Стихи Иоганна Гете

Когда-то, гневом обуян,Решил наш здравый разум:«Ни папа римский, ни султанНас не страшат указом!» Три века ищет римский плутПрореху в нашем стане,Но хитрецу отпор даютВсе немцы-лютеране. Не для того ли наградилМеня господь талантом,Чтоб в песнях и в науке былЯ вечным протестантом?

Для доброго дела собрались мы тут,Друзья мои! Ergo bibamus*!Беседа прекрасна, стаканы поют.Дружнее же: Ergo bibamus!Вот слово, что славу стяжало давно,Оно полнозвучно и смысла полно,Как эхо пиров вдохновенных, оно,Священное Ergo bibamus! Сегодня при встрече с любезной моейПодумал я: Ergo bibamus!Я к ней, а коварная в дом поскорей,-Вздохнув, я подумал: Bibamus!Случится, любезна красотка со мной,Случится, лишит поцелуя порой,Мирит меня, братья, с превратной судьбойОтрадное Ergo bibamus! Бьет час мой, судьба нам разлукой грозит,Друзья мои! Ergo bibamus!Но легок багаж мой, и славно звучитСтократное Ergo bibamus!Пусть скряга гроши зажимает в кулак,Кто весел, друзья, тот уже не бедняк-Разделит с веселым свой смех весельчакПод дружное Ergo bibamus! Так что же еще в заключенье сказать?Одно только: Ergo bibamus!День этот отметим опять и опятьТоржественным нашим: Bibamus!Как радость, рассвет в наши двери войдет,Рассеется сумрак, и день расцветет,И солнце начнет свой священный полетС божественным Ergo bibamus! (1810)__________________[Ergo bibamus! — А посему выпьем! (лат.)]

Того во имя, кто зачал себя,В предвечности свой жребий возлюбя;Его во имя, кто в сердца вселилЛюбовь, доверье, преизбыток сил;Во имя часто зованного здесь,Но – в существе – неясного и днесь: Докуда слух, докуда глаз достиг,Лишь сходное изображает лик,И пусть твой дух как пламя вознесен,Подобьями довольствуется он;Они влекут, они его дивят,Куда ни ступишь – расцветает сад.Забыты числа, и утрачен срок,И каждый шаг как вечности поток.

Пусть ни привета, ни письма от сынаУже давно не получала ты,Не дай в душе сомненью зародиться,Не думай, что сыновняя любовьИссякла. Нет, как вековой утес,Что бросил в море свой гранитный якорь,Не сдвинется, хоть волны набегают,То ласковы, то сумрачны и бурны,Его громаду силясь расшатать,Так нежность никогда уйти не можетИз сердца моего, хоть море жизни,То шумно пенясь под бичом страданий,То кротко зыблясь под лучами счастья.Ее своим разливом захлестнулоИ не дает ей выглянуть на солнцеИ, засверкав неомраченным светом,Твоим очам явить, как безгранично,Как глубоко тебе твой предан сын.

В покое брачном, в полумраке,Дрожит Амур, покинув пир,Что могут россказни и вракиСмутить постели этой мир.Свечам урок священный задан —Вам чистый трепет передать,Разлит в алькове нежный ладан,Пора любимую обнять. Как сердце бьется в такт стариннымЧасам, торопящим гостей.Как хочется к устам невиннымПрипасть всей силою своей.Как долго ждал ты этой встречиИ таинств ласковых молил;Амур, залюбовавшись, свечиНаполовину пригасил. Целуешь ты нетерпеливоЛицо, и плечи ей, и грудь,Ее неопытность пуглива,Но страстью можно ли спугнуть?Раздеть ее одним движеньем —Быстрей, чем смог бы сам Амур!И вот, лукаво, но с почтеньемГлаза отводит бедокур. 1767

Взором вымолвлю в молчанье,Что уста не скажут ввек,Трудно, трудно расставанье,Пусть я — сильный человек! Грустен будет в то мгновеньеСам любви залог живой:Томно рук прикосновенье,Поцелуй не жарок твой. Было время, ротик нежный —Как он мог меня зажечь!Так фиалочки подснежнойНам мила простая речь. Мне ж не плесть тебе веночек!Не дарить, как прежде, роз.Нас, Франциска, мой дружочек,Средь весны убил мороз.

