровями, крючковатым носом и длинными белыми волосами, заплетёнными в две толстые тугие косы. Одна из прядей в каждой косе была ярко-красного цвета, и начинались эти пряди от самых висков, подчёркивая заострённые кончики ушей. Его глаза, как и у его спутницы, отличались от глаз леди Мау-Улинны только чуть более светлым оттенком золота.

 

– Лорд Эддо-Уардо, - проартикулировал Кир, и Малина его поняла. Грифон.

 

Сопровождавшая лорда дама со скуластым лицом и плотно сжатыми узкими губами, с неопределённо-пепельными волосами, стянутыми в пучок на затылке, была в платье такого же фасона, что и леди Мау-Улинна, только из ткани тёмно-зелёного цвета и без всякой отделки, которую заменяло единственное украшение по центру груди – большая брошь филигранной работы. Брошь-то Малина и узнала – точно такая же, если не эта же самая, сияла на берете одной недавней экскурсантки. Значит… Что ж, хоть что-то стало понятнее. Хотя и не слишком.

 

А вот четвёртой в этой компании была девочка лет пятнадцати, совершенно обыкновенного человеческого вида – невысокая относительно лорда и обеих леди, в джинсах и толстой куртке, с тёмно-рыжими волосами, выбивающимися из-под вязаной шапки, со светло-голубыми глазами, без грамма косметики на веснушчатом лице. «Миленькая, но веснушки – зимой? Дела…» - промелькнуло у Малины. Держалась девочка скованно, ей явно было неловко и, может быть, даже боязно, и Малина улыбнулась ей, чтобы подбодрить. Губы девочки в ответ чуть дрогнули, но глаза остались серьёзными.

 

– О, вы только посмотрите! Синева небесная! – воскликнула леди Мау-Улинна, сразу оценив, как изменилась сфера стараниями Кира и Малины. – Спасибо, спасибо! Это то самое чудо, на которое мы единственно и могли надеяться! У вас получилось… получается!

 

На этих словах трое местных – а кстати, кто они? аристократы? – порывисто приблизились к столу и в восхищении воззрились на переливы света и цвета внутри сферы, не протягивая, однако, рук и не делая попыток присоединиться к тому, чем занимался в этот момент Кир.

 

– Кир, Малина, невозможно выразить всю нашу благодарность за ваше согласие помочь Городу и его жителям, – голос леди Мау-Улинны пресёкся, но она тут же справилась с собой. – Позвольте, я представлю леди Тео-Одорру, Хранительницу Правил, и лорда Эддо-Уардо, Хранителя Тайн… Впрочем, с лордом Кир уже знаком, да и ты, Малина, видела и лорда, и леди. Меня вы знаете, я – Хранительница Ключей. А это Катерина, – леди-кошка повела рукой, и рыженькая вышла из-за спин своих спутников.

 

Лорд-грифон и леди-пока-непонятно-кто величественно кивнули, Катерина кивнула просто и губы её опять дрогнули в недоулыбке.

 

– Приятно познакомиться, – Кир умудрился изобразить нечто вроде поклона, не отрываясь от ставшей ещё ярче сферы.

 

– Очень приятно, – повторила за ним Малина, немного обескураженная общей церемонностью и тем, что по поводу Катерины никаких комментариев сделано не было. Впрочем, они последовали тут же.

 

– Катерина – единственная, кроме вас, кто знает о городе и кого нам удалось отыскать так быстро. Деточка, познакомься – это Кир и его старшая сестра Малина. Они такие же, как ты.

 

Катерина внимательно посмотрела в глаза сперва Малине, потом Киру и негромко сказала:

 

– Здравствуйте!

 

– Привет! – хором ответили оба, и девочка улыбнулась уже по-настоящему.

 

– Теперь, когда знакомство состоялось, больше не будем медлить, – произнесла леди Тео-Одорра звучно. Малине подумалось, что с таким голосом можно и в опере петь.

 

Интересно, есть тут опера?..

 

Молчавший до сих пор лорд-грифон щёлкнул пальцами и стоявшие в разных местах кресла и стулья переместились к центру и выстроились кругом, включавшим и стол со сферой. Все расселись – к Киру приблизился какой-то особо высокий стул, и тот сумел устроиться на нём, чтобы водить приподнятыми руками без лишнего напряжения.

