#summertime. Раз Миссисипи, два Миссисипи

(в рамках проекта summertime поговорим о кино и текстах, так что длиннопост) Лето – время для жаркого кино, поэтому начнем мы с фильма, который горит во всех отношениях, а именно со старого доброго «Миссисипи в огне» Алана Паркера, и если вы не понимаете, зачем вам смотреть историю про каких-то агентов ФБР на американском юге среди болот по горло, пожарищ по колено и нигеров (как предупредил меня google – слово, которое вы написали, является одним из самых оскорбительных и табуированных выражений в английском языке), то, возможно, к финалу этого поста ваше отношение изменится. Или нет. И здесь нужно сделать лирическое отступление. Даже два. Лирическое отступление номер раз. Абсолютно коммерческого, но при этом многократно фестивального (Оскары, Канны и прочие BAFTA) сэра Алана Уильяма Паркера лично я очень люблю, и с какими-то мелкими поправками это один из моих-моих режиссеров, так что тут – пристрастность по всем фронтам. На разных ресурсах можно найти видеообзоры «Как снимал такой-то», в которых знающие люди выделяют присущие «такому-то» приемы, темы и методы, но с Паркером подобное не проходит. Все его фильмы – разные. Может быть, не по-лондонски теплые в своей колористике, знаете, это мягкий эффект старой пленки, цветовая гамма освещенной веранды в летних сумерках, с художественно выстроенными кадрами (пиршеством для визуала), но в остальном… В одном из интервью сэра Алана спросили, почему он снимает такое разное кино, и он просто ответил: «Потому что могу». Действительно, зачем изобретать какие-то сложносочиненные объяснения с богословскими подоплеками, духовными метаниями и оммажами всей истории кино (привет Звягинцеву)? «Полуночный экспресс», «Багси Меллоун», «Стена», «Сердце ангела» и, конечно же, пронзительная «Птаха» - мог, поэтому снял, и всё на этом, ничего больше. В том же интервью он выразил определенный common sense, общее место: «Традиции и история европейского кино говорят, что фильмы важны, они меняют настроения, они должны быть политическими, выражать точку зрения, говорить о чем-то. Американским фильмам, в общем, сказать нечего. Именно отсюда такой успех, это простое кино. Совсем не требует интеллектуальных усилий». Исходя из сказанного, сэр Алан - американский кинематографист с европейскими установками. И ну да, да, он был еще очень «актерским» режиссером, но подробнее – дальше. Лирическое отступление номер два. Если вы будете смотреть «Миссисипи в огне» в первый раз (или в сто первый, как сделала это я), то найдите версию со старым советским дубляжом, с тем самым – классическим профессиональным. И сделайте так вовсе не потому, что имеет место быть прямой подстрочник. Отнюдь. В начальной сцене знакомства с агентами ФБР, когда Джин Хэкмен и Уильям Дефо едут в округ Джесап – Хэкмен поет гимн ККК, и по словам в переводе там ничего общего с английским вариантом, поэтому ирония «с поэзией у Ку-Клукс-Клана туго…» - звучит, мягко говоря, надумано, но, на самом деле, в оригинале она оправдана. Нет, не прямой подстрочник. Я бы даже отметила, что либо из-за цензуры, либо в силу служения искусству где-то нюансы оригинальной речи сглажены, а где-то усилены вопреки реально сказанному. Но я по-прежнему ратую за советский дубляж, потому что он полностью переигрывает практически всех актеров, и эмоционально на английском это другое кино. Скажу, что и Джин Хэкмен, и Уильям Дефо сильно теряют – дубляж великолепен. С лирическими отступлениями покончено, давайте теперь о самом фильме, и почему его следует посмотреть (и дальше будет много спойлеров, хотя, покадрово разбирать не станем, однако, кто предупрежден, тот вооружен, - или наоборот). Кажется, для неискушенных российских женщин эпохи 90-х, тему рабства чернокожих на американском запровинциальном юге открыл ванильный блокбастер всех времен «Унесенные ветром», с незабвенной Мамушкой, полыхающей Атлантой и гражданской войной. За что там боролись в этой гражданской войне посередке 19-го века южане и северяне для неискушенных российских