Василий Майков родился в 1728 году в Ярославле, в старинной дворянской семье. Он недолго и не слишком прилежно учился в Петербургской академической гимназии, не знал ни одного иностранного языка, а свои знаменитые переложения «Военной науки» Фридриха II и «Превращений» Овидия делал с чужих прозаических переводов. Недостаток образования он восполнял общением с Сумароковым и Херасковым, а также живым природным умом, который вскоре проявился в стихах. Служил в Семёновском полку, но без особого усердия — против него даже возбуждали «дело о нерадении».
Литературную известность Майкову принесли не оды и не трагедии, а ироикомические поэмы, где высокий стиль сталкивался с низким бытом, а античные боги оказывались в самых неподобающих обстоятельствах. «Игрок ломбера» (1763) рассказывал о проигравшемся в карты дворянине, который попал на Олимп, населённый игральными картами. «Елисей, или Раздражённый Вакх» (1771) повествовал о ямщике, которого бог вина Вакх избирает орудием мести против откупщиков. Поэма кипела буйством, цинизмом и площадным юмором — и современники её обожали. В баснях Майков выводил живые типы: русского барина-помещика с его чванством и самодурством и простолюдина