В глухом лесу на дубе, что когда-тоБыл громом свален и разбит,Я твоего оплакиваю брата,Чей прах от нас так далеко зарыт. Он ждал, придя к поре осенней,Награды за свои дела,Но смерть, не зная сожалений,Все унесла. И ты не плачешь? — Долгое прощаньеНадежду отняло. Господь его, любя,Взял на небо допреж тебя.Ты видел — и завидовал в молчанье. Но чей там скорбный крик? — Я самЛечу душой к его могиле.О, не ее ли сердце тамКричит — в его могиле? Так безутешна, так бледна,Лишась надежды, счастья, мира,Лишь на тебя, господь, надеется она,Красивейшая меж красавиц мира. Кто прекратит ее мученье?С небесной высоты взгляниИ смерть пошли ей в утешеньеИль жизнь усопшему верни. Дай ей опору в час ужасный,Ты — милосердье, ты — любовь.Ты видишь, вся вина несчастной —Ее священная любовь. Она к венцу была уже готова,С любимым слив себя навек,Но князь, едва взглянув сурово,Их путь пресек. Князь! Жизнью жертвовали люди,Твоей покорствуя причудеИ все прощая злой судьбе.Но чувство, мысль, но мощь рассудкаЗамкнуть тобой! — иль это шутка?Бог отомстит за них тебе! Прекрасным сердцем так страдал он!Впервые слова не сдержал он,Он слова, данного любимой, не сдержал,Хоть прежде, чем он дал ей слово,Уже не мыслил он иного:Уже он ей навек принадлежал. Он говорил: пока насилье правит,Мне на земле с тобой не быть.Но смерть моя тебя избавитОт страха, что могу я разлюбить.Прости! Найдя мой крест — я знаю, сердцем нежный,Прольет слезу над верностью моей,Но тирания тем скорей,Хоть я простил ей неизбежныйКонец мой, повернет коняИ, злобясь, прочь поедет от меня. 1767

Вернусь я, золотые детки,Не усидеть мне, видно, в клеткеГлухого зимнего житья. У камелечка мы присядем,На сто ладов веселье сладим,Как божьих ангелов семья. Плесть будем малые веночки,Цветочки связывать в пучочки,Ребенком стану с вами я.

Порой уныло я брожу,Измученный тоской,А вот на Кристель погляжу —Все снимет как рукой.И отчего, я не пойму,Сильней день ото дня,За что, зачем и почемуОна влечет меня? Дуга бровей. Лукавство глаз.Свежа и хороша.Лишь стоит посмотреть — тотчасЗаходится душа.А губы ярких роз алей,Нежнее, чем цветок.Есть кое-что и покруглейЕе румяных щек. Я в танце смог ее обнять,Прижать к себе плотней.Летит земля, и не унятьМне радости своей.Она, от пляски во хмелю,Ко мне прильнет сама.И я подобен королюИ счастлив без ума! Я нежный взгляд ее пойму —А в нем любовь и страсть.Ее покрепче обниму,С ней нацелуюсь всласть.И вспыхнет жар в моей крови —Так я в нее влюблен.И я бессилен от любвиИ от любви силен. Все ненасытней с каждым днемЯ к ней одной стремлюсь.За то чтоб ночь с ней быть вдвоем —Всем в мире поступлюсь.Откажет мне она и впредь,Тогда, того гляди,Не прочь я даже умереть,…Но на ее груди.

