Понтий Пилат

Дорогие друзья, в этом цикле, предлагается не столько окунуться в достоверность публикуемого материала, сколько найти на основе уже имеющейся информации некую уникальную «фишку», которая бы могла послужить основой для создания собственной сюжетной линии. Как человеку творческому и верующему в различного рода чудеса, мне было интересно исследовать размещенный ниже материал не столько с точки зрения рационального, сколько иррационального подхода. В связи с этим, прошу скептиков не судить строго. Итак: «В белом плаще с кровавым подбоем, шаркающей кавалерийской походкой, ранним утром четырнадцатого числа весеннего месяца нисана в крытую колоннаду между двумя крыльями дворца ирода великого вышел прокуратор Иудеи Понтий Пилат» Всем известно это психоделическое начало второй главы бессмертного произведения. Существует мнение, что так описать этот сюжет мог только свидетель событий двухтысячелетней давности. Но мало кто знает, что в первоначальном (сожженном) варианте глава называлась «Евангелие от Воланда», потом, Михал Афанасьевич продвинулся еще дальше, назвав её «Евангелие от дьявола». Что двигало пером Булгакова, когда он раскрывал тайны своего воображения? Странно, удивительно! Еще более странным было письмо Викентию Вересаеву на этот счет, в котором Булгаков пишет: «В меня вселился бес. Уже в Ленинграде и теперь здесь, задыхаясь в моих комнатенках, я стал марать страницу за страницей наново тот свой уничтоженный три года назад роман. Зачем? Не знаю». Как бы там ни было, но исследователи творчества великого писателя хором говорят о его мистических наклонностях, а мистика не только дело тонкое, но и древнее. Именно мистицизм стал краеугольным камнем великого излома взглядов на зарождение и становления христианства в целом. 325 год, Никея, Первый Никейский собор, речь императора Константина: «Не медлите, о други, служители Божии и рабы общего нашего Владыки Спасителя! Не медлите рассмотреть причины вашего расхождения в самом их начале и разрешить все спорные вопросы мирными постановлениями. Через это вы совершите угодное Богу и доставите величайшую радость мне, вашему сослужителю». Политическая целесообразность явилась основным мотивом объединения разрозненных христианских общин, обладавших своими реликвиями, учениями, традициями и взглядами. Иными словами, началась эпоха насильственной канонизации, плодами которой и стало четыре «правильных» евангелия. В связи с этим интересно взглянуть на события и героев связанных с жизнью, смертью и воскрешением Христа, с точки зрения не канонических, а отвергнутых (уничтоженных в прямом смысле) раннехристианских учений, чудом уцелевших в виде древних апокрифов и гностических свитков. Итак, игемон Понтий Пилат. Подавляющее число скептиков считало этот библейский персонаж вымышленным до тех пор, пока в 1961 году два итальянских археолога в Кесарии не обнаружили плиту с надписью: «Тибериум … Понтий Пилат, префект Иудеи … посвятил». Удар по скептикам был таков, что тут же начались споры относительно терминов «префект» и «прокуратор». Они посчитали, что в зависимости от того, какую должность занимал Пилат, следует рассматривать и его полномочия отраженные в текстах священного писания. Этот аргумент был призван продолжать нигилистическую традицию маловеров, но не будем об этом. Вчитываясь в материалы дошедших до нас источников, постоянно спотыкаешься о мысль, что игемон (правитель) имея огромное желание, имея все возможности предотвратить казнь Иисуса, совершил неимоверное насилие над собой, отдав праведника на растерзание толпы возглавляемой представителями саддукейской религиозной знати. Чем можно объяснить такое ощущение? Рациональное объяснение относит нас в Рим 25 года нашей эры. Именно тогда, капризный, развращенный и причудливый во всех смыслах император Тиберий, покидает столицу и отстраняясь от дел отбывает в добровольную ссылку в Кампанию на остров Капри, фактически передав полномочия императора своему приближенному, командующему преторианской гвардией, эквиту Луцию Элию Сеяну . С этого момента в империи происходят большие изменения, связанные с назначениями Сеяна. Как раз на этот период приходится вступление в должность перфекта (прокуратора) Иудеи Понтия Пилата (26 г.