женщин эпохи девяностых было делом десятым, главное ведь любовь. Искушенным достались «Вся королевская рать» Артура Пена Уоррена, «Цветы лиловые полей» Элис Уокер и «Возлюбленная» Тони Моррисон (все обязательны к прочтению, но любви там нет). После были обошедшие мир «Двенадцать лет рабства», а еще Квентин Т. постебался немного со своим блэксплуатейшеном, нарядившимся то ли в вестерн, то ли в очередное признание в любви к кино, которыми Квентин Т. вообще грешит туда и сюда. Но опять же, все это было не про 60-е. Про ужасы рабства, но не про ужасы расизма именно в 20-м веке, не про время, когда появились «вещи, ради которых можно расстаться с жизнью» и за те же самые вещи можно было зверствовать и убивать. И здесь нужно сразу оговорить, что в постановочном плане сценарий «Миссисипи в огне» основан на реальной истории убийства трех борцов за гражданские права чернокожих в июне 1964 года. Фильм после ругался другими борцами за недостоверность, искажение фактов, «белизну» и прочие немыслимые грехи, однако, из песни слов не выкинешь: 1964 год, американский запровинциальный юг, Мартины Лютеры Кинги, движения за права, добро пожаловать в штат цветущих магнолий и белых колпаков с прорезями для глаз. Если опустить самые первые кадры с раздельными питьевыми фонтанчиками (WHITE, COLORED), то лента стартует с поездки трех парней по дороге в сгущающихся, синеющих сумерках, навстречу хладнокровному расстрелу. Мы, как зрители, уже в самом начале знаем то, что не знает ФБР: эти неизвестные нам парни убиты, ясно, кем они убиты, и единственный вопрос, которым мы должны задаться – «За что?». Фильм не про поиск пропавших, не про расследование, в нем нет никакой детективной интриги, факт убийства и факт вины даны уже в первой десятиминутке, и мы здесь вообще не ради них. Тогда ради чего? Лето 1964-ого года для американских югов – время неспокойное, о том, что парни (активисты из ячейки неместной пионерии) мертвы, знаем только мы и их непосредственные убийцы, а для всех остальных они – пропали без вести (по правилам должны были периодически звонить, но «22-ого июня, ровно в 4 часа» парни не вышли на связь). Поэтому в запровинциальный южный округ Джесап направляются два агента ФБР, на поиски. И здесь нас встречает первое «ради чего» [ради наипрекраснейших актеров и наслаждения их чудесной игрой – зачеркнуто три раза]. По всем жанровым канонам фильм претендует на бади-муви, историю про двух напарников, которые абсолютно разные, но притираются друг к другу по ходу пьесы и «пред лицом общей беды» действуют сообща. «Откройте, полиция», «Секреты Лос-Анджелеса», «Смертельное оружие» в надцати частях, и прости Господи за то, что о нем вспомнила, несть им числа. Но именно здесь всё немного тоньше. Агент Алан Уорд (Уильям Дефо, таким молодым вы не видели его никогда) – мальчик-идеалист, северянин, считающий, что за некоторые вещи стоит умереть, и искренне полагающий, что он сражается на стороне света (а это – ужасное заблуждение, потому что сторона света обычно предполагает «Убивайте всех, Бог признает своих»). И агент Руперт Андерсен (Джин Хэкмен) – умудренный жизнью, по сути деревенский мужик-южанин, бывший шериф запровинциального городка «в плевке от Теннеси», не идеалист ни разу: «В таких городках, если шериф говорит, что так было, значит, так и было». Да, они притираются друг к другу, при том, Хэкмен большую часть времени не только иронизирует над служебным рвением напарника, но и откровенно осуждает его идеализм и неправильную правильность: «Ты такой – не знаешь, когда нужно говорить, а когда промолчать». После, «пред лицом общей беды», они, конечно, действуют сообща, но давайте посмотрим на них внимательнее: здесь Паркер методично и последовательно сталкивает два мировоззрения, и не выдает карт-бланш ни одному из них. Идеализм Уорда нежизнеспособен, и война на стороне света отдает тем же фанатизмом, что и мотивировки Ку-Клукс-Клана – добиться своего любой ценой: нужно обследовать болото – призовите армию, сто человек, каждый дюйм, есть проблемы с мотелем – да купите этот чертов мотель, за первую предложенную цену. Это осененное благими целями движение в никуда, потому что вся его «война» на стороне света не приносит никаких практических результатов, зато повсеместно и постоянно становится причиной страданий других людей. Однако, если не воевать, если не идти до конца – то ничего не изменится. И это причина, по которой в карт-бланш отказано и Джину Хэкмену, ибо его мудрость, и его умения до тех пор, пока его самого не задевают за живое, - чистой воды конформизм, железобетонная опора для существующего порядка. Нет, не всегда плохой мир лучше, чем хорошая война. Конечно, все симпатии сэра Алана на стороне Руперта Андресена, и не зря за эту роль Джина Хэкмена номинировали на Оскар. Да, я большой поклонник его таланта, но вы только посмотрите – ему не нужно ничего говорить, он полностью выражает все эмоции и все переживания своего героя одним лицом, одной мимикой. И вы в итоге соглашаетесь с высказанным им словно бы между прочим тезисом о причинах расизма: «Во всем виновата бедность». «Я ничего не считаю, это просто детские воспоминания». Ну да, ну да. На самом деле, мы, как зрители, отлично понимаем, что Руперт Андресен много чего считает, и его крайне сложно судить. Есть там одна сцена, когда негра Холлиса выпускают из полицейского участка, и буквально через три шага его начинает ловить эта шайка-лейка в колпаках с прорезями для глаз, а Андерсен и Уорд наблюдают за этим из машины в отдалении. Когда начинается ловля Андресен торопит Уорда «скорее, скорее», потому что понимает – негритенка сейчас убивать будут. Но Уорд за рулем не двигается с места, ждет, пока шериф Стаки и его помощник Пелл зайдут в здание полицейского участка. Понимаете, какая здесь шутка: Уорд готов пожертвовать чужой жизнью ради своей цели, а Андресен – нет, и эти кадры им – самые точные характеристики. И в этом корень проблемы. Проблемы, что очень долгое время всё остается именно так. Как? И здесь мы вплотную подходим к двум главным дилеммам, к двум фундаментальным гражданским вопросам, из-за ответов на которые сэр Алан Паркер долгое время оставался американским кинематографистом с европейскими установками, и из-за ответов на которые «Миссисипи в огне» следует посмотреть. Округ Джесап, американское южное замкадье, где установленный порядок таков, что «белый человек» в 1964 году может безнаказанно издеваться, избивать и убивать любого «черного человека», и по словам шерифа Стаки – у них всё прекрасно, «наши нигеры были самыми счастливыми нигерами на свете». И по словам Ку-Клукс-Клана эти нигеры никогда не будут голосовать на выборах. В одной ли бедности причина этой ненависти, пронесенной через всю историю Юга? «Нет», - отвечает нам Фрэнсис МакДорманд, играющая в жену помощника шерифа. «Нет», - говорит она: - «Нам прививают эту ненависть с детства, говорят, что сегрегация оправдана самой Библией, книга Бытия, стих такой-то». Насколько наши взгляды определяются нашим окружением, установками того общества, в котором мы живем? Если взять того же Уильяма Дефо в роли агента Алана Уорда – его тоже так научили, в соответствии с системой ценностей северян. Любой фанатизм, любая бескомпромиссность страшны сами по себе, потому что не считаются с жертвами, они вообще, на минуточку, античеловечны. Но. «Если продолжать упорствовать в борьбе за гражданские права, начнется война», говорит Руперт Андресен. «Мы уже на войне», - отвечает Уильям Дефо, потому что последующее нарастание жестокости вплоть до вешания и вплоть до расправы со «злодеями» - всего лишь результат этой войны, в которой локальная человечность сталкивается с человечностью вселенских масштабов, а вовсе не с идиотами в белых колпаках, возомнившими, что у них есть право распоряжаться чужими жизнями. И главная дилемма фильма, пожалуй, в том, насколько оправдан конформизм (даже если он направлен на сохранение плохого мира), если ситуация напрямую не касается тебя лично, а превращает в ад чужую жизнь? Не оправдан, отвечает сэр Алан. Никогда, нигде и ни в чем не оправдан.