Скоро встречу Рику снова,Скоро, скоро обниму.Песня вновь плясать готова,Вторя сердцу самому. Ах, как песня та звучалаИз ее желанных уст!Как надолго замолчала!Долго, долго мир был пуст. Мучусь скорбью бесконечной,Если милой нет со мной,И глубокий мрак сердечныйНе ложится в песен строй. Только ныне чистым, старымСчастьем сердце вновь полно.Не сравнится с этим даромМонастырское вино!

И цветочки и листочкиСыплет легкою рукой,С лентой рея в ветерочке,Мне богов весенних рой. Пусть, зефир, та лента мчится,Ею душеньку обвей;Вот уж в зеркало глядитсяВ милой резвости своей. Видит: розы ей убором,Всех юнее роз — она.Жизнь моя! Обрадуй взором!Наградишь меня сполна. Сердце чувства не избудет.Дай же руку взять рукой,Связь меж нами да не будетСлабой лентою цветной.

Боюсь, дружок Тереза,Как острого железа,Твоих сердитых глаз!И все ж, когда ты водишь,Ты вмиг меня находишь.Но почему меня как раз? Поймав меня, в смущеньеПрижмешься на мгновенье,И в лад стучат сердца!Но вот повязка сбита,И снова ты сердитоГлядишь на бедного слепца. Мечусь я, спотыкаюсь,На стены натыкаюсьВ веселой кутерьме.Твоей любви молю я,Не то, всегда горюя,Блуждать я буду, как во тьме.

Кто храним всемощным гением,Ни дожди тому, ни громСтрахом в сердце не дохнут.Кто храним всемощным гением,Тот заплачку дождя,Тот гремучий градОкликнет песней,Словно жавронокТы там в выси. Кто храним всемощным гением,Тот взнесен над топким иломНа крылах зардевших;Вдаль шагнет он,По цветам ступая,Чрез Девкальоновы хляби,Змея раня, свеж, смел,Аполлон Пифийский. Кто храним всемощным гением,Тот согрет родимыми крылами,Лишь задремлет на скале,Тот от мрака застлан опереньемВ срок полуночный в бору.Кто храним всемощным гением,Тот теплом спеленатВ снег и в вьюгу;По теплу тоскуют музы,По теплу сестры-грации. Ко мне слетайтесь, музы,Роем радостным!Это — влага,Это — суша,Это — сын текучих вод и суши,Я по ним ступаю,Брат богам! Вы чисты, словно сердце влаги,Вы чисты, как руда земная,Вы со мною, и парю яИ над влагой, и над сушей,Брат богам! И он вернется,Тот поселянин, черный, горячий?И он вернется, вновь доверясьТвоей опеке, Бромий-праотец,И теплу очага родного?Вернется — бодрый?А я, к кому вы благи,Грации и легкие музы,Ко всем приукрашен, чем вы,Камены и грации,В благости божественной,Взор пленяя, рядили мир,-Вернусь — разбитый? Бромий-праотец,Гений зиждущийСтолетья вольного!Ты — что жар душиПиндару был,Чем землеФеб-Аполлон стал. Рдей! Рдей! Скрытый пламень,Пламень сердца,Мой оплот!Рдей навстречуАполлону,А не тоОн холодноОбойдет тебя приветом.Уязвленный,Он следит, как иглы кедраЗеленеютБез него. Что ж тебя зову позже всех?Ты, в ком песнь ожила,Ты — предел, ей данный,Ты — ее родник,Зевс Увлажняющий!Ты, ты в песнях журчишь!Стороной бежитШум кастальских водДля бездельников,Смертно-счастливых,Чуждых тебе,Нас окунувший в блескЗевс Увлажняющий. В роще вязовой,Нет! не встретишьсяС кротким голубемНа простертой руке,Лаской роз увенчав чело,Ты — ему, сладкоустомуАнакреону,Бог, бурей дохнувший. И у тополяВ сибаритской стране,Там, где у горЛоб усмугляется солнцем,Не был тобой пронзенВ розах тонущий,Медом плещущий,Нежно манящийФеокрит. Но когда в ристалищеГром колес огибал цель —Ввысь взвит,Славой рдея,Бич удалых юнцов!И крутил прах,Словно с отважных горГрад ударял ниц,-Рдея, страх и доблесть множил,Пиндар,Ты.- Рдея? Скудный дух!Там, над холмами,Горняя мощь!Но пыл иссяк:Вот он, очаг мой!К нему б добраться.

