Ищу критика!
15 августа 2016
Максим Приходский.
Всем привет.
На дворе август, а стихи сегодня — июньские да июльские.
Ольга Барабаш — «Сено»
У сельского солнца июньская смена.
Встаёт повсеместно тугими стогами
Хрустящее сено, душистое сено
С малиной и мятой умытой дождями.
Наивной барашке - люцерны кудряшки,
Гусям и индюшкам - аптечной ромашки,
Корове - пырей с васильковыми снами,
С малиной и мятой умытой дождями.
Цветущий цикорий, утративший кровь и
Впитавший ночей полнолунные соки,
Себе соберу для рассветного кофе,
Чтоб слаще хрустели июньские строки
И жизнь не кончалась, и всё продолжалось,
И всё повторилось опять непременно,
И каждым июнем хрустело, дышало,
Томило и млело зелёное сено.
---------
Техническая сторона
Ровный четырёхстопный амфибрахий, которым написано стихотворение, подобен описываемому дыханию сена. Так как все окончания здесь — женские, весь текст ощущается ритмически непрерывным. Это также усиливается анжамбеманом (фразы перетекают из строки в строку и даже из строфы в строфу) и отражается в мотиве непрерывности. Мне импонирует это простая, но эффективная игра формы и содержания.
В рифме всё так же просто, если не сказать бедновато, так как созвучия в основном грамматические и весьма традиционные. Приятно удивляет «кровь и — кофе», попадая на наиболее поэтическую строфу. Во втором катрене неожиданно отличается схема рифмовки: ababaabbabababab.
Также вызывает некоторые вопросы повтор строки «С малиной и мятой умытой дождями». Во-первых, я не вижу какой-либо особенной художественной задумки в этом — мы ожидаем либо более глубокую смысловую или синтаксическую связь первой и второй строфы, либо продолжения этого узора повторов, либо что-то ещё. Иначе приём воспринимается как недостроенный мост. Во-вторых, после трёх строк вида «такой-то зверушке — такая-то трава» хочется четвёртую. Если бы не оба эти момента вместе, я бы, наверное, не стал заострять на этой строке внимание.
* * *
Каждое лето травы, будучи скошенными, отдают свою жизненную силу животным и людям. Жизнь продолжается, человек творит поэзию, и поэзия тоже продолжается. Автор изображает эту восходящую связь, как художник, рисуя цветастое разнотравье.
Имея весьма малый опыт в области сельского быта, я не смогу дать хорошую экспертную оценку фактологической составляющей стихотворения, которая в данном случае немаловажна, но мне всё кажется правдоподобным. Хорошо смотрится образ утратившего кровь, но наполнившегося полнолунными соками цикория, который, будучи высушенным, используется в качестве добавки к кофе. Стихотворные строки далее уподобляются скошенной траве — красивая метафора. Язык предстаёт полем со множеством разного вида трав. Стихотворец косит слова и укладывает их в стога-стихи.
К сожалению, последняя строфа не до конца выдерживает эстетическое напряжение, на которое нас выводит предпоследняя. Хотя это длинное, непрерывающееся предложение здесь важно, оно может ввести в заблуждение и создать ложное ощущение временного перехода: «себе соберу... чтоб слаще хрустели... чтоб жизнь не кончалась...» и далее «и всё повторилось опять непременно», как будто бы всё уже повторилось. Чтобы избежать этого и напомнить читателю: «для всего этого я цикорий собираю», я бы разбавил череду союзов «и» в начале строк повтором союза «чтоб». В самой строке «и (чтоб) всё повторилось опять непременно» одно из слов «опять» или «непременно», на мой взгляд, лишнее. Возможно, запятая между ними подчеркнула бы усиление, которое, полагаю, пытается показать автор. О правильности формы «каждым июнем» можно поспорить — хочется видеть «и каждый июнь». Хотя сено могло бы дышать каждым июнем, навряд ли оно бы «томило и млело» июнем. Ну, и продолжая рассматривать эту фразу в таком контексте — мне кажется, что сено не томило, а томилось.
Несмотря на то, что концовка могла бы быть ярче и сильнее, стихотворение всё равно приятное — в нём можно найти немало поэтической красоты.
---------
Воскобойник Алена — «Июль»
Такие мели по реке,
Что брод становится мостом.
На обнажившемся песке
Ракушки две с открытым ртом.
Наглеют заросли крапив,
Сужая тропки и ходы.
И, как собака, на цепи
Спит плоскодонка у воды.
С трудом полощется белье.
Все выше берега стена.
И солнце жадно реку пьет,
Пытаясь высушить до дна.
---------
Техническая сторона
Июль в этой маленькой подборке представлен четырёхстопным ямбом исключительно с мужскими окончаниями, что не так привычно слуху, как чередование женских и мужских окончаний. Здесь метрика тоже создаёт эффект непрерывности текста, однако в отличии от предыдущего стихотворения мы наблюдаем синтаксическую обособленность большинства строк. По ощущениям это отражает не непрерывность действия, жизни, а множество связанных частей происходящего, плавно переходящих одна в другую. Эпизодов много, но они все кусочки одной летней мозаики.
Сложно делать выводы о рифме на коротком тексте, однако то, что я вижу здесь, — интересное, звучное, под стать июлю.
* * *
Автор выбрал характерный летний сюжет: июльское солнце «высушивает» реку, открывая причудливые детали — ценный клад для поэта. Собственно, именно художественным изображением деталей и занимается автор. Особенность этого стихотворения в том, что основной используемый приём здесь — олицетворение. Ракушки с открытыми ртами, наглеющие заросли, спящая лодка, пьющее реку солнце. Людей, в частности лирического героя, нет. Бельё показано так, что человека, который его полощет, не видно.
Всё довольно ясно и прозрачно. Упомяну те самые ракушки — поскольку открытый рот предполагается у каждой, то они должны быть «с открытыми ртами». С зарослями крапивы — наоборот, требуется единственное число, если не имеются в виду разные её виды. В данной фразе, полагаю, имеется в виду просто крапива, а не множество видов.
Сравнение плоскодонки с собакой на цепи смотрится здорово и хорошо вписывается в июльский полдень. Финал, когда перед нами возникает солнце, жадно пьющее реку, стремящееся полностью её выпить, приемлемо ставит точку. В целом, как я уже сказал, всё просто и понятно, легко и спокойно — по-летнему спокойно, когда жарко и не хочется ничего делать.
---------
