Вы дали мне оружие

Вы дали мне оружие, как глупо извиняться,
Я научился им, и нападать, и защищаться.
Кто в этом виноват, оружие на это и дано,
Что рано или поздно, цель свою найдет оно.
Вложили в руки, в сердце злость вселили,
И одного на поединок с жизнью отпустили.
Остервенело бил, без капли сожаленья,
И никому я не прощал, чужие прегрешенья.
Парировал удары, пропускал и с ранами ходил,
Но ни на миг, оружие из рук не отпустил.
И заживали быстро шрамы, словно на собаке,
Чтоб снова кровь пустить в «последней» драке.
То есть закон, простого самосохраненья,
Ты или тебя… проткнут и тени нет сомненья.
Волчий закон – от слабых избавляться,
И сильный, должен в одиночестве остаться.
Оружие не выбирает: то свой или чужой,
Ни на минуту не дает рукам твоим покой.
И если сразу не убил, восстановиться и добить,
И не заплачешь, если друга придется хоронить.
Средь тел поверженных, собратьев и врагов,
Быть победителем, и одинокий шум твоих шагов.
Награда за усердие, в бою перенесенных мук,
Зловоние от тленья тел и тучи жирных мух…..
из раннего
Я научился им, и нападать, и защищаться.
Кто в этом виноват, оружие на это и дано,
Что рано или поздно, цель свою найдет оно.
Вложили в руки, в сердце злость вселили,
И одного на поединок с жизнью отпустили.
Остервенело бил, без капли сожаленья,
И никому я не прощал, чужие прегрешенья.
Парировал удары, пропускал и с ранами ходил,
Но ни на миг, оружие из рук не отпустил.
И заживали быстро шрамы, словно на собаке,
Чтоб снова кровь пустить в «последней» драке.
То есть закон, простого самосохраненья,
Ты или тебя… проткнут и тени нет сомненья.
Волчий закон – от слабых избавляться,
И сильный, должен в одиночестве остаться.
Оружие не выбирает: то свой или чужой,
Ни на минуту не дает рукам твоим покой.
И если сразу не убил, восстановиться и добить,
И не заплачешь, если друга придется хоронить.
Средь тел поверженных, собратьев и врагов,
Быть победителем, и одинокий шум твоих шагов.
Награда за усердие, в бою перенесенных мук,
Зловоние от тленья тел и тучи жирных мух…..
из раннего