Путешественник Благослови господьТебя, младая мать,И тихого младенца,Приникшего к груди твоей.Здесь под скалою,В тени олив твоих приютных,Сложивши ношу, отдохнуОт зноя близ тебя. Поселянка Скажи мне, странник,Куда в палящий знойТы пыльною идешь дорогой?Товары ль городскиеРазносишь по селеньям?Ты улыбнулся, странник,На мой вопрос. Путешественник Товаров нет со мной.Но вечер холодеет.Скажи мне, поселянка,Где тот ручей,В котором жажду утоляешь? Поселянка Взойди на верх горы:В кустарнике, тропинкойТы мимо хижины пройдешь,В которой я живу;Там близко и студеный ключ,В котором жажду утоляю. Путешественник Следы создательной рукиВ кустах передо мною.Не ты сии образовала камни,Обильно-щедрая природа. Поселянка Иди вперед. Путешественник Покрытый мохом архитрав!Я узнаю тебя, творящий гений!Твоя печать на этих мшистых камнях. Поселянка Все дале странник. Путешественник И надпись под моей ногой!Ее затерло время!Ты удалилось,Глубоко врезанное слово,Рукой творца немому камнюНапрасно вверенный свидетельМинувшего богопочтенья. Поселянка Дивишься, странник,Ты этим камням?Подобных многоБлиз хижины моей. Путешественник Где? Где? Поселянка Там, на вершине,В кустах. Путешественник Что вижу? Музы и хариты. Поселянка То хижина моя. Путешественник Обломки храма! Поселянка Вблизи бежитИ ключ студеный,В котором воду мы берем. Путешественник Не умирая, веешьТы над своей могилой,О гений! над тобоюОбрушилось во прахТвое прекрасное созданье…А ты бессмертен. Поселянка Помедли, странник, я подамКувшин, напиться из ручья, Путешественник И плющ обвесилТвой лик божественно-прекрасный.Как величавоНад этой грудою обломковВозносится чета столбов!А здесь их одинокий брат.О, как они,В печальный мох одев главы священны,Скорбя величественно, смотрятНа раздробленныхУ ног их братий!В тени шиповников зеленых,Под камнями, под прахомЛежат они, и ветерТравой над ними шевелит.Как мало дорожишь, природа,Ты лучшего созданья своегоПрекраснейшим созданьем!Сама святилище своеБесчувственно ты раздробилаИ терн посеяла на нем. Поселянка Как спит младенец мой!Войдешь ли, странник,Ты в хижину моюИль здесь на воле отдохнешь?Прохладно. Подержи дитя,А я кувшин водой наполню.Спи, мой малютка, спи. Путешественник Прекрасен твой покой…Как тихо дышит он,Исполненный небесного здоровья.Ты, на святых остаткахМинувшего рожденный!О, будь с тобой его великий гений!Кого присвоит он,Тот в сладком чувстве бытияЗемную жизнь вкушает.Цвети ж надеждой,Весенний цвет прекрасный!Когда же отцветешь,Созрей на солнце благодатномИ дай богатый плод! Поселянка Услышь тебя господь!.. А он все спит?Вот, странник, чистая водаИ хлеб, дар скудный, но от сердца. Путешественник Благодарю тебя.Как все цветет кругомИ живо зеленеет! Поселянка Мой муж придетЧерез минуту с поляДомой. Останься, странник,И ужин с нами раздели. Путешественник Жилище ваше здесь? Поселянка Здесь, близко этих стенОтец нам хижину построилИз кирпичей и каменных обломков.Мы в ней и поселились.Меня за пахаря он выдалИ умер на руках у нас…Проснулся ты, мое дитя?Как весел он, как он играет!О милый! Путешественник О вечный сеятель, природа,Даруешь всем ты сладостную жизнь,Всех чад своих, любя, ты наделилаНаследством хижины приютной!Высоко на карнизе храмаСелится ласточка, не зная,Чье пышное созданье застилает,Лепя свое гнездо.Червяк, заткав живую ветку,Готовит зимнее жилищеСвоей семье.А ты среди великихМинувшего развалинДля нужд своих житейскихШалаш свой ставишь, человек,И счастлив над гробами!Прости, младая поселянка! Поселянка Уходишь, странник? Путешественник Да бог благословитТебя и твоего младенца! Поселянка Прости же, добрый путь! Путешественник Скажи, куда ведетДорога этою горою? Поселянка Дорога эта в Кумы. Путешественник Далек ли путь? Поселянка Три добрых мили. Путешественник Прости!О, будь моим вождем, природа,Направь мой страннический путь!Здесь над гробамиСвященной древности скитаюсь.Дай мне найти приют,От хладов севера закрытый,Чтоб зной полдневныйТополевая рощаВеселой сенью овевала.Когда ж в вечерний часУсталый возвращусьПод кров домашний,Лучом заката позлащенный,—Чтоб на порог моих дверейКо мне навстречу вышлаПодобно милая подругаС младенцем на руках.

