Мрачное, грязное, серое, скучное.
Небо нависло ленивое, тучное.
Вестником бури застыло над городом,
И выстужает улицы холодом.
Краски поблекли и потонули,
Серой вуалью их зачеркнули.
Спрятан надёжно живительный свет,
Дарит же сумрак, один только цвет.
Скорби, унынья, горя, печали,
Цвет, что люди давно уж не знали.
Раскрашены улицы, скверы, сердца,
Везде он и всюду, ему нет конца.
Редкий прохожий всё дальше спешит,
В надежде, что бурю лишь он, избежит.
Ветра дыханье по улицам мчится,
Беги же, беги, лишь бы не оступиться.
Беги же, как ты никогда не бежал,
Бежать продолжай, даже если устал.
А ветер следом, в танце кружит,
И то, что мешает, он сразу крушит.
Город повержен и пригвождён,
Знай же живущий в нём, ты обречён.
Буре не ведомо чувство сомненья,
Становится призрачным шанс на спасенье.
Всполохи молний, тьму раздирают,
За прегрешенья, огнём угрожают.
Сотнями стрел на землю упали,
И землю, как гончие жертву, терзали.
А буря всё ближе и неотвратима,
В ней есть красота, но невыносима.
Её красота - финал разрушенья,
Ни боли, ни страха, ни тени сомненья.
Пленяет же буря своей наготой,
Своей обольстительной… простотой.
Походкой пантеры, грациозно идёт,
И всё перед ней, на колени падёт.
И вот уже здесь, в черно-серой вуали,
Пустые глаза, что любви и не знали.
Яростью, гневом полнится душа,
Ритуал разрушенья идёт не спеша.
Взросла до небес, еще только миг,
Вздохнула, молчанье и… исторгнула крик.
Крик оглушает, сметает и рвёт,
Бичуя живое всё, мчится вперёд.
Слезами опали стёкла в домах,
Искрами смерти, остались в сердцах.
Асфальтовые вены, разорваны вклочь,
Стонет город, но кто б смог помочь.
Взметнула рукой, последний удар,
И город его, принимает как дар.
Свобода от боли и от мучений,
После агонии, не будет волнений.
Огненный столп низвергла с небес,
И в пламени жарком, город исчез.
А ветер дальше в танце кружит,
И пепел от города, следом летит…
Буря же, молча лишь улыбнулась,
Искоса взгляд и отвернулась.
Поправив вуаль, шагнула вперёд,
Следующий город её уже ждёт.
