Гоголю - 215

На прошлой неделе отмечался День рождения Гоголя. Я не заметил упоминание этого факта на Поэмбуке. А мне вот хотелось отметить, но было нечем... Когда Музы стремительно понесли меня в мир искусства (а было мне лет 26), то первой осмысленной встречей с литературой стал "Невский проспект" Гоголя. И тогда я осознал, что такое мастер слова, что есть личность Гоголя, и, собственно, о чем литература вообще. Я был очарован образами и метафизикой, возможностями слова литературного, психологическим и художественным его аспектом. Хотя, если быть точным, то гораздо раньше меня пробуждал и Дольский, то были первые поэтические открытия и потрясения, но "Невский" случился в то время, когда поток полился бурно и комплексно - музыка, живопись, литература. На этой волне Музы тогда подбросили мне и "Онегина", "Обломова", "Отцы и дети", немного познакомили с Чеховым (всё по большей части на аудио), но начало положил именно "Невский проспект"... И вот, спустя почти тридцать лет, я решил прочесть эту повесть вновь. Мне было интересно и любопытно узнать, как станет взаимодействовать с моим сознанием то самое, знаковое произведение. И вновь предо мною интересное путешествие, продолжительностью в тридцать пять страниц, с собою - карандаш, закладка, новый опыт. В этот раз я уже общался с Гоголем не как с небожителем, а как с коллегой, как читатель, которого трудно удивить. Был весь в ожидании - что же способен выдать на сей раз Николай Василич. История сия не очаровала меня так, как прежде, но я смог лучше рассмотреть, какие усилия прикладывает автор хорошей литературы, какие использует средства, приёмы, как работает со смыслами и образами писатель. И от этого, безусловно, уважения к нему не стало меньше. Несколько первых страниц с описанием динамики преображения Невского - эпизод лично для меня скучноватый, мне не очень интересно смотреть на мир сквозь призму социума. Но надо отдать должное Автору, видимо это его личная находка, которую он нам выдаёт, как внимательный наблюдатель и большой знаток жизни города. Да и историческая ценность такого описания, конечно же, велика. А главное, в текстах Гоголя ты купаешься, как в роскошном водоёме, он мастер создавать пространство и атмосферу. Крутейший ландшафтный дизайнер от прозы! Юмор Гоголя для меня стоит особняком в классической литературе. Гоголь не надрывает себя тем, чтобы рассмешить читателя, не создаёт для этого нарочитых конструкций-ловушек, но легко и непринуждённо, как заправский ювелир, тонко, выверено и со вкусом инкрустирует свои тексты остроумием. Из личных ощущений я бы ещё добавил: Гоголь не петросянствует, но я ржу, при том не всегда понятно, шутит ли он или всерьёз. Органика уже в том, с каким градусом юмора писатель смотрит на мир, описывает жизнь. Первое, что подчеркнул мой карандаш в повести, пропустив немало интересного, это изящная картинка с описанием дамских рукавов, красующихся на Невском: "Ах, какая прелесть! Они несколько похожи на два воздухоплавательные шара, так что дама вдруг бы поднялась на воздух, если бы не поддерживал её мужчина; потому что даму так же легко и приятно поднять на воздух, как подносимый ко рту бокал, наполненный шампанским". И в целом, гоголевская атмосфера поэтична и музыкальна, а "Невский проспект" я бы назвал сюрреалистической поэмой... Но я позволю себе, дорогой читатель, сделать несколько неожиданное отступление. Это моё личное наблюдение, возникшее при прочтении. Именно в текстах Гоголя я увидел параллель с говором, манерой и стилем, которым общается здесь на ПБ... наш Серёжкин. С умыслом ли, или подсознательно, но он это делает. Связь, разумеется, отдалённая, это как бы гоголь на минималках, но читательский стаж по поглощению классики, безусловно, оставил свой след. Позже мы увидим это и на более конкретном примере, а пока вернемся к остроумию писателя, к эпизоду, который я пропустить не смог: "Один показывает щегольской сюртук с лучшим бобром, другой – греческий прекрасный нос, третий несет превосходные бакенбарды, четвертая – пару хорошеньких глазок и удивительную шляпку, пятый – перстень с талисманом на щегольском мизинце, шестая – ножку в очаровательном башмачке, седьмой – галстук, возбуждающий удивление, осьмой – усы, повергающие в изумление. Но бьет три часа, и выставка оканчивается, толпа редеет..." Ай, хорошо! Слова подобны точно вбитым гвоздикам... Лаконично, театрально, при этом без лишней наигранности... И вот, неожиданным "Стой!" Автор перебрасывает нас в диалог героев, из сцен внешней жизни Петербурга, к действиям, к поручику и молодому