Видишь горный ключ?Солнца лучЯрко блещет в нем.Духи небаМощь его вспоилиМеж утесовИ кустистых чащ. Свеж, блестящ,В пляске из-за тучиВыбежав на скалы,Счастлив, шалый,Синью неба. Мчится вниз по узким тропкам,Прыгает по гальке пестройИ, как юный вождь пред войском,Кличет братские потокиЗа собой. И везде цветут цветы,Где прошел он легким шагомИ долинуОживил своим дыханьем. Но его ни дол тенистыйНе удержит,Ни цветы, к его коленямЛьнущие с любовной лаской.Он, змеясь, бежит и рветсяНа равнину. И, сзываяВсе ручьи в объятья дружбы,Он, серебряный, сверкаетНа сверкающей равнине,Так что реки на равнинеИ ручьи, с холмов сбегая, Радостно рокочут: «Брат!Брат, возьми с собою братьев!К старику отцу возьми нас,В распростертые объятьяОкеана —В вечность, жаждущую тщетноВсех обнять, кто к ней стремится.Нас в пути песок пустыниПожирает, с неба солнцеНашу кровь сосет, холмы насПревращают в пруд! Возьми нас,Уведи нас, брат, с равнины,Как увел ты горных братьевС гор в объятия отца». «Все ко мне!» —И вот могучий,Полноводный, целым кланомВознесенный, царь идет!И в стремительном триумфеОн дает названья странам,Воздвигает города.Нарастая в беге шумном,Башен огненные кроны,Зданий мраморных громады —Все в избытке буйной силыОставляет за собой. На плечах огромных АтласК небу взнес дома из кедра,Над его главой со свистомТреплет ветер сотни флагов —Признаки его величья. Так своих несет он братьев,И детей, и тьмы сокровищ,Бурно брызжущий восторгом,даль, где ждет Зиждитель нас.

