БЕЛЯЕВ*
Гортанней солдатских сапог морозная поступь.
Серого безнадёжнее снежная бездна.
Пальцы перебирают рваный край простыни:
летать поздно - не летать бесполезно,
прозревать сквозь ломаные плечи сада
океаны света, если солнце сломалось,
мало,
но
надо.
Давай просто посидим рядом. -
Знаешь, и я в дерьме копалась,
доводилось одергивать крикливую сволочь,
пыталась.
Пыталась
понять всего лишь -
не понимала:
как в голодную военную мреть
распада осмысленного на доли
приходит ангел к неумеющему умереть
Доуэлю?
Приходит, на вешалке оставляет пальто, крылья.
Говорит:
- Перистые, кучевые - погуляем?
Где бы мы ни были, как бы ни жили,
всегда есть свет.
- Давай, - говорит Беляев.
Снимает корсет, с обрыва прыгает в гиацинтовую воду. -
Раскрываются жабры, другое дыхание.
А тело при стечении лопочущего народу
выбрасывает из розового и золотого на камни
бульвара под липами с листвой лимонной,
с вчерашними газетами, кричащими немо.
Взмахиваешь руками - и миллионы
людей открывают в себе небо.
Рассматривают принесенные тобой жемчужины.
Засыпают братскую могилу порошей.
Мать в окошко зовёт ужинать.
- Иди же, не бойся, мой хороший. -
Отвязываешь от аорты
Земли голубой шар.
В город входят войска,
всматриваются в лица детей автоматчики. -
Шаркает сбившая ноги душа
не разучившегося мечтать мальчика,
слетает на пруд лебединый остывшим листом.
На краю простыни негромко постреливают.
Но Доуэля не может остановить ничто.
Доуэль вне притяжения, вне времени.
* писатель-фантаст,
болел туберкулезом позвоночника,
умер от голода в Пушкине зимой 1942 года, похоронен в братской могиле.