художнику. Описание образа художника из "земли снегов" я помнил все 30 лет, как значимую деталь произведения и ждал её. При нынешнем прочтении оно показалось мне менее метафизичным. Первое предложение, и уже понятно, каков типаж пред нами: "Этот молодой человек принадлежал к тому классу, который составляет у нас довольно странное явление и столько же принадлежит к гражданам Петербурга, сколько лицо, являющееся нам в сновидении, принадлежит к существенному миру"... А вот и погоня за объектом вожделения художника, пронзенного стрелой амура, способной землю снегов превратить в край вечного зноя и ослепительного сияния. По словам Таниты Раш, это и называется "западание (не путать с любовью)", но я бы оспорил мнение, а к самому бедолаге северному отнёсся бы с пониманием, хотя обстоятельства случившегося с ним наваждения, конечно, странные. Но послушайте, как передаёт Автор при помощи внешних средств то, что происходит с душой художника, поймавшего взгляд, улыбку Той самой: "Нет, это фонарь обманчивым светом своим выразил на лице ее подобие улыбки; нет, это собственные мечты смеются над ним. Но дыхание занялось в его груди, все в нем обратилось в неопределенный трепет, все чувства его горели, и все перед ним окинулось каким-то туманом. Тротуар несся под ним, кареты со скачущими лошадьми казались недвижимы, мост растягивался и ломался на своей арке, дом стоял крышею вниз, будка валилась к нему навстречу, и алебарда часового вместе с золотыми словами вывески и нарисованными ножницами блестела, казалось, на самой реснице его глаз. И все это произвел один взгляд, один поворот хорошенькой головки."... В нынешнее время многие недолюбливают морализаторство, но ведь Гоголь, безусловно, моралист. Во всяком случае, в этом произведении он настойчиво и без компромиссов низлагает пошлость духа и грязную жизнь, упакованную в красивую до божественного оболочку, несовместимость того, чем наделяет Творец и чем наделяет порок. Я нахожу это главной идеей произведения, идеей первого плана. А наш герой уже в приюте: "...он зашел в тот отвратительный приют, где основал свое жилище жалкий разврат, порожденный мишурною образованностью и страшным многолюдством столицы. Тот приют, где человек святотатственно подавил и посмеялся над всем чистым и святым, украшающим жизнь, где женщина, эта красавица мира, венец творения, обратилась в какое-то странное, двусмысленное существо, где она вместе с чистотою души лишилась всего женского и отвратительно присвоила себе ухватки и наглости мужчины и уже перестала быть тем слабым, тем прекрасным и так отличным от нас существом. Пискарев мерил ее с ног до головы изумленными глазами, как бы еще желая увериться, та ли это, которая так околдовала и унесла его на Невском проспекте... Красавица наскучила таким долгим молчанием и значительно улыбнулась, глядя ему прямо в глаза. Но эта улыбка была исполнена какой-то жалкой наглости; она так была странна и так же шла к ее лицу, как идёт выражение набожности роже взяточника или бухгалтерская книга поэту. Он содрогнулся. Она раскрыла свои хорошенькие уста и стала говорить что-то, но все это было так глупо, так пошло... Как будто вместе с непорочностию оставляет и ум человека. Он уже ничего не хотел слышать... Повесивши голову и опустивши руки, сидел он в своей комнате, как бедняк, нашедший бесценную жемчужину и тут же выронивший ее в море.... В самом деле, никогда жалость так сильно не овладевает нами, как при виде красоты, тронутой тлетворным дыханием разврата. Пусть бы еще безобразие дружилось с ним, но красота, красота нежная... она только с одной непорочностью и чистотой сливается в наших мыслях." Как видите, этой части произведения я уделил большее внимание в цитатах. И как вам здесь Гоголь? Разве что, эту идею нравственного противоречия он преподнёс слишком прямолинейно, в лоб, имею в виду сам сюжетный план. А может здесь суть именно в доминировании темы любви, как призмы, преломляющей это противоречие? «Лучше бы ты вовсе не существовала! не жила в мире, а была бы создание вдохновенного художника! Я бы не отходил от холста, я бы вечно глядел на тебя и целовал бы тебя. Я бы жил и дышал тобою, как прекраснейшею мечтою, и я бы был тогда счастлив. Никаких бы желаний не простирал далее. Я бы призывал тебя, как ангела-хранителя, пред сном и бдением, и тебя бы ждал я, когда бы случилось изобразить божественное и святое. Но теперь... какая ужасная жизнь! Что пользы в том, что она живет? Разве жизнь сумасшедшего приятна его родственникам и друзьям, некогда его любившим? Боже, что за жизнь наша! вечный раздор мечты с существенностью!»