Шлю тебе нынче старого Гёца —Надеюсь, что место на полке найдетсяСреди книжек, коим — почет и честь(Или тех, что ты не собрался прочесть),Славно работа шла у меня —Утром, ночью, в разгаре дня,А нынче мне, в общем, радости малоВ том, что «Гёца» публика прочитала.Ведь именно так бывает с детьми:Всего приятнее, черт возьми,Когда кругом — темнота и тишь,И ты их с женушкой мастеришь,—Это занятие — самое дельное,А дальше — крестины и колыбельные.Если хотите, не верьте мне,И пусть вам будет приятно вдвойне.Я слышал, что ты даешь спектакли,Разные пьесы ставишь — не так ли? —Перед страной, столицей, вельможами(Что в театр приходят с постными рожами).Так разыщи же в своем домуДельного парня и выдай емуРоль моего любезного Гёца —Шпагу и шлем, — авось не собьется.Роль Вейслингена — другому выдайВместе с расшитою хламидой,Со шпагой — совсем на испанский лад:Ноздри раздуты, глаза горят.Среди бабенок он будет прославлен,Когда покажет, как был отравлен,И прошу мою благодарность принятьЗа то, что со сцены не будет вонять.Наведи на похабщину малость глянца —Сделай задом — ж…, мерзавцем — заср…,И, как прежде, со рвением и охотой,В том же духе всю пьесу мою обработай.

С утеса молодой орелПустился на добычу;Стрелок пронзил ему крыло —И с высоты упалОн в масличную рощу.Там он томилсяТри долгих дня,Три долгих ночиИ содрогалсяОт боли; наконецБыл исцеленЖивительным бальзамомВсеисцеляющей природы.Влекомый хищничеством смелым,Приют покинул свой:Он хочет крылья испытать.Увы! они едваЕго подъемлют от земли —И он, в унынии глубоком,Садится отдохнутьНа камне у ручья.Он смотрит на вершину дуба,На солнце, на далекийНебесный свод —И в пламенных его глазахСверкают слезы. Поблизости, между олив,Крылами тихо вея,Летали голубь и голубка.Они к ручью спустилисьИ там по золотомуПеску гуляли вместе.Водя кругомПурпурными глазами,Голубка наконецПриметила сидящего в безмолвномУнынии орла.Она товарища тихонькоКрылом толкнула,Потом, с участием сердечнымВзглянувши на страдальца,Ему сказала:«Ты унываешь, друг!О чем же? Оглянись — не все ли,Что нам для счастьяПростого нужно,Ты здесь имеешь?Не дышат ли вокруг тебяБлагоуханием оливы?Не защищают ли зеленойПрозрачной сению своейОни тебя от зноя?И не прекрасно ль блещетЗдесь вечер золотойНа мураве и на игривыхСтруях ручья?Ты здесь гуляешь по цветам,Покрытым свежею росою,Ты можешь пищуСбирать с кустов и жаждуВ струях студеных утолять.О друг, поверь,Умеренность — прямое счастье!С умеренностью мыВезде и всем довольны».«О, мудрость, — прошептал орел,В себя сурово погрузившись,—Ты рассуждаешь, как голубка».

Когда бы клад высоких силВ груди, звеня, открылся!И мир, что в сердце зрел и жил,Из недр к перстам пролился! Бросает в дрожь, терзает боль,Но не могу смириться,Всем одарив меня, изволь,Природа, покориться! Могу ль забыть, как глаз обрелНежданное прозренье?Как дух в глухих песках нашелИсточник вдохновенья? Как ты дивишь, томишь меняТо радостью, то гнетом!Струями тонкими звеня,Вздымаясь водометом. Ты дар дремавший, знаю я,В моей груди омылаИ узкий жребий для меняВ безбрежность обратила!

«Марш в чулан!» — кричал отец,И гремел засов.Жил я там, полумертвец,Тысячи часов.Там и подрастал. Там в мечтах я утопал:Рыцарский турнирТам выигрывал не раз,Там объездил мир,Словно принц Бекас. Замок кой-какой возвел,Кой-какой пожегИ драконов, где нашел,Взял на коготок.Да, я был герой! Под Парижем — боже мой —Спас я де Треску,И была со мной нежна,Позабыв тоску,Де Треска, княжна. Поцелуи милых уст —Истинный нектар.Я влюбился, будь я пуст!Я принес ей в дарСказки всей земли. Ах! княжна, увы, вдали.Увели. Куда?Иль ушла сама?Как пройти туда?Я сойду с ума!

