- Да идите вы!

 

Кое-как отбившись от бомжеватого вида персонажей, Шут из последних сил добежал до реки. Найдя безлюдный заливчик, защищëнный зарослями камыша, смог наконец немного отдышаться. Он разделся и упал в песок. Колпак откатился в сторону, явив миру длинные локоны его хозяйки. Шут предпочитал прятать их, не давая шанса окружающим пялиться и обсуждать свой внешний вид. Да и выживать в королевстве было комфортнее будучи "мальчиком", а не нежной барышней.

 

Он перевернулся на спину. Песок приятно грел кожу, ветер ласково сдувал песчинки с живота и красивой груди. Шумел камыш. Лениво переквакивались лягушки. Внезапный треск нарушил безмятежное существование Шута. Кто-то раненым лосем протаранил камыши и упал в воду, хлеща по ней всеми конечностями и отфыркиваясь.

 

Шут молниеносно напялил барахло, спрятал волосы под колпак и замер, с любопытством вглядываясь в речную гладь.

 

"Лось" перестал молотить по воде и теперь с наслаждением покачивался на поверхности, что-то мурлыча себе под нос. Вскоре он поплыл назад и выбрался на берег.

"Вот это да", - смутился Шут и еле отвëл взгляд от открывшихся деталей тела неожиданного визави.

 

Джокер, а это был он, неспешно надел на мокрое тело камзол со штанами и удалился с видом человека, довольного жизнью и собой.

 

Под впечатлением от увиденного, Шут долго сидел на песке, тараща глаза и вспоминая сочное... крепкое... мужское...

Если б ты́ был мертвецки пьян...

 

Он поднялся и побрёл на поиски ночлега.

Шут добывал себе на пропитание, жонглируя мандаринами на улицах и во дворах королевства. Какова же была его радость, когда он снова увидел Джокера. Тот разгуливал по базарчику, переходя от одного прилавка к другому, громко ругаясь с продавцами и пробуя разную снедь, постепенно наедаясь.

 

Шут спрятался за спинами простолюдинов, не упуская из вида лохматую голову. Наконец Джокер заметил нескладного непонятно кого. И когда Шут брëл за ним на расстоянии нескольких шагов, вдруг развернулся и пошёл навстречу. Шут растерялся и, заливаясь румянцем, смотрел на направляющегося к нему Джокера. Внимательно оглядев преследователя, тот неожиданно улыбнулся и предложил вдвоём снимать комнату, в которой временно обитал. Шут лихорадочно соображал, как быть. Но в голове настойчиво крутилась строчка из поэмы, сочинённой им на берегу реки. И он согласился.

 

Теперь ему не нужно было бояться бомжей и собак. С ними Джокер легко расправлялся, одним видом наводя священный трепет на всë живое в округе. Некогда беспризорный Шут отчего-то всей душой прилепился к эрудированному, весёлому парню. Вечерами, когда тот был дома, не уставал слушать его бесконечные истории, размешивая в кружке чай из мандариновой кожуры.

 

В один из таких вечеров Шут рассказал Джокеру о принцессе. Зачем, он не смог бы объяснить даже самому себе. Просто почувствовал, что так надо.

Шут стоял у окна, расчёсывая локоны старым деревянным гребнем, и невесело размышлял, где бы достать немного еды на ужин. За дверью послышались шум и пьяное пение. Едва он успел спрятать волосы под колпак с бубенцами, как в комнате, стискивая горлышко бутылки, появился Джокер. Он еле стоял на ногах и выплёвывал из себя арию Мистера Икс, хотя терпеть не мог петь.

 

- Живу без ласки,

Боль свою затая!

Всегда быть в маске

Судьба моя-а-а...

 

Насчёт ласки Джо слегка лукавил. Многие девушки королевства были не прочь отведать джокерского тела. Неудивительно, ведь такого ловеласа ещё нужно поискать.

 

Шут подхватил его, согнувшись под весом относительно немаленькой ноши. Джо был старше и он уже был мужчиной. С трудом, но Шут всё же дотащил его до своей кровати и бережно свалил на подушки. Это ничего, что ему самому опять придётся спать на стульях, ведь вторую кровать заложили в ломбард. Он был счастлив уже оттого, что Джо в кои-то веки ночует дома.

 

Если б ты был мертвецки пьян...

 

Шут потряс головой, отгоняя навязчивую мысль, и принялся стягивать с Джокера ботинки.

 

Сегодня они повеселились на славу. Приручили двух драконов и носились, как на байках, по окрестностям, развлекая межгалактические корабли песнями Шаинского. Драконы радостно плевались огнём и прожигали дыры во Млечном Пути. В экстазе приятели едва не обрушили Звёздный мост, предназначенный для свиданий во времени. Снесли перила и кое-где поломали сваи. Потом Джокер зарулил в кабак, отправив Шута домой.

 

И вот теперь он вернулся, был вдрызг и бредил, повторяя во сне имя принцессы. Джокер был влюблен в неё. И об этом знал только Шут.

Принцесса Перадора, Мелисента Мелиотовна, отличалась умом и сообразительностью. А ещё скромностью и красотой. Первое дополняло второе, а третье не мешало четвёртому.

 

Жизнь в королевстве была не так чтобы очень забавной. Увеселений не было почти никаких. Дни проходили в занятиях танцами, рукоделии и скучной болтовне с фрейлинами. Единственно сто́ящим развлечением было волшебное зеркало, подаренное магом в день рождения принцессы. В нём Мелисента однажды увидела Его...