... Сны художника, опиум, поток иллюзий... "Наконец сновидения сделались его жизнию, и с этого времени вся жизнь его приняла странный оборот: он, можно сказать, спал наяву и бодрствовал во сне". И смерть... Интересно, что в памяти своей я представлял кончину художника как финал повести, смысловую точку, и я совсем забыл, что история имеет продолжение. Опять нас на время перемещают в другой мир, к похождениям поручика, который так же, как и художник преследовал свою красавицу на Невском. Банально будет говорить, что это полная противоположность художника, что их истории несопоставимо отличаются, лучше обратим взор на Автора. Меня заинтересовала картина той среды, в которой обитал поручик, и показалось здесь забавно-интересным то, что сказано писателем о юморе, как он работает в этой среде: "Этих хладнокровных девиц чрезвычайно трудно расшевелить и заставить смеяться; для этого нужно большое искусство или, лучше сказать, совсем не иметь никакого искусства. Нужно говорить так, чтобы не было ни слишком умно, ни слишком смешно, чтобы во всем была та мелочь, которую любят женщины. В этом надобно отдать справедливость означенным господам. Они имеют особенный дар заставлять смеяться и слушать этих бесцветных красавиц. Восклицания, задушаемые смехом: «Ах, перестаньте! не стыдно ли вам так смешить!» – бывают им часто лучшею наградою." Нормально?)... Кстати, а вы знали, что этот балбес поручик Пирогов "имел множество талантов", которыми мог забавлять и восхищать общество своё? И среди прочего "превосходно декламировал стихи из "Дмитрия Донского" и "Горя от ума"... Читатель, не забыли, что я обещал вам ещё один выход на авансцену Серёжкина? И это время настало. Ещё свежи в голове нашей мысли Серёжкина о женском уме, глупости и красоте. И вы сравните это с Гоголевским из "Невского": "Надобно, однако же, сказать и то, что жена Шиллера, при всей миловидности своей, была очень глупа. Впрочем, глупость составляет особенную прелесть в хорошенькой жене. По крайней мере я знал много мужей, которые в восторге от глупости своих жен и видят в ней все признаки младенческой невинности. Красота производит совершенные чудеса. Все душевные недостатки в красавице, вместо того чтобы произвести отвращение, становятся как-то необыкновенно привлекательны; самый порок дышит в них миловидностью; но исчезни она – и женщине нужно быть в двадцать раз умнее мужчины, чтобы внушить к себе если не любовь, то по крайней мере уважение." По-моему, трудно разобраться в том, где тут начинается Гоголево и где заканчивается Серёжкино. Одно понятно, что лиры обоих поэтов, классика и нашего современника, перебираются в унисон. Но вернёмся напоследок к главным героям повести. Думаю, большинство из вас, дочитывая историю, с нетерпением ждали, когда же отвесят хороших люлей поручику Пирогову, и с чувством облегчения и удовлетворения встречали вынос его помятого тела. Невольно здесь переживаешь о безопасности и благополучии троицы немцев, напуганных своим же дерзким, но справедливым поступком. А было ли вам жаль художника? Принимали ли вы его сторону, пытались как-то оправдать, или ваших симпатий ему не досталось? Конечно, он запутался, не устоял, его жизнь физическую перемололо. Но он оказался непримиримым и неподкупным в более важном. Мы ведь о ценностях и нравах. И, думаю, как художник, он ещё и оказался в плену своих гипертрофированных ощущений красоты и гармонии. Этим он хорош, я на его стороне. О Пирогове же мне говорить не хочется. На мой взгляд, художник из "Невского" пополнил плеяду таких разных по темпераменту и судьбе, но во многом родственных образов, как князь Мышкин, сталкер из "Сталкера", Маленький Принц. Возможно, мы не совпадаем во мнениях и впечатлениях. Делитесь... "О, не верьте этому Невскому проспекту! Я всегда закутываюсь покрепче плащом своим, когда иду по нем, и стараюсь вовсе не глядеть на встречающиеся предметы. Все обман, все мечта, все не то, чем кажется! Вы думаете, что этот господин, который гуляет в отлично сшитом сюртучке, очень богат? Ничуть не бывало: он весь состоит из своего сюртучка. Вы воображаете, что эти два толстяка, остановившиеся перед строящеюся церковью, судят об архитектуре ее? Совсем нет: они говорят о том, как странно сели две вороны одна против другой. Вы думаете, что этот энтузиаст, размахивающий руками, говорит о том, как жена его бросила из окна шариком в незнакомого ему вовсе офицера? Совсем нет, он говорит о Лафайете. Вы думаете, что эти дамы... но дамам меньше всего верьте." На фото - моя итальянская монетка в 20 чентезимо.