Гараг спал. После сытного обеда всегда хочется спать. Гараг не любил быть исключением из правил. В конце концов, правила придумал не он, не ему и отменять их. Никем не поддерживаемый огонь зафырчал и потух. В пещере стало холодно. Гараг проснулся. В дальнем углу пещеры, состоящем из абсолютно непроницаемой (особенно после того, как потух огонь) тьмы копошилось нечто. От этого нечто исходил неприятный запах – запах опасности, боли. Оно ненавидело Гарага или боялось его… Гараг не знал, но будучи с рождения любопытным малым, поворошил ногой угли костра – огонь покорный воле Гарага разгорелся с новой силой. Гараг удовлетворённо хмыкнул и кивнул головой, затем достал из костра горящий сук и, освещая себе путь огненным мясом, пересёк пещеру. Изменчивые блики огня окрасили в багряный цвет рукотворные стены пещеры, свет факела отразился от маслянистого блеска чёрных, как первозданная тьма, глаз… Огромная ящерица с глубокими, кровоточащими следами когтей на серо-зелёной коже, угрожающе ощерила пасть, не выпуская при этом человека из поля своего зрения.

Гараг испугался. Он никогда ещё не видел таких больших ящериц. Только слышал о них от Ырлуда – старейшины племени. Он говорил, что ящерицы эти злые и коварные твари: они прячутся в засаде, нападают со спины, берут жертву в полукруг и кусают, кусают, кусают… Много охотников славных погибло от их ядовитых зубов, а хвосты их ломают ноги незадачливым воинам, а когти сдирают мясо с костей, а мясо их непригодно в пищу – горькое, ядовитое. Но сейчас ящерица эта лежала истерзанной у ног Гарага, и он, Гараг, мог этого демона убить или подарить ему жизнь. Сел Гараг напротив твари, посмотрел в глаза ей, стал думу думать. Долго думал – сук почти сгорел. Бросил он сук в костёр, заплевался огонь искрами, встал Гараг, взял мясо, на охоте добытое, дал зверю. Услышал радостное чавканье – зверь есть начал. Жить будет, значит. Гараг подошёл к костру, ещё одну головню вытащил, к зверю вернулся.

«Сейчас тебе больно будет», — сказал, — «Терпи. Иначе умрёшь». Зверь послушно кивнул головой – есть продолжал. Гараг головню к ранам прикладывать стал – взвыл зверь, но терпит – на Гарага не бросается. А Гараг прижигать продолжает. Поприжигал, поприжигал – перестал. «Жди», — говорит, — «приду скоро». И ушёл из пещеры.

Вернулся с охапками листьев каких-то, цветов, ягод. Бросил всё на пол, разложил: цветы к цветам, ягоды к ягодам, листья к листьям. Потом листья разобрал по размеру. Какие-то свернул в четверо, какие-то так оставил. На камень большой положил цветы с ягодами, камнем поменьше растирать стал, приговаривать. Вышел из пещеры снова, воды принёс, порошок в воду бросил, золотой вода стала. На огонь поставил – бурлить начала, густеть. Гараг мешает воду да приговаривает. Мазь получилась. Взял он мазь эту да листьями, которые вчетверо сложил, накладывать стал на раны звериные. Зверю приятно, тепло стало – заснул он. А Гараг трудится, рук не покладая – обвязывает тело ящерицы листьями длинными. Туго вяжет, плотно. Перевязал, да и лёг рядом. На лапу зверя голову свою приладил. Уснул.