 

– Дети, – леди Мау-Улинна чуть помедлила и продолжила: – вас только трое. Мы очень надеялись, что сможем найти кого-то ещё, но не успели. Круг поиска так ограничен и всё случилось настолько внезапно… О подробностях мы поговорим после, если у нас будет такая возможность, а пока я скажу самое главное. Вся сила, которая питает Город, согревает его и даёт возможность жить – в этой Сфере.

 

– А как называется?.. – тут же встрял Кир, но не закончил вопроса, смутившись.

 

– У этого артефакта нет особого названия, мы говорим просто – Сфера, – ответила ему леди Мау-Улинна. – Но я продолжу. Природа заключённой в Сфере силы нам неизвестна, как неизвестно и то, что может заставить её иссякнуть. Но такого не случалось ни на нашей памяти, ни на памяти всех поколений наших предшественников. Только в Сводах Правил и Тайн очень туманно сказано, что подобное может произойти, но нет ни слова о причинах. Много, много веков Город процветал, незыблемо стоя на… впрочем, неважно. Мы жили спокойно, убаюканные иллюзией вечного благоденствия, не готовые ни к чему. Наша вина.

 

Лорд Эддо-Уардо скорбно кивнул, подтверждая, а леди Тео-Одорра вздохнула.

 

Малина нетерпеливо поёрзала. Всё, о чём говорила леди-кошка, было очень, очень интересно, но удивительным образом не сообщало ничего полезного. Малина взглянула на брата – как он, не устал ли, не пора ли подменить? Тот перехватил взгляд, отрицательно качнул головой, поняв без слов.

 

– И теперь нам можете помочь только вы, – вступил лорд-грифон. Голос у него оказался красивым, бархатным, Кир при его звуках удивлённо округлил глаза. – Вы уже поняли, что Сфера… Вместо того, чтобы излучать силу, она стала поглощать её катастрофически быстро – и все жители Города почти мгновенно лишились всякой энергии и превратились в лёд. Следом это произошло со всеми растениями, всеми предметами… полагаю, что только усилиями Кира в городе ещё остаётся свет. И мы.

 

– Но мы не можем развернуть потоки силы, не можем согреть Сферу сами. Нам дана только способность перемещать её, что мы и сделали, сняв с постоянного места и расположив здесь, – внесла дополнительную ясность леди Тео-Одорра. – В Сводах Правил и Тайн сказано, что только тот, кто верит в Город, но не является его Хранителем или жителем, питающимся от его силы, может повлиять на Сферу, восстановить её.

 

– И мы отправились на поиски. Если б мы только могли предположить, что всё произойдёт так быстро, так внезапно!.. – уголки губ леди Мау-Улинны опустились, но она тут же улыбнулась, чуть обнажив острые кончики зубов. Малина вдруг отметила для себя, что её совершенно не тянет чихнуть, как прежде в присутствии этой леди-кошки, да и вообще любой кошки. – Но случилось как случилось, и вот вы трое здесь.

 

– Извините, а что именно нам нужно сделать? – Катерина задала вопрос, опередив Малину, которая как раз собиралась спросить то же самое. – Понимаете, у меня мама, мне бы домой побыстрее…

 

«Они что, вот так вот взяли и утащили ребёнка?!» – возмутилась про себя Малина, но не успела высказаться – шар под руками Кира снова изо всех сил полыхнул радугой.

 

Шар под руками Кира полыхнул и, послав волну тепла, которая достигла всех собравшихся, снова увеличился в размерах. Теперь Малина могла сравнить его не со средним, а с самым большим арбузом, который когда-либо видела. Сфера по-прежнему зависала над столом. Его столешница больше не была белой – всю её покрывал сложный цветочный узор на чёрном фоне, и даже верхняя половина резной ножки перестала искриться инеем, а мягко засветилась светлым отполированным деревом. Малина и трое Хранителей, глаза которых засияли ярче, вскочили на ноги, а леди Тео-Одорра даже захлопала в ладоши.

 

– Ух ты!

 

– Синева небесная! Вы только посмотрите!

 

– Это восхитительно! Слава небесам!

