Литературная Гостиная
Автор рубрики: Иванна Дунец
21 февраля 2021
«Отложенная творческая мечта»
|эссе|
Ушёл две тысячи двадцатый год. Его итог пытаюсь заключить в два слова: планировалось — сбылось. С сожалением признаю, что и в этом году не исполнилась моя творческая мечта выучить роман в стихах Александра Сергеевича Пушкина «Евгений Онегин». Но не просто знать текст наизусть, а создать звучащее исполнение этого шедевра по законам театра одного актера, как это сделал великий чтец Владимир Николаевич Яхонтов. Как и в прошедшие года, в этом меня беспокоил несколько раз странный сон: я выхожу на сцену читать роман и с ужасом замечаю, что не знаю слов и не могу сообразить, как разрешить нелепую ситуацию. Ирония. Моё же бессознательное укоряет меня в лености и бездействии по отношению к моей мечте. Конечно, я не прочту, как Яхонтов, просто потому, что я далеко не гений и даже не талант, так, бездарная серость, которая осмелилась покуситься на тексты великих. Про себя возвожу Владимира Николаевича в качестве эталона скрупулёзнейшей работы над текстом романа. Тем не менее, подражать Яхонтову и становиться его неудачным клоном-чтецом я тоже не собираюсь.
Академик Д.С. Лихачёв назвал Владимира Николаевича исследователем литературы. Действительно, чтец — это, во-первых, литературовед. Зрительно можно так объяснить работу, которую на начальном этапе он проделывает: на столе лежит тоненькая книжка с текстом романа, а рядом высокая гора книг, а лучше несколько таких гор. Яхонтов читал о Пушкине всё: письма, работы пушкинистов, воспоминания современников, «собирал осколки вокруг романа». А сколько разговоров по содержанию произведения было у него с женой, которая была и его режиссёром, и партнёром, и нянькой его гения! Но этого оказалось мало. Чтобы понять великого поэта, влезть в его шкуру, чтец селился на некоторое время в местах, где жил Александр Сергеевич. Яхонтов, прежде чем донести звучащее слово до зрителя, работал над «Евгением Онегиным» десять лет. К счастью, для нас сохранился результат этого труда. Это и небольшая глава из книги Яхонтова «Театр одного актёра», посвящённая роману. И аудиозапись: четыре часа двадцать минут волшебного голоса, несущего в себе как красоту звучащего слова, так и глубокое его содержание.
Но, знаете, есть и плюсы моей отложенной мечты. С удивлением признала, что ощущаю «Евгения Онегина» уже не так, как три-четыре года назад. Думаю, что закономерно с новыми мыслями продолжать вскрывать роман легче, чем исправлять уже проделанное. Материнству и, следовательно, отсутствию надобности продолжать посвящать себя рабочим будням я обязана началу осуществления своей мечты: началу работы над «Евгением Онегиным». Моей настольной книгой стали комментарии Ю.М. Лотмана к роману, на полке выстроились томики пушкинианы, которую мне удалось собрать за годы студенчества, и даже иногда приходилось обращаться к «ok, google», чего, к слову, был лишён Яхонтов. Пять глав были готовы, но наступила, длящаяся по сегодняшний день, пауза. Дети достались мне довольно капризные и своенравные, а главное, их невозможно было уложить спать. Когда лимит колыбельных и им подобных песен был исчерпан, в дело вступали главы романа. Уже за полночь, лёжа на диване и ногами качая детскую кроватку, я, представляя себя на сцене, начинала выступление. Первая глава окончена. Замолкаю диминуэндо, замедляясь, прекращаю ножное покачивание. Дитё захныкало. Понятно. Надо продолжать дальше. Вторая глава. И так далее. Когда, наконец-то, детей пленяли объятия Морфея, я, наверное, своим не в меру эмоциональным исполнением, от себя его отпугнула.
В мою жизнь пришла бессонница, весьма плодотворная на творческие дела. О чём же я тогда читала? Для меня изначально этот роман был о несостоявшейся любви Татьяны и Евгения. Онегин совершил ошибку: вовремя не заметил зарождающееся чувство. Татьяна совершила глупость: от отчаяния вышла замуж за нелюбимого. С первых строк романа ощущение грусти и развитие сюжета с закономерно трагичным финалом, даже в лирических отступлениях. К примеру, на языковедческую тему: я слышала в тексте как бы намеренные переходы автора с линии главных героев на что-нибудь иное, только лишь бы отвлечь чтеца или читателя, у которого ком к горлу и далее продолжать читать тяжело, по причине явной видимости ошибок героев и знания того, к чему они приведут. Ты всё видишь, понимаешь, но помочь им ничем не можешь.
