Литературная Гостиная
Литературная Гостиная
23 августа 2018
Ведущая рубрики: Иванна Дунец
Друзья,
сегодня я представляю вашему вниманию эссе члена жюри предстоящих Чтений «Экранизация» — Тимура Дамира. В следующем выпуске 30 августа вы сможете прочесть эссе члена жюри Чтений «Экранизация» — Акима, а 6 сентября я завершу публикацию работ уважаемых членов Жюри эссе Игоря Филатова.
Timur Damir
«Почтальон»
|эссе|
Люди перестали читать книги. Эта фраза звучит часто и, по-моему, в ней есть некоторая достоверность. Ведь, разнообразие способов передачи и получения информации сейчас настолько велико, что каждый волен выбирать для себя именно тот, что нравится. И, быть может, жанр кино, преподносящий повествование истории одновременно: и зрительно-объёмно, и на слух — это один из лучших способов её получения на сегодняшний день.
Когда я посмотрел художественный фильм режиссёра Кевина Костнера «Почтальон», то даже и не предполагал, что это экранизация одноименного романа Дэвида Брина. Позже Стефан Радзивон (табакера) рассказал мне об этой книге, по которой и был снят художественный фильм. Думаю, что его смотрели практически все. Если нет, то представлю основные сюжетные линии.
После апокалипсиса ядерной войны на территории бывших Соединённых Штатов Америки установилось некое подобие феодального общества. В округе хозяйничает армия самозваного генерала Вифлеема, которая регулярно собирает дань: провизию, полезные (или ценные) вещи и рекрутов. Армия держится на строгой дисциплине и страхе, единственное наказание за любой проступок — смерть. Однажды в эту армию попадает бродяга, который разыгрывает для поселенцев небольшие спектакли из пьес Шекспира. В благодарность за представления он получает еду и временное пристанище. Генерал замечает неординарного человека и начинает относиться к нему с некоей опаской и недоброжелательностью. Но кочевому актёру удаётся от него сбежать. По пути он находит старый разбитый почтовый фургон, снимает униформу со скелета почтальона и прихватывает сумку с почтой. А дальше… Он становится Почтальоном.
Для разрушенного мира фигура Почтальона более чем символична. Это надежда, что свет станет прежним и всё пойдёт заведённым порядком, это стремление к покою, уверенности в завтрашнем дне, это призрачное счастье — вернётся то, что было отнято войной, и то, о чём всегда мечтают люди.
Роман Дэвида Брина «Почтальон», изданный в 1985 году, начинается многослойным и многосмысловым посвящением: «Посвящается Бенджамину Франклину, хитроумному гению, и Лисистрате, которая пыталась…». Наверное, это можно было бы толковать так: крепкое независимое государство, конституция, духовное лидерство и миротворчество, иногда путями необычными, на первый взгляд смешными и нелепыми, но всё-таки приведшее к окончанию войны. А ещё — некая театральность, потому что без актёрства многое сложно, а иногда просто невозможно. И это не вестерн в привычном понимании. Это, как уже ранее мной отмечалось, роман-постапокалипсис, а, следовательно, выживание человеческой цивилизации после войны и ядерной зимы в условиях беззакония на развалинах цивилизованного мира. В самом начале повествования главный герой романа Гордон Кранц пытается скрыться от напавших на него бандитов:
«… Отчаянно ловя ртом воздух в высохшей рощице, куда он заполз в поисках укрытия, Гордон неожиданно ясно — яснее, чем зрелище пыльных камней у себя под носом, — вспомнил нечто, являвшее собой разительный контраст с его теперешним состоянием: зал университетской библиотеки в незапамятные времена, тихий дождь за окном, навсегда утраченный безмятежный мир, наполненный книгами, музыкой, беззаботным философствованием на сытый желудок. И слова на странице. Пробираясь ползком сквозь плотные заросли папоротника, он почти что видел эти буквы, выведенные чёрным по белому. Пусть имя автора никак не шло ему на память, сами слова горели перед глазами, как огненные знаки: «Ничто, помимо самой Смерти, не может именоваться «полным» поражением… Не может быть катастрофы, сокрушительность коей воспрепятствовала бы решительному человеку что-то да выудить из пепла — пусть рискуя всем, что у него или у неё ещё осталось… Нет на свете ничего опаснее отчаявшегося человека…»
Интеллектуал с университетским образованием вынужден вести жизнь бродяги: скитания, опасности одинокого существования и в полном смысле слова — борьба за выживание. Он не гнушается находками и сомнительными приобретениями, выступает с фрагментами из пьес Шекспира перед жителями небольших поселений: «полжизни он провел, как бродячий менестрель из глубин средневековья, лицедействуя ради куска еды, который позволил бы протянуть еще хоть день». Но как-то раз Гордон набрёл на останки послевоенного почтальона, героя времён заката цивилизации: «ему вспомнились старомодные оды в честь почтальонов: «Ни снега, ни ураганы почтальону не преграды», и он не мог не восхититься людьми, так упорно не дававшими погаснуть ещё теплившемуся огоньку нормальной, упорядоченной жизни».