 

Кир был явно ошарашен, но рук не опустил, а Катерина сжалась на своём стуле, глядя на чудо во все глаза.

 

– Кир, тебя подменить?

 

– Нет, не надо пока, Малин. Я скажу.

 

– Не волнуйся, дитя, – повернулся к Катерине лорд-грифон, когда все уселись снова. – Время в Городе для всех течёт по-разному. Для кого-то быстрее, для кого-то – медленнее. Ты вернёшься домой в свой обычный час, никто из домашних не успеет начать беспокоиться.

 

«…если всё пройдёт хорошо, – Малине показалось, что лорд недоговаривает, но не стала ничего уточнять, видя, что Катерина немного расслабилась. – А вот интересно, откуда она? Вряд ли из Москвы, у нас уже одиннадцать вечера было, поздновато так-то, а эти ещё и после меня прибыли».

 

– А сделать нужно очень простую вещь – и Кир делает это прямо сейчас, – снова вступила леди Мау-Улинна, и Малина полностью сосредоточилась на её словах, решив расспросить Катерину потом. – Надо согреть Сферу, поделиться с ней своим теплом, искренне пожелать, чтобы Город ожил. Так написано в Сводах Правил и Тайн. Если бы нам удалось найти ещё хоть кого-то, кто мог бы сделать это, нам всем было бы легче справиться, но получилось так, как получилось…

 

– А эта Сфера в обычном состоянии какая? Больше, чем сейчас? – спросил Кир. – Мы прямо здесь продолжим?

 

– О нет, её нужно будет вернуть на место, здесь она просто не поместится…

 

– И это место… где?

 

Вместо ответа лорд Эддо-Уардо снова щёлкнул пальцами и три глухие арки со стороны, противоположной давно закрывшемуся и снова заиндевевшему порталу, превратились в окна. Жестом он пригласил Малину и Катерину подойти ближе. Сквозь прозрачнейшее стекло было прекрасно видно вторую башню, которая светилась на фоне чёрного неба. Новый щелчок – и между башнями проявилась незамеченная Малиной снизу тёмная конструкция из переплетённых… ну, наверное, тросов. Она не была похожа на паутину, скорее на какое-то гигантское макраме со сложными концентрическими узорами, которые окружали изображённый в центре стилизованный цветок со множеством лепестков. Серединка цветка была пуста, и размера она была весьма приличного. Малина затруднилась со сравнением, не сумев представить себе ничего столь же большого и круглого. К тому же, они все смотрели на цветок сбоку и сверху, и истинный размер скрадывался. Нетрудно было догадаться, что именно там и должна покоиться Сфера, и сразу появился новый вопрос:

 

– А как?..

 

– О, это уже наша забота, – ответила леди Мау-Улинна. – Мы, Хранители, переместим Сферу в центр воздушного цветка – к счастью, она уже достигла такой величины, что сможет удержаться в нём. А потом уже вы направите на неё своё тепло, но для этого придётся разделиться, чтобы потоки шли равномерно. Катерина с леди Тео-Одоррой останется здесь, мы с тобой, Малина, порталом перейдём в соседнюю башню. А лорд Эддо-Уардо и Кир будут снаружи.

 

– В смысле – снаружи, на площади? А у Кира получится дотянуться?

 

– Не совсем на площади, подожди – скоро ты всё увидишь.

 

Малина обернулась к брату, тот подмигнул ей и тряхнул чёлкой. Мальчишка!

 

– Что ж, давайте сделаем это. Кир, спасибо, мальчик, можешь пока отойти от Сферы, – распорядилась леди Мау-Улинна, – вы с сестрой прекрасно напитали её для перемещения. А теперь, дети, отвернитесь, пожалуйста, и закройте глаза. Будет ярко, надо поберечься.

 

Малина сморщила нос, в очередной раз услышав это «дети», она-то давно уже взрослая, старше Кира на пять лет, а Катерины – так и на все десять. Но потом подумала, что всё относительно, и морщиться перестала. Ей очень хотелось подсмотреть, что станут делать Хранители, но она удержалась, вняв предупреждению. Тем более, что заткнуть уши их не просили, и было прекрасно слышно, как эти трое запели без слов – начала леди Тео-Одорра своим оперным голосом, затем вступил лорд-грифон, через несколько тактов к ним присоединилась и Хранительница ключей. Малина никогда не слышала подобных мелодий, так причудливо соединяющих высокие и низкие ноты. И вдруг пение оборвалось, а под закрытыми веками плеснуло красным – яркий отсвет отразился от белоснежных арочных стен и ослепил бы, если бы глаза были открыты. И хорошо ещё, что они стояли, повернувшись спинами к Хранителям и Сфере.