На сегодняшний момент у меня уже не получается читать ТАК. Иначе я стала воспринимать я отношения главных героев. Теперь для меня этот роман о мудрой Татьяне, которая нашла в себе силы осознать, что её любовь к Евгению ошибка и он не тот человек, кто ей нужен. Возможно, вам покажется это умозаключение лишь ересью. Но сужу я исключительно с высоты собственного жизненного опыта. Принимаю, что не все смогут меня понять, потому что не пережили то, что довелось мне, как и я, возможно, не смогу понять того, что не довелось испытать самой. К примеру, Яхонтов видел в Онегине декабриста, а будущему Татьяны пророчил трагичную судьбу их жён. Но вернёмся к тексту. Смотрите, Татьяна получила в дар способность любить. Любовь по Пушкину это совсем не то, что надо заслужить трудом, смирением, желанием и мольбой/молитвой. Это именно дар, который либо даётся, либо нет. Заслужить можно уважение, хорошее к себе отношение, материальное поощрение за труд, но только не любовь. И В.Г. Белинский говорил, что «любовь есть чувство, не зависящее от воли человека». А Онегина судьба этим даром обделила. Да, он был польщен письмом Татьяны, но поступил благородно: не пожелал использовать её в качестве развлечения, не отмолчался и нашёл в себе смелость объясниться.
Но что в его исповеди является ключевым? Евгений во всём винит судьбу, которая не одарила его возможностью любить, именно поэтому он недостоин Татьяны. С его слов, лишь жребий решил: не быть ему отцом, супругом, он «не создан для блаженства». Мысль его очевидна: счастье взаимной любви невозможно сотворить только своими руками, надо бы и участие в этом Создателя получить. Татьяна же пока всего этого не осознаёт, она страдает от невыраженного чувства. (Перед нами истинная насмешка Создателя: дать дар, но не дать ему возможность воплотиться). Смысл исповеди Евгения в саду Татьяна поймёт в Петербурге, когда возлюбленный будет преследовать её, как тень. Но есть ли это признание в настоящей любви? Неужели, на балу Евгений изменился, получив всё-таки свыше «любовь с голубой каёмочкой»? Нет. В данной ситуации сработали законы «науки страсти нежной»: запретный плод. В ход шло всё: подъезжал каждый день к её крыльцу, то ей на плечи накинет боа, коснётся её руки или подымет платок, а она (холодная княгиня) как будто его не замечает. Онегин, потерявший покой и сон, в отчаянии пишет письмо. Но, что мы наблюдаем? Евгений преследует Татьяну, ставя под угрозу её честь. Разве так поступает влюблённый мужчина? Нет, так может поступать только страсть. Он чувствовал превосходство над Татьяной в деревне, а теперь она княгиня, обласканная двором. Плюс ревность, она ему такое искреннее письмо ранее написала, а вышла замуж за его приятеля. И страсть эта подогревается одним: неподдельным равнодушием Татьяны.
Давайте сравним, когда роли были распределены иначе. В пятой главе на празднике именин у Лариных собрались гости, в том числе и Онегин. Как Татьяна ведёт себя с ним на глазах общества? Когда Евгения посадили напротив неё, она начала терять контроль над собой, но сумела собраться и успокоиться. Затем в продолжение пиршества и бала не сделала ничего, что могло бы выдать её чувств: не искала взгляда Евгения, не напрашивалась на танец. Она искренне любила и не желала, чтобы её светлые чувства стали объектом деревенских сплетен. Онегин же, когда роли переменились, напротив, путается у Татьяны под ногами и как будто не понимает, что она уже замужняя женщина, что он своими действиями посягает на её репутацию. Как можно так неуважительно относиться к любимому человеку? Дальше его письмо. Почему письмо? Почему Онегин, который ранее так смело объясняется с Татьяной в саду, теперь способен лишь на записки? Простите, но это несерьёзно. И чего в итоге он от Татьяны хочет? По-моему, лишь удовлетворить свою страсть! Если бы он хотел исправить ошибки и воссоединиться с любимым человеком, то поступил бы иначе. Конечно, в те времена развод был большой редкостью. Но, всё же, он был возможен при ряде условий. Отдадим должное героине: прозорливая Татьяна не поддалась на провокацию.
Следом встреча Евгения и Татьяны, ставшей прежней (перечитывающей его письмо). Что здесь? Обречённость, невозможность любви, потому что Татьяна «другому отдана и будет век ему верна»? Нет. Несмотря на своё чувство, Татьяна прекрасно осознаёт: Евгений не любит её, а одержим «сладким и запретным». И как только эта похоть найдёт удовлетворение, то Татьяна ему будет не нужна. Она прямым текстом его разоблачает, напоминая ему, что в деревне она ему не нравилась. А сейчас, когда она блистает в свете, «богата и знатна», стала вдруг у него «на примете». В ностальгической речи Татьяны о прежней жизни и признании Онегину в любви («я вас люблю, к чему лукавить?») можно уловить безнадёжное желание Татьяны спасти свою любовь. Именно так я раньше воспринимала эту речь. Но сейчас мне кажется это ошибкой. Что именно хочет вернуть Татьяна? Почему грустит о себе прежней? Чего ей не хватает? Любви! Ей, получившей от небес дар, не хватает объекта для выражения этих чувств. Да, она замужем, но мне кажется, что с мужем у них изначально сложились крепкие, но лишь дружеские уважительные отношения. Это, конечно, основа семьи, стабильность, уверенность. Но это не приносит настоящего счастья. Можно делать вид, что ты доволен своей жизнью, но наедине с самим собой, почему бы не признаться, что жизнь пуста и бессмысленна, если в ней отсутствует любовь? И Онегин Татьяне напоминает её давние мечты о любви, о том, чего у неё нет в сегодняшней жизни. Критики один за другим подмечают в Татьяне, что она настолько честна и порядочна, что, любя Евгения, останется верна мужу. А я считаю иначе.
Возможно, мои последующие мысли будут не в духе девятнадцатого века, и меня можно обвинить в непонимании морального кодекса эпохи. Нет, я всё учитываю. Однако во все времена были исключительные личности, бросающие вызов эпохе своей непохожестью. Я думаю, такова и Татьяна. Да, она действительно идеал нравственности. Но любовь — ценность, которую она ставит превыше всего. И она не откажется от любви и будет за неё бороться. Татьяна когда-то совершила смелый по закону своего времени поступок, написав Онегину признание. Что ей мешает сейчас рассказать мужу всю правду о своей давней любви и попросить помощи? Я не думаю, что Татьяна с её нравом притянула бы себе в мужья какого-то бессердечного самодура. Генерал не был первым встречным, за которого она вышла замуж. В деревне к ней много кто сватался, но всем было отказано. Почему же генералу она дала согласие? Выгодная партия? Чтобы утешить маменьку? Возможно. Но почему тогда эта деревенщина так органично блистает в свете? Яхонтов в письме Татьяны к Онегину ключевой к пониманию её образа выделил фразу: «вообрази: я здесь одна, никто меня не понимает, рассудок мой изнемогает, и молча гибнуть я должна». Татьяна в деревне чувствовала себя не на месте. Она была слишком умна для сельского общества, ей необходимо что-то большее, и она это получила. Почему генерал с его деньгами и положением в обществе женился именно на ней? Разглядел её ум и внутреннюю красоту. И, наверно, всё же в этой паре сложились хорошие человеческие отношения. И я думаю, Татьяна не смогла бы жить с благородным человеком во лжи, а он, в свою очередь, не смог бы не заметить перемены в любимой супруге. И разговор о любви к Онегину случился бы.
Но почему Татьяна устраняет Онегина от себя, а не борется за него? Потому что за любовь должны бороться двое! Разве есть в поведении Евгения хоть намёк на серьёзные честные отношения? Нет. Он просто одержим страстью. И Татьяна, как бы она ни мучилась от потребности любить, вынуждена признать, что Онегин не тот человек, который ответит ей взаимностью и сделает её счастливой. В тексте романа есть одна деталь, которую хочу привести в подтверждение своей мысли. В восьмой главе мы читаем, что приехавший в Петербург Евгений хранит у себя письмо Татьяны. А в третьей главе, автор, говоря об истории Татьяны и Евгения в прошедшем времени, сообщает, что это письмо Татьяны перед ним и он его свято бережёт. И как, интересно, такая сугубо личная вещь, «души доверчивой признанье, любви невинной излиянье», попала в руки к постороннему человеку, автору, приятелю Онегина?! Уж не сам ли Евгений ему передал, желая похвастаться своими успехами? Какая низость.
И, наконец, образ автора. Мне, как чтецу, надо бы подумать и над его решением. Если раньше автора в романе я воспринимала лишь как печальный аккомпанемент к истории о несостоявшейся любви, то сейчас он стал для меня знатоком «науки страсти нежной», как и Онегин, но одновременно, является и проводником в мир культуры и быта девятнадцатого века. Образ автора потрясающе раскрыл Яхонтов: именно в образе «Пушкина-собеседника» чтец видел «ключ к роману». Он смог постичь гений Пушкина, его личность, его темперамент, мысли и чувства. Д.С. Лихачёв и И.Л. Андроников, слушая Яхонтова, верили, что перед ними девятнадцатый век и роман читает сам Пушкин.
Яхонтов соединил в своём творчестве две манеры чтения стихов: авторское (поэтическое), когда главным при прочтении становятся ритм, размер, музыка стиха и фонетическая природа слова; и актёрское, когда упор делается на смысл произведения, на создание ярких образов, речь приобретает разговорный оттенок, а поэтические знаки могут игнорироваться полностью. Находки его и открытия в природе чтения, — беру себе на заметку. Особенно «яхонтовский метод» через фонетику каждого слова и ряда слов, что даёт музыку и, следовательно, характеризует состояние, создавать яркий образ, рисовать реалии эпохи: «слова раскрывают такие великолепный тайны инструментовки, каких не даст никакая эмоция и темперамент».
В книге «Театр одного актёра» Владимир Николаевич Яхонтов на примере нескольких строф показал, как он шёл от звука к смыслу. Помню, как одно время увлекалась фоносемантикой, может быть, теперь настало время применить её на практике? Сама в предвкушении, какие тайны смогу расшифровать за звуковым строем слов. Настораживает одно: если я пойду по этому пути, то ещё лет на десять отложу свою творческую мечту. А за десять лет работы над текстом, возможно, вновь пересмотрю своё отношение к роману.