О заседании порицательного совета стало известно на всей территории королевства. В расклеенных афишах предлагалось обсуждение недостойного поведения двух известных особ, приведшего к разрушению Звёздного моста. Во всём Млечном Пути зияли дыры, висели лохмотья созвездий. А мост пришёл в совершеннейшую негодность, и теперь на нём нельзя было назначать свидания влюблённым из разных галактик. Под угрозой срыва оказалась и встреча принцессы с Сэмом, парнем из Зазеркалья, которого она увидела в волшебном зеркале.

 

Пришли все. Пропустить такое зрелище не пожелал никто.

 

Секретарь постучал молоточком по лысине, призывая к тишине:

- Тема сегодняшнего заседания: ремонт Звёздного моста. Прошу вызвать нарушителей!

 

В залу ввалился Джокер с неопознанной лысой зверюгой на плече. Он равнодушно глядел на любопытных зрителей и отпускал непристойные шуточки. За ним, тряся бубенцами от смеха, волочился Шут. Оба делали вид, что только проснулись и совершенно ни при чём.

 

- Джокер, Шут. Вы приглашены для дачи объяснений. И перестаньте ржать.

 

Джокер почесал зверюгу за ухом, сложил руки на груди и заговорил:

- В древние-предревние времена, когда земля была плоской, а шутки круглыми...

 

Шут маячил у него за спиной, выражая протест тем, что выкладывал из карманов мандаринки и жонглировал, создавая видимость интерактивного фона.

 

- Достаточно, - секретарь вновь постучал молоточком по лысине, а затем посильнее, найдя звук недостаточно громким. - Вы двое наказаны и обязуетесь залатать все дыры в космосе и на Звёздном мосту.

 

Джокер по-мушкетёрски отсалютовал принцессе, Шут мрачно подобрал мандарины, и оба скрылись за дверями.

Джокер уже причесался и даже надел под камзол майку. Предстоящий визит к Мелисенте его отчаянно волновал, он то и дело мучил Шута беспокойными вопросами о своей внешности. В конце концов тот упёрся циничным взглядом в потолок, захлопнув рот. Не отказавшись, однако, сопровождать Джокера до дворца.

 

С рулоном подмышкой Джокер пробрался в покои и представил принцессе чертёж моста с новыми перламутровыми перилами, дополнительными велодорожками и освещением в ночное время.

 

- Я тут это... того... принёс вот, - обычно разговорчивый Джокер вдруг оробел.

 

Девушка взглянула на него внимательно, почувствовав тепло в районе сердца. "А он симпатичный", - решила она и немножко влюбилась. И когда Джокер, алый от смущения, предложил покататься на драконе, с радостью согласилась, передумав встречаться ещё с кем бы то ни было.

 

Непривычно было лицезреть принцессу в косухе и дырявых перчатках Шута. Тому пришлось остаться в одной жилетке и шейном платке. Мелисента обхватила Джокера за талию, он подмигнул Шуту, и дракон газанул с места.

Четвёртое солнце опустилось за горизонт. Сумерки накрыли королевство. Под деревом, дрожа от холода и обняв коленки, горько плакал Шут. Вытерев глаза, он снял колпак, распустил длинные шёлковые волосы и, собрав инструменты в мешок, полез на небо. Звёзды слабо освещали путь, верёвочная лестница раскачивалась и затрудняла подъём. Но он упорно лез и лез вверх, чтобы снова починить их Звёздный мост.

Наше повествование остановилось на том, как Джокер укатил с Принцессой на драконе, а Шут полез ремонтировать Звёздный мост.

 

С той поры Джокер почти не появлялся дома, проводя во дворце всё свободное время.

Шут делал неуклюжие попытки как-то обратить на себя внимание: готовил на костре любимую джокеровскую яичницу с перцем, рисовал волосатых улиток на стене... У него даже получилось каким-то чудом выкупить из ломбарда кровать, заработав деньги жонглированием на улицах.

 

Он ждал.

Солнце всходило и закатывалось, почки вылуплялись, листья опадали. Шли месяцы, дни, минуты.

 

Кровать Джокер тут же перевёз на другую съёмную квартиру. Яичницу спешно проглатывал и, ссылаясь на неотложные дела, снова пропадал на несколько дней.

 

Шут ждал.

Впрочем, не надеясь уже ни на что. Ему только и было нужно, чтобы тот был счастлив. За это ничего не жалко было отдать.

 

Даже кровать.

Между тем, в королевстве произошло что-то невероятное. Приехал цирк. С кунсткамерой. Толпы желающих валили поглазеть на артистов и невиданных существ в банках.

 

"Вот оно!" - обрадовался Шут.

 

Он не вылезал из клеток с уродцами и монстрами. Казалось, он искал их всю жизнь. Это то, чего ему так не хватало.

С какой-то странной зловещей улыбкой Шут изучал содержимое баночек и колб. Щекотал мордочки и дёргал хвосты. Он будто попал домой после бесконечных скитаний.

 

Какой-то карлик повадился неотрывно бродить за ним по пятам. Шут сначала с подозрением косился, а потом они подружились. Это произошло в тот самый день, когда карлик спас Шута от твари, высунувшей язык из банки и чуть не затянувшей его к себе, уцепившись за локоны.

 

После этого Шут "изменившимся лицом бежал пруду" и коротким ножом, стянутым с королевской кухни, обкромсал всю красоту, оставив на голове жалкие безобразные клочки. Длинные волосы упали в воду и тотчас были утянуты на дно довольными ундинами.

 

Кунсткамера притягивала Шута с непонятной силой. Тихий шёпот звал и вызывал предвкушение. Со временем он стал похожим на всех этих чудовищ. У него вытянулось лицо и наросла чешуя. На пару с карликом они наводили ужас на местных прохожих и бродячих псов.

Шут уехал с цирком, став управляющим Кунсткамерой.

Кажется, у него теперь всё хорошо.

И хвост на месте.