 

– Открывайте глаза, можно, – раздался голос лорда Эддо-Уардо.

 

Малина, Кир и Катерина бросились к окнам – там, в черноте ночи, ставшей уже не такой чёрной, среди светящихся нитей зависла Сфера. Отсюда, из башни, она казалась маленькой на фоне огромного цветка, но светилась и переливалась так ярко, что северное сияние должно было бы позавидовать, если бы это было возможно.

 

Леди Мау-Улинна приблизилась к Малине и легонько потянула её за рукав.

 

– Пойдём, Малина, – позвала она, – тут совсем недалеко, нам не придётся ни спускаться, ни подниматься, порталы – это так удобно!

 

И Малина послушно зашагала следом к тому самому зеркалу, сквозь которое Хранители и Катерина вошли в зал. Леди-кошка несильно подула, сделала какой-то неуловимый жест рукой и плотный слой инея растворился, разбежался по сторонам, полностью освободив зеркальную поверхность. Две фигуры отразились в ней, затем отражение помутнело и исчезло, и Малина увидела в проёме не себя и леди Мау-Улинну, а другой зал, такой же большой, как и тот, в котором они находились сейчас. Главное отличие – в простенках между арками стояли книжные шкафы, множество книжных шкафов, покрытых инеем, запечатанных морозом. Леди Мау-Улинна взяла Малину за руку, шагнула через раму, и Малина последовала за ней.

 

Очутившись в этой ледяной библиотеке, леди-кошка щёлкнула пальцами точно так же, как это раньше делал лорд Эддо-Уардо, и три арочных проёма открылись, показав вид на первую башню и светящуюся Сферу в цветке.

 

– Мы начнём по команде лорда Хранителя Тайн. Он во-он там, вместе с твоим братом.

 

Малина подошла к окну и чуть на задохнулась – ниже уровня зала, где стояла она сама, прямо напротив Сферы, хоть и на приличном удалении от неё, сравнимом с расстоянием от центра цветка до башен, в воздухе завис громадный грифон. Он плавно опускал и поднимал крылья, а на шее у него, там, где она соединялась с мощным туловищем, сидел Кир. Весьма довольный Кир, насколько могла разглядеть Малина.

 

– Твой брат очень силён, Малина, не о чем беспокоиться. Посмотри, видишь леди Тео-Одорру и Катерину? Ваши потоки будут направлены симметрично, а поток Кира станет для них направляющим. Готова?

 

Малина заколебалась. Конечно, она готова, но что точно надо делать? И получится ли у неё? Леди-кошка поняла.

 

– Ничего сложного, деточка, всё точно так, как ты уже делала со Сферой. Когда лорд подаст знак, вытяни к ней руки с раскрытыми ладонями и представь, что ты хочешь согреть кого-то… котёнка, может быть. Не надо думать о Городе или обо всём мире. Подумай о том, как ты любишь родителей и брата, как он любит вас. Эта мысль направит твоё тепло к Сфере, но ты не потеряешь его – оно вернётся. Ты ведь чувствовала, что Сфера возвращает отданное ей?

 

Малина кивнула. Хотела спросить, какой именно сигнал подаст лорд Эддо-Уардо, но тут раздался резкий крик грифона, звук, который ничего общего не имел с голосом лорда в человеческой ипостаси. Стекло перед ней пошло мириадами трещин и осыпалось, впустив в зал уличный холод. Тоже самое, видимо, случилось в башне напротив. Леди Мау-Улинна, переместившись Малине за спину, положила обе руки ей на плечи, понукая и подсказывая. Малина протянула вперёд раскрытые ладони, увидела, как то же самое сделала Катерина, посмотрела на Кира, который – о ужас! – в полный рост стоял на спине у машущего крыльями грифона.

 

Лорд Хранитель Тайн крикнул второй раз.

 

– Ну же, Малина!

