Мир вокруг незаметно, но неуклонно менялся. Из серого постепенно стал бежевым, острых углов поубавилось, а голоса и шаги прохожих превратились в неясные звуки. Затем к ним добавился еще один, едва слышный: будто где‑то сыпался мелкий песок. Вскоре Алекс понял, что это не где‑то, а вокруг. Он обнаружил, что бредёт уже совсем не по тесной улочке, куда машинально свернул с оживлённого проспекта. Дома будто раздвинулись, окружив небольшую площадь, и приняли странные очертания: искривлённые стены громоздились друг на друга, полукруглые и овальные окна то живо поблёскивали, то загадочно щурились, а между ними, как в песочных часах, стекали золотистые струйки.

– С‑с‑с… ш‑ш‑ш… – постепенно шёпот голосов стал громче, и Алекс, остановившись, начал различать слова: – С‑с‑смотри-кка… приш‑ш‑шёл… С‑с-сам приш‑ш-шёл.

От стен отделились какие-то тени, подползли ближе, обошли вокруг – словно присматриваясь к нему, пытаясь понять, с какой стороны лучше схватить. По спине пробежал холодок, он резко повернулся – тени замерли.

Песок в стенах продолжал шелестеть и струиться бесконечными потоками, умолкнувшие было голоса ожили, пошептались и слились в один, мощный и властный:

– С‑с-с-са-чеем яффии-л-с-сяя…

– Что? Заблудился я… наверное. – Алекс снова резко развернулся, ему показалось, кто-то задел его за плечо. – Да что за… кто здесь?

– С‑с‑с…т-тра-ан-ни-к-к… т-ты ф-феть с‑с‑ст-тра-анни-к-к…с-са-чеем приш‑ш-шёл… рас-с-ска-сс-сывай…

И стены, и тени словно откликнулись эхом:

– Рас-с-ска-сс-сывай…

Алекс зажмурился, набрал воздуха – стало тихо. Он досчитал до десяти и открыл глаза. Сон, что ли? Глюки? Или у него инфаркт, инсульт, что там… и это уже тот свет?

Теперь тени сгустились и приобрели формы разноцветных пятен неярких оттенков, от тёмно-коричневого до желтовато-молочного. Голоса молчали. Песок в стенах всё шуршал и сыпался.

Алекс неуверенно начал:

– Да я…ну шел по улице просто… Да кто вы, что надо-то?

Он даже попытался отмахнуться непонятно от кого, и надо же – тени послушно стали отползать к стенам, но не слились с ними, а расположились на разных уровнях, будто зрители в зале.

– С‑с‑с-т-тра-ан-ни-к-к…не с-стес-с-сняй-с-ся.. прос-с-то рас-с-ска-сс-ывай…

Общий шёпот прошелестел и затих в ожидании.

И тут Алексу действительно захотелось рассказать. Какая уже разница, где он, сон это или явь – просто невыносимо было больше перемалывать в гудящей голове одно и то же. Сколько он уже не спал, сколько вчера и этой ночью выпил, куда и зачем вышел из дому? Всё равно.

_________

Она была невыносимо хороша. Разве так бывает, чтобы в обыкновенной обшарпанной поточной аудитории единственного вуза провинциального городка, перед началом скучнейшей лекции (вся ценность которой – возможность незаметно подремать на скамье в последнем ряду) явилось вдруг такое воздушное, нежное и абсолютно белокурое создание в чём-то светлом, изящно перетянутом в талии, словно сама Мэрилин Монро невероятным образом материализовалась из душного воздуха серого бытия…мираж, мечта!

Создание остановилось в задумчивости на верхней ступеньке, потеребило лаковую сумочку, огляделось, грациозно шагнуло – и, легко проплыв несколько метров вдоль длинного стола, опустилось волшебным облаком духов и туманов прямо рядом с ним.

Так всё и началось. Это был даже не роман – чудо, наваждение, несколько недель какой-то иной жизни…Были забыты пивнушки и ночные бары, курилки и тусовки, друзья и девчонки – но стали вдруг жутко притягательными и лекции, и семинары, и занятия в компьютерном классе, а после – прогулки и провожание через весь город по самыми длинным улицам то с разговорами обо всём, то в робком молчании, то даже с чтением на память каких-то стихов (к счастью, не своих). И всё – только для неё и только с ней, всеми мыслями, ощущениями, да и не только… Нет-нет. Даже не подумайте ничего такого, говорю же, – сплошное колдовство и мираж.