К девчонке моей я свел дружка,Хотел угодить дружищу;В ней любо все, с ней жизнь легка —Теплей, свежей не сыщешь. Она на кушетке в углу сидит,Головки своей не воротит;Он чинно ее комплиментом дарит,Присев у окна, напротив. Он нос свой морщил, он взор вперялВ нее — с головы до пяток.А я взглянул… и потерялУма моего остаток. Но друг мой, трезв, как никогда,Меня отводит в угол:«Смотри, она в боках худаИ лоб безбожно смугл». Сказал я девушке «прости»,—И молвил, прежде чем идти:«О боже мой, о боже мой,Будь грешнику судьей!». Он в галерее был со мной,Где дух костром пылает;И вот уже я сам не свой —Так за сердце хватает. «О мастер! мастер! — вскрикнул я.—Дай ему счастья, боже!Пускай вознаградит тебяНевеста, всех пригожей». Но критик брел, учен и строг,И, в зубе ковыряя,Сынов небесных в каталогВносил, не унывая. Сжималась в сладком страхе грудь,Вновь тяжела мирами;Ему ж — то криво, то чуть-чутьНе уместилось в раме. Вот в кресла я свалился вдруг,Все недра во мне пылали!А люди, в тесный сомкнувшись круг,Его знатоком величали.

Ценитель Что ж, друг мой? Славно! НоВесь левый контурНе вяжется с правым:Здесь высок чуть-чуть,Здесь в ширь пошло.Здесь морщится немного.И улыбкаНе схвачена.Мертво покуда! Художник Так научите же,Как стать совершенней!Где он, источник естества,Черпнув в которомМне жизнь и небоВручить удалось бы перстам?Чтоб дух божественныйМоей рукойСоздать умудрился бТо, что, припав к жене,Я в силах, с зверем наравне, свершить. Ценитель То — дело ваше. Художник Так.

I Художник Не могу! Не хочу! Сил больше нет!Писать этот мерзостный облик, этот ужасный портретВ столь дивное утро — не грех ли тяжкий,Когда еще спят мои бедняжки…Любезная женушка! Милые дети! Аврора! Мир тобой пробужден!Плачу от счастья: взор мой к тебе пригвожден,Сердце молодо бьется, тебя приветя! Моя богиня! Здесь, пред ликом твоим,Вновь я счастьем юности одержимИ в душе своей, и в мыслях своихОсязаю тебя, как влюбленный жених.Ты моя, когда я тебя пишу.Ты — это я. Нет, больше, чем я. Лишь тобой дышу.Владычица мира! Первозданная суть красоты!Неужто за подлые деньги мной будешь покинута ты,Чтоб какой-нибудь дурень, по моей же вине,Тебя укрепил на цветастой стене?!Ах, дети мои! Помоги им, нищим…Попадешь ты в гостиную к богачу,И мы с него контрибуцию взыщем.Глядишь, на хлеб и получу.Но купивший тебя не обладает тобой!Ты — во мне, о ниспосланная судьбой,Мать природы, свет Радости всеземной!От тебя в упоеньеПребываю в блаженнейшем опьяненье! Ребенок А-а! Художник Господи! Жена О, уже день!Поди-ка, если тебе не лень,Воды принеси, наколи дровишек.Надо суп сварить для детишек. Художник Моя богиня! Старший сын Отец, я — с вами. Художник Ты?! Сын Я. Художник Сходи-ка, брат, за дровами. II Художник Фрицель! Кто там? Взгляни… Сын Да не кто иной,Как тот заказчик с толстой женой. Художник Притворюсь, что рисую с утра дотемна… Жена Работай, за то и получишь сполна. Художник Ладно… Господин Ага! Мы пришли в самый раз. Его супруга Я нынче всю ночь не сомкнула глаз. Жена художника Но вы, как всегда, прелестны, мадам! Господин Что за картины в углу, вон там?.. Художник Не запылитесь… Прошу присесть… Господин Нет, схвачено верно… Уже что-то есть…Но вы еще далеки от цели —Жизнь как бы теплится еле-еле… Художник Быть может, причина в самой модели? Господин Скажите, пожалуйста, это — вы? Художник Я… Но лет десять назад… Увы… Господин Вы не меняетесь. Его супруга О, нимало! Господин Правда, морщин теперь больше стало. Жена художника Пошла на рынок… А деньги где ж? Художник Да нет их… Жена художника Ну, нет их, так не поешь. Художник Возьми. Господин Но талант ваш стал явно богаче. Художник Что ж. Есть и промахи. Есть и удачи. Господин Так, так… Нос бы надо слегка удлинить,А взгляд — немного воспламенить. Художник Черт бы их драл! Я не в силах боле! Муза Сын мой! Тебе не хватает воли?Судьба не всегда с человеком в ладу,Но деньги получишь — забудешь беду.Пусть дама страшна, ее муж — привереда,Знай, что твой дух окрылит победа,И вдохновенье тебя не оставит,Которое кистью твоею правит.Ведь тот, кто работает день-деньской,Первым вкушает блаженный покой.Жизнь без труда стала б тусклой, пресной —Может наскучить и рай небесный.Ты любишь спать, ты горазд поесть,Ты беден, но правду блюдешь и честь.