 

Малина почувствовала жар в ладонях, почти увидела, как из её рук струится свет. Подумала, что больше всех на свете любит своего безбашенного брата и что если клятый грифон его уронит, то она выдерет тому все перья и остальным тоже не поздоровится.

 

И тут полыхнуло и грохнуло так, что Малине показалось – она ослепла и оглохла.

 

Малина сидела на лавочке в тени развесистого куста сирени, наслаждалась теплом и нежным ароматом. Куртка, шапка и шарф лежали рядом, а по другую руку сидел довольный Кир, тоже снявший куртку и вытянувший длинные ноги. На ярко-голубом небе не было ни облачка. Солнца, как это ни странно, тоже не было, хотя всё вокруг заливал ровный яркий свет.

 

Лавочка стояла в палисаднике ослепительно белого особняка с колоннами, выходившего на площадь, вымощенную гладкими плитами цвета молока. Посередине площади бил беломраморный фонтан, и брат с сестрой любовались его высокими, причудливо извивающимися струями. Шума воды слышно не было – всё заглушал гомон толпы. Принаряженные парочки, семейства и компании прогуливались по площади, переговариваясь и смеясь. Откуда-то доносилась музыка, бегали дети, взлетали воздушные шарики. Типичная картина праздничного гулянья – если бы это был обычный город. Но это был Город, и среди гуляющих глаз выхватывал то стайку антропоморфных лисичек в пышных платьицах с кружевами, то волка в элегантном костюме, то пузатого индюка в бархатном жилете с золотой цепочкой, то ещё кого-то, столь же необычного.

 

Людей и выглядящих почти-как-люди тоже хватало – от пестроты костюмов всех фасонов и эпох рябило в глазах.

 

– Ты рад, Кир?

 

– Спрашиваешь! Стоило постараться, чтобы всё это снова ожило… ты ведь тоже так думаешь, да, Малина?

 

Малина кивнула.

 

– И вообще, я так долго, с самого детства мечтал здесь побывать! Мне казалось, что я уже перестал верить, но…

 

– Знаешь, Кир, я долго не могла понять, что такое этот Город, помню, что злилась на тебя ужасно… Ты прости меня, пожалуйста.

 

– Да я никогда на тебя всерьёз и не обижался. Я же люблю тебя, сестрица.

 

– И я тебя. Как думаешь, мы сможем сюда вернуться?

 

– Почему нет, нас же приглашали – леди Мау-Улинна была так добра… И потом, достаточно ведь просто захотеть.

 

Они немножко помолчали.

 

– Слушай, Кир, а чего ты так вытаращился на лорда-грифона, когда тот заговорил? Голос у него красивый, конечно, но вот леди Тео-Одорра поёт как настоящая оперная дива, это гораздо бóльшая редкость.

 

– Да я думал, что он вообще не разговаривает. Ну, то есть, только телепатически мысли передаёт, а голосом – нет. Он ведь ко мне пришёл грифоном, а у того клюв, как разговаривать-то? Слышала же, что получается…

 

– И как вы общались?

 

– Да телепатически же! Он и с Лиссой о чём-то так поговорил, она успокоилась быстро, а то сперва исшипелась вся… А как ты думаешь, эта леди Тео-Одорра – она кто? Я сперва подумал, что какая-то ящерица, но потом решил, что не похожа.

 

– А ты бы у неё спросил.

 

– Малина!

 

– Что – Малина? Взял бы, да и спросил, раз интересно. А мне вот другое интересно – как мы вообще с ними со всеми говорили?

 

– В смысле?

 

– В прямом. Мы же по-русски говорим, и Катерина тоже, а они? Тоже по-русски? Или вот эти все, которые гуляют – ты же их слышишь и понимаешь, да?

 

– Действительно… Я как-то и не подумал даже. Должно быть, это магия. Всё, что невозможно объяснить логически, легко объясняется магией, ты ж большая девочка, должна знать такие вещи.

 

– Знаю, не сомневайся. Только я другое предположила… хотя без магии наверняка не обошлось. Это же наш Город, верно? Здесь все говорят с нами на том языке, на котором мы думаем… А вот попадёт англичанин в какое-нибудь такое место – станет ото всех английский слышать.

