Сургуч
В кармане ключи, но меня здесь не ждали. Неловко.
Свой дом я покинул на долгих одиннадцать лет.
Моё "воскрешение" для Маргариты — издёвка.
Был молод когда-то, а нынче я болен и сед.
Она в нашей спальне? Шагах в двадцати, не более.
Пьёт кофе без сахара или плетёт макраме?
На тумбочке ваза с драже... Улыбнулся невольно.
«В такие минуты тревожить её я не смел».
И если осталась верна многолетним привычкам,
в гостиной задёрнула шторы и свечи зажгла,
рояль расчехлила и Листа играет, мурлыча,
а, может, хмельным Каберне наполняет бокал.
Имею ли право разрушить момент вдохновенья?
Бокал осушив, Маргарита поставит мольберт
и холст оживит, наполняясь теплом постепенно,
забыв одиночество, в пику бесцветной судьбе.
Я знаю, она не простит и, покуда не поздно,
уйду-ка я прочь, потеряюсь и выброшу ключ.
Никчёмная жизнь моя, как ты глупа и стервозна
с тех пор, как я в сердце впечатал измены сургуч.