н.э.). Как правило, прокураторами провинции были представители привилегированного сословия эквитов (Всадников), к ним относился и Понтий Пилат. Стоит отметить, что основной силой, на которую опирался, в своем правлении временщик Сеян, были именно Всадники. Начало правления Пилата для иудеев стало настоящей «казнью египетской». Своей солдафонской походкой он бесцеремонно протоптался по всем традиционным устоям древнего народа и всех тех, кто пытался оказать сопротивление, наказывал жестокостью изувера, всем видом выдавая пренебрежение, а лучше сказать презрение к иудейскому роду-племени. В общем-то, и об этом просто упомянем, поскольку описание выходок Пилата на должности префекта Иудеи можно найти в первоисточниках. Важно лишь отметить, что такое беспардонное поведение при вступлении в должность могло иметь место в случае ощущения полнейшей безнаказанности и исключительной поддержки со стороны правителя империи. Филон Александрийский много раз указывает на то, что жалобы иудеев на Пилата отправленные в Рим, просто игнорировались, скорее всего потому, что вся переписка того периода полностью контролировалась Элием Сеяном. Что сформировало и объясняло такой нрав правителя Иудеи? Объяснением, может послужить только предположение, ибо достоверных сведений о биографии Понтия Пилата нет. Полного имени прокуратора (префекта, игемона) не знает ни кто. Понтий – это преномен, т.е. родовое имя, что означает принадлежность к роду Понтиев. Этот род не является исконно римским. Пилат – когномен, индивидуальное прозвище (кличка) «копьеносец», «метатель копья» и т.п. Преномен (личное имя) не известно. Опираясь на эти скудные сведения, исследователи делают предположение, что Понтий Пилат был представителем старинного самнитского рода Понтиев. Самниты – древний и чрезвычайно воинственный народ средней Италии. Этот славный род отличался отменной доблестью в военном деле. В истории Рима жирным отпечатком оставили свой след так называемые «самнитские войны» и вполне вероятно, что родовые корни Пилата связаны с Гавием Понтием, самнитским полководцем, который нанес сокрушительное поражение войскам Рима в Кавдинском ущелье. 321 г. до н.э. Версия о принадлежности Пилата к самнитской воинской элите ярко вписывается в его манеру военного управления. Однако, спустя семь лет, мы видим другого Пилата, с одной стороны вроде бы правителя с наклонностями тирана, а с другой, человека малодушного и неспособного отстоять свое мнение перед толпой тех, кого в недалеком прошлом его солдаты разогнали дубинами и бичами в местности Эль-Аррув. Наиболее яркое и подробное описание суда Пилата, отражено не в публичном каноне, а в «скромном» апокрифе «Евангелие от Никодима». Этот источник богат не только подробностями о личностях присутствовавших на суде, но и тщательной, не побоюсь этого слова, стенограммой, допроса всех участников. Это просто удача, подарок для искателей! В этом замечательном манускрипте можно вновь столкнуться с ни чем не объяснимой странностью поведения игемона. Казалось бы, большинство свидетельских показаний в пользу Иисуса, и сам он явно симпатизирует Христу, но решение… Решение пришлось принимать в 33 г.!(?) Спустя полтора (возможно два) года после раскрытия заговора Сеяна и его, мгновенной казни. В конце 31 г по всей империи прокатилась волна репрессий в отношении ставленников временщика Тиберия. Несколько христианских источников описывающих суд Пилата, прямо говорят о том, что иудейская элита шантажировала Пилата словами: "Если Его отпустишь, значит, ты - недруг кесаря, ибо (Он) назывался Сыном Божиим и царем. И мы скажем: этому царю хочешь служить, а не кесарю". Основываясь на возможном шатком положении Пилата в период с 32 по 36 годы, вполне вероятно, что игемону ничего не оставалось делать, как умыть руки и малодушно отправить праведника на мучительную казнь. Неужели это мужественный и стойкий солдат Понтий Пилат? Или же существует еще, какая-то тайная, непостижимая, сакральная причина его поступка? Неспроста ли ряд древних христианских церквей почитает Пилата в лике святых и совершает его память «25» июня? В 1910 году на территории Египта были обнаружены два совершенно уникальных манускрипта на коптском языке. Впоследствии они оказались в библиотеке Джона Моргана и в библиотеке пенсильванского университета. Эти документы были опубликованы в книге Рулоф ван ден Брука «Псевдо Кирилл Иерусалимский о жизни и Страстях Христовых». Эти ветхие источники передают весьма любопытную информацию о том, что накануне казни Понтий Пилат в своей резиденции ужинает вместе с Иисусом, более того (цитата): "Пилат позже сказал Иисусу: — Что ж теперь, когда настала ночь, можешь одеваться и уходить, а утром я отправлю своего сына умереть вместо тебя". В ответ на это Иисус успокоил Пилата, а затем отказался, добавив, что он мог бы уйти и сам, если потребовалось бы. "Тогда на глазах у Пилата Иисус стал бестелесным и невидимым в течение некоторого времени". Из этого же материала мы узнаем, что Спаситель благословил Пилата и весь его дом!!! Можно было бы отнестись к такому роду источникам с определенной долей иронии, если бы не одно «но». Заключается оно в том, что совершенно разные апокрифические материалы, гностические тексты, обнаруженные в разные времена и в разных местах, рассказывают о том, что Иисус обладал способностью становиться невидимым, а в некоторых случаях видимым, но бестелесным. Так, например, в сохранившихся отрывках апокрифа «Деяния Иоанна» можно прочесть следующее: «Некогда, желая удержать Иисуса... я осязал Его в материальном теле; но когда в другой раз я осязал Его, то под моей рукой оказалось нечто невещественное и бестелесное и как будто бы даже ничего под нею не было». Так же, как в канонических евангелиях, апокрифы и гностические материалы изобилуют изречениями Иисуса говорящими о том, что Его миссия предрешена, Он, знает, что надлежит исполнить и ничто, и никто не вправе изменить этот ход событий. Если это действительно так, то самая большая опасность, которая могла изменить священный сценарий заключалась бы в человеческом факторе и чтоб её избежать, Иисусу необходимо иметь верных помощников исполнителей, посвященных в наивысшие небесные тайны. Если вернуться к назначению Пилата префектом Иудеи в 26 году, то оно выпадает на период крещения Иисуса от Иоанна Предтечи. Примерно в это же время Христос призывает апостолов и начинает активную проповедническую деятельность, которая и возымела сопротивление со стороны ортодоксальной иудейской элиты. Весьма интересен тот факт, что предыдущий прокуратор Иудеи Валерий Грат, пребывая на своем посту, соблаговолил сменить пять первосвященников. Именно Валерием Гратом был назначен первосвященником Йосеф Бар-Кайяфа, по настоянию которого и был распят Иисус. Множество раз перечитывая сюжет противостояния первосвященников и Пилата в споре о судьбе Иисуса, невольно задаешься вопросом: «Почему, вступая в свои полномочия, Пилат не сменил первосвященника и не назначил на этот пост более лояльную личность?». Известный русский духовный писатель-энциклопедист архимандрит Никифор, в миру Алексей Михайлович Бажанов (1832-1895), работая над библейскими материалами, обратил внимание на то, что некоторые церковные исследователи смешивают Каиафу с историком Иосифом Флавием, обратившимся будто бы впоследствии в христианство. К сожалению, я не обнаружил ни каких следов тех, кто связывал Каиафу с Иосифом Флавием в виду недоступности материалов, которыми пользовался Никифор, кроме одной особенности - оба они были из элитного священнического рода «первой череды». Однако археология открывают все новые подробности, которые более укрепляют доводы «фантазеров». Так, в 1990 г. в иерусалимском районе Абу-Тор было обнаружено семейное захоронение Каиафы. На двухтысячелетнем саркофаге кроме надписи "Иосиф бар Каиафа" удалось прочесть еще: "Мириам дочь Иешуа сына Каиафы священника Маазия из Бет Имри". Более всего удивило содержание находки, помимо останков, там