 

– Хм. Кстати, а где они?

 

– Кто?

 

– Англичане. Испанцы там, не знаю, австралийцы, наши. Да кто угодно – почему только мы здесь, неужели никто не читает сказок сейчас, не смотрит сны, не фантазирует?

 

– Понятия не имею. Может, у каждого это место только своё… Тогда как мы втроём тут оказались? Об этом надо было у Хранителей спрашивать… сейчас как-то неудобно, попрощались же уже. Давай в следующий раз спросим?

 

– Ладно… Столько ещё непонятного, обязательно надо будет выяснить. А главное – почему это всё произошло. Повторения совсем не хочется… Лорд-грифон обещал со мной поделиться, если они что-нибудь найдут в книгах, я тебе скажу.

 

– Договорились. Кир, а ты у Катерины номер телефона взял?

 

– Ну взял, и что?

 

– Да я сама забыла, а ведь хотела. Она милая такая. А когда ты там без сознания валялся, она вперёд меня до тебя добежала, между прочим. Ты у неё узнай, как она домой добралась, не опоздала ли. И вообще, из какого она города?

 

– Не учи меня, сестрица, я сам разберусь. И ничего не без сознания! Прилёг просто, потому что голова немного закружилась. Кто ж знал, что отдачей так шарахнет.

 

– Теперь все знают, потому что всех шарахнуло, тебе просто сильнее прилетело, потому что у тебя, братец, поток самый мощный.

 

– Чего уж там… Зато смотри, как сияет. Здóрово, да? – и Кир кивнул в сторону башен, между которыми переливалась цветами и всполохами Сфера, источая яркий свет, наполнявший жизнью весь Город.

 

– Да. Ну что, пойдём? А то часики-то тикают… Это Катерине так повезло, что для неё тут время ускорилось, у нас наоборот, дома уже снова вечер, наверное. Ты помнишь, леди Мау-Улинна сказала: любая дверь, абсолютно любая, надо только чётко представить, где хочешь оказаться. Кстати, я тебе там на кухне записку оставила, когда заходила – можешь не читать.

 

– Ладно, не буду. Изругала небось меня всего?

 

– Не без этого… Я просто волновалась очень. Лиссе от меня привет. Я к тебе забегу на днях, проверить надо кое-что.

 

– Что?

 

– Когда проверю, тогда и скажу.

 

– Вот ты, Малина, вредная! Я маме пожалуюсь!

 

– Господи, Кир! – Малина закатила глаза, но тут же рассмеялась, и Кир захохотал следом. Отсмеявшись, они поднялись с лавочки, подхватили куртки и прочие вещи, вышли из палисадника на площадь и свернули в первую попавшуюся улочку. Дома больше не казались сделанными из льда и снега – их стены были оштукатурены и тщательно побелены, на подоконниках распахнутых окон стояли горшки с цветами, а все двери были самыми настоящими.

 

Брат и сестра немного прошли вдоль улицы, свернули к одному из домов, улыбнулись друг другу, синхронно взялись за дверные ручки, открыли двери и одновременно шагнули внутрь – и вышли каждый у себя дома.

 

Кира громким мурлыканьем встретила Лисса, поджидавшая его в прихожей.

 

Малина, оказавшись в родной квартире, пристроила куртку на вешалку, а всё остальное на полку, разулась, прошла в комнату и быстро порвала записку, которую оставляла для родителей. Выкинула обрывки, поставила кипятиться чайник, бросила взгляд на часы и взялась за телефон. Нужно было позвонить маме, потом куратору, потом Ольге Сергеевне.

 

Переговорив со всеми, напившись чаю и решив, что она молодец, Малина достала из кармана куртки прямоугольничек размером с банковскую карточку, но гораздо, гораздо тяжелее любой такой карточки. Одна сторона прямоугольничка была совершенно белой и гладкой, с другой стороны на чёрном фоне красовался пышный розовый пион в окружении мелких зелёных листочков. Задумчиво погладив пальцем цветок, Малина вздохнула и убрала подарок леди Мау-Улинны в ящик письменного стола – поглубже, чтобы не потерялся.

 

В эту ночь и в последующие ей ничего не снилось.

 

А Киру снились чьи-то голубые глаза, цвет которых постепенно менялся на золотой.