И вот, как и положено эфемерной реальности, она исчезла. Точнее, исчезла девушка – реальность осталась, но уже вполне ощутимая. В первый её день он, ничего не понимая, тупо отсидел первую пару, безрезультатно терзая мессенджер телефона, потом поехал на другой конец города, нашёл заветный дом и вдруг спохватился, что не знает номера квартиры…сидел во дворе на детской площадке, потом бродил вокруг до ночи и уже пешком вернулся в общагу. На следующий день всё повторилось, на следующий – тоже, но уже без захода в институт, затем дни смешались, превратившись в тоскливый ряд. Телефон не отвечал, никто из знакомых, их знакомых и даже незнакомых (дворника, соседей) ничего не знал. Нашему герою осталось применить последний, самый старинный и верный способ решения проблемы – и он применил. Где-то покупал, кто-то наливал, с кем-то распивал… а когда в голове чуть прояснялось, шел бродить по тем улицам, которые ещё помнили катастрофически утерянное волшебство.

_________

И вот теперь он здесь, на этой странной площади.

– И ничего не понимаю. Может – и меня уже нет… а?

– Нееет‑т… с‑с-т-тра-ан-ни-к-к…фс-ё е-е-с-с-сть… нап-прас-с-но с-с-сомневаеш-ш-с-я…

– Почему вы называете меня Странником?

– С-с-слиш-ш-ком бе-с-спокиш-ш-с-с-я… не с-спраш-шивай…с-слуш-шай…

Тени снова надвинулись на Алекса, а он обречённо сел прямо на асфальт и закрыл лицо руками. Песок шелестел, тени шептались.

И вдруг поднялся ветер. Сначала легко, а потом всё сильней он словно сдувал и развеивал и облики, и шорохи…Алекс поднял голову: песок в стенах взвихрился, а очертания домов стали колебаться в этом движении, словно дыхание ветра стало дыханием самих зданий. При этом они перемещались, перетекая друг в друга, пока ветер не прошелся по площади последним порывом, выглаживая вокруг неё вогнутое пространство, похожее на гигантский панорамный экран. Затем ветер стих, волны песка будто опали – и Алекс оказался в начале туннеля, уходящего в глубь этого пространства. Там клубилось нечто вроде облаков голубого пара, сквозь который мерцали разноцветные искры.

Он вскочил, надеясь неизвестно на что, а ветер возник снова, уже за спиной, и не сильными, но настойчивыми порывами стал подталкивать его туда, в тоннель.

– Входи, Странник!

Этот голос звучал словно издалека – мелодично и торжественно, и он показался таким знакомым и долгожданным, что Алекс уверенно двинулся вперёд. Через несколько секунд облако обволокло его, а ветер подхватил и увлёк за собой, словно сухой осенний лист…

_________

– Лёёш?

Он напряжённо всматривался в игру теней – они ещё кружились и колебались, но вот сквозь это мелькание проступили очертания знакомой пятиэтажки, кирпичного козырька подъезда, высокой фигурки в кожаной курточке…

–Лёёш?

Алина стояла вполоборота, уже поставив ногу на ступеньку крылечка, смотрела удивлённо, словно не узнавая. Ярко подведённые глаза из-под чёрной чёлки тоже казались какими-то чужими…Она закинула снятый было рюкзачок на плечо и шагнула к нему:

– Всё норм?

А он не мог ни шевельнуться, ни объяснить…Что это было?

– Алина?

Наконец сознание стало восстанавливаться, хотя в глубине его все ещё прятались тени и шорохи. И голоса – её и его собственный – звучали глухо, словно осыпающийся песок.

– Алин, ты здесь…Да нормально всё. Всё хорошо! – слова вдруг запрыгали торопливыми горошинами, – я просто, знаешь...короче, ладно, потом. А ты уже домой? А… завтра нам к первой паре?

– Ну да. Я опоздаю, мне же к зубному…или вообще потом не пойду, говорила же, ну ты чо?

– А, да. Ок, ну…тогда пока?

– Пока, Лёш, – она, уже успокоенная, привычно чмокнула его и скрылась за выкрашенной грязно-синей краской дверью. Тихий щелчок. Тишина. Только с шорохом взметнулись с газона сухие листья.

_________

Странник развернулся и вгляделся в темнеющие проёмы между серыми домами. Потом медленно, а затем быстрее и быстрее зашагал прочь – но не к автобусной остановке, а совсем в другую сторону… туда, куда направлял его, Алекса, осенний ветер и где уже начинал спирально закручиваться мерцающий голубой туман вечно зовущего и вечно несбыточного пути – в песочный город шепчущих теней.