Сцена представляет собой картинную галерею, где среди других полотен на стене в широкой золотой раме, добротно покрытое лаком, висит изображение Венеры Урании. Перед картиной — на стуле сидит и рисует молодой художник, Ученик. Мастер и другие, стоя за его спиной, следят за его работой. Ученик встает. Ученик Возьмите кисть, учитель… НавсегдаОтрекся я от этого труда,Поскольку сознаю: невмоготуМне передать сей жизни полноту.Стою измучен, посрамлен,Безмерный стыд меня снедает,Как будто ношу я поднять приговорен,А сил на это не хватает. Мастер Тебя перед ликом этой святыниЯ посвящаю в художники ныне!Любовью к искусству, рвеньем своимДух твой как бы сравнялся с ним! Ученик О, священнейший гений! Я твой — навек! Мастер Гений при том, как и все, — человек,И бремя жизни посемуЕще тяжелее нести ему. Ученик О, зачем я не видел его лица,Зачем не слыхал от него хоть словца?Счастливец, ты знал его? Мастер Да, мой сын.Так и вижу его в обрамленье седин.Я был молод. А он уже шел к могиле.Помню: каждое слово его ловили,Старались любому совету внять,Движение каждое перенять,А смолкал он — душой его взгляд понять.

«Моя подружка неверна!» —Твердил я в исступленье, стояНа голом камне над рекою:Меня манила глубина. Я горьких слез сдержать не мог —Я плакал, ум зашел за разум,Хотел я это дело разомПокончить, бросившись в поток. Была пучина впереди.Стоял от смерти я на волос.Вдруг позади раздался голос:«Эй ты! смотри не упади!» Очнулся я от забытья:Девица! Краше нет на свете!«Как звать тебя, красотка?» — «Кете!»«О Кете милая моя! Ты жизнь вдохнула мне во грудь!От верной смерти удержала!Благодарю, но это — мало:Теперь отрадой жизни будь!» Я рассказал, о чем грущу.Она сочувственно вздохнула.Поцеловал. Она прильнула,И смерти больше не ищу!

С бодрым духом по глади вдаль,Где еще ни один смельчакНе дерзнул проложить пути,Сам намечай свой путь! Тише, сердце мое!Треснет,- что за беда!Рухнет,- лед, а не ты!