были монеты, парфюмерия, керамическая лампада и два ржавых гвоздя. Археолог, журналист и режиссер-кинодокументалист Симха Якубович, который ранее утверждал, что нашел потерянную могилу Христа, выдвинул версию, что раз в могиле были спрятаны еще и гвозди, значит, семья Каиафы и он сам придавали им весьма важное значение. Поэтому их не только сохранили, но и забрали с собой на тот свет. А какие гвозди могли быть столь ценны? Только с распятия Сына Божьего, в организации которого Каиафа принимал деятельное участие. Более того, его версия довершается тем, что Каиафа принял христианство. Самая яркая и в тоже время странная речь Каифы отражена в евангелии от Иоанна: "Вы ничего не знаете и не подумаете, что лучше нам, чтобы один человек умер за людей нежели чтоб весь народ погиб. сие же он сказал не от себя, но будучи на тот год первосвященником, предсказал, что Иисус умрет за народ; не только за народ, но чтоб и рассеянных чад Божиих собрать во едино". Такую речь мог произнести только тот, кто знал истинную миссию Иисуса. Возвращаясь к сомнительной параллели между Каиафой и Флавием, то здесь всплывает такой нюанс: археологи утверждают, что тип захоронение не совсем обычный для семьи ортодоксального иудея-саддукея, поскольку внутри черепа внучки Каиафы обнаружена монета Агриппы I, что является эллинистической традицией захоронения класть в рот обл Харона. Если Каиафа это эллинизированный Флавий, то здесь нет ничего удивительного. Кстати, до сих пор ведутся ожесточенные споры по поводу отпечатков монет на Туринской плащанице, тех монет, которые были положены на сомкнутые веки Спасителя. Это дополнение к тому, что те историки о которых упоминал Никифор все же что-то знали и чем-то руководствовались, связывая Каиафу с Флавием принявшим христианство. Однако же, пора заканчивать и коль эти шальные предположения об избранных помощниках Иисуса имеют право на существование, то стоит еще определить некую связь и отношение, между Понтием Пилатом и Иосифом Каиафой. Их объединяет тот факт, что оба одновременно покидают свои посты примерно в 36-37 году, но это далеко не все, дело в том, что на протяжении всего правления Пилата его связывает с Каиафой некая невидимая нить, которую можно обнаружить, лишь прибегнув к логике. Таких оказий довольно много, но для наглядности лучше рассмотреть две вопиющие. Так, тот же Иосиф Флавий повествует о случае, когда Пилат потратил на благоустройство города деньги из храмовой сокровищницы. По его словам, деньги были взяты из «священной сокровищницы, называемой корвонас», это были жертвенные деньги (корвонас – «дар Богу»), которые нельзя было использовать в мирских целях. Это вызвало бурю негодования среди благочестивых иудеев, их протест был подавлен солдатами Пилата. Однако же взять деньги из сокровищницы храма Пилат не осмелился бы, да и просто не смог бы это сделать, без согласия и помощи первосвященников. Очевидно же, что Каиафа и прокуратор Пилат действовали заодно. Второй случай, повлек за собой отставку, как Пилата, так и Каиафы. Речь идет о силовом разгоне самарян желавших найти священные сосуды у подножья горы Геризим, где когда-то стоял их храм. В этом сюжете отражен, совершенно жестокий и бессмысленный поступок Пилата. Зачем и кому он был выгоден? Исследователи трудов Иосифа Флафия, обращают внимание на то, что самаряне питали надежды восстановить свой храм, который за полтора столетия до того разрушили предшественники Каиафы. Скорее всего, Каиафа усмотрел в действиях самарян конкурирующую угрозу для себя и подтолкнул Пилата, как своего верного союзника к решительным действиям. Если это была инициатива прокуратора, то совершенно странным выглядит их одновременная, обоюдная отставка. В любом случае, прослеживаются некие тайные связи между историческими личностями, которые представлены нам синоптиками в каком-то антагонистическом виде, не знаю как у вас, но у меня это вызывает некое отторжение, как будто хотят усыпить и не дать увидеть главную тайну, в которую вероятно были посвящены эти двое. Кто же был третий? Об этом, чуть позже…