Для начала он всего лишь взял одежду и обувь — форму почтальона — в которой остро нуждался после того, как его ограбили, но дальнейшие события начали развиваться по непредсказуемому сценарию:
«… Новый план выживания появился у Гордона по воле случая, по чистому совпадению. Но со временем жители одного городка за другим пали жертвой самовнушения, особенно когда он стал доставлять письма из мест, где ему удавалось побывать. После стольких страшных лет люди, как, оказалось, по-прежнему тосковали по утраченному веку, полному блеска, когда великая нация жила в чистоте и соблюдала порядок. Из-за этой тоски их горький скепсис дал глубокую трещину, подобно тому, как в весеннюю оттепель на реке ломается ледяная корка. Гордон отмахнулся от охватившего его, было, чувства стыда. На любом из оставшихся в живых за эти семнадцать лет лежит часть вины за всеобщий позор, и его выдумка, полагал он, принесла некоторую пользу жителям городов, в которых он появлялся. Получая от них необходимое, Гордон давал им взамен надежду. Выходит, он делает только то, что продиктовано чувством долга…»
Человек всего-то приспосабливался к суровым условиям, а ему пришлось стать национальным героем и спасителем мира. Он, как и подавляющее большинство других людей, не стремился к такой славе. Жизнь так полна трудностей и опасностей, стоит ли брать на себя ещё и это бремя? Гордон и не собирался. Он несколько раз отказывался от миссии Почтальона, он признался в обмане, но что он мог поделать с верой и стремлением людей к лучшей жизни, к справедливости, мирному существованию, к обычному счастью? Для меня он и заложник выдуманной им самим истории и всё-таки личность, достаточно сильная для того, чтобы стать лидером и повести людей за собой. Гордон осознавал всю авантюрность этого движения, но оказалось, что всё движется и без него. Поэтому просто быть в стороне вряд ли получится. И, если уж человек в ответе за того, кого он приручил, то за тех, кого он повёл за собой — во много раз больше. Выбор есть всегда, выбирать же — не всегда есть желание. Но внутренний страж — Совесть — не даёт поступить так, как будет лучше только тебе, заставляя думать и о тех, кто рядом, кто пошёл за тобой.
Но вернёмся к художественному фильму. Несмотря на, казалось бы, замечательную идею романа, знаменитого и популярного Кевина Костнера, который взялся воплотить историю почтальона на экране, ожидало «полное фиаско». Фильм ругали и склоняли на все лады критики, называли фальшиво сентиментальным, претенциозным, тупым ect. «Почтальон» собрал все «Золотые малины» в 1998 году: Худший фильм года, Худшая мужская роль, Худший режиссёр, Худший сценарий и, наконец, Худшая песня. А в довершении истории — в 2000 году художественный фильм «Почтальон» был представлен на «Золотой малине» в номинации Худший фильм десятилетия.
В чем причина? Думаю, автор романа ответил на это, когда сказал, что: «Вместо типичного постапокалиптического кино, в котором реализованы фантазии маленького человека о мире без правил, в «Почтальоне» основная идея в том, что если мы потеряем нашу цивилизацию, то неизбежно поймём, сколь многого лишились; поймём, что чудо — это просто получать почту каждый день». Действительно ли сытым и благополучным людям интереснее истории про «плохих парней» и одиночек-покорителей? Возможно. А в этом фильме идея одиночки не культивируется, здесь победа достаётся в борьбе против зла «всем миром». И главный герой не получает во владение империю, а всего лишь любовь, уважение и благодарную память потомков. Как говорится — «неправильно ты этот бутерброд ешь». И всё-таки фильм совсем не плох. Это правильный фильм, и стоило бы его хвалить и пропагандировать, а не подвергать осмеянию. Ведь кроме сентиментальности, он о превосходстве общечеловеческих ценностей. А для властьпредержащих в нём есть идея стремления к государственности и лояльности граждан. Ну и, конечно, актерская работа Костнера на должном уровне. Его герой очень настоящий живой человек, со всеми слабостями и достоинствами, сомнениями, — поэтому ему веришь.
Самый сильный для меня момент в фильме — когда Почтальон, пролетевший галопом мимо мальчика с письмом, вдруг останавливается и возвращается, чтобы взять это письмо и доставить по адресу:
https://www.youtube.com/watch?v=NxzMzwskcBA
Этим сказано всё. Это квинтэссенция и центральная сцена истории. Почтальон не просто дарит надежду, он даёт понимание, что очень скоро придут лучшие времена. В этом смысл фильма, приправленного идеей единения нации и непоколебимости американского государства. Наверно потому, что людям надо не очень много — уверенность в сегодняшнем и завтрашнем дне, мир и чувство защищённости. Да, это не авангардное и не альтернативное кино, это фильм из категории «для всех». Образы и символы простые, точные и ясные, понятные каждому из нас. И, по-моему, простые истории нужны нам не меньше, чем высокоинтеллектуальное искусство.
P.S: Друзья, в первой декаде сентября начнется приём ваших работ в Чтения «Экранизация». У вас есть ещё две недели для написания эссе. Анонс Чтений вы можете посмотреть по ссылке: https://poembook.ru/blog/34168
И, конечно, автору самого интересного вопроса или комментария к этому выпуску — 25 серебряных монет (спасибо меценатам Литературной Гостиной!), а вот, кому именно их вручить — выбор за эссеистом Тимуром Дамиром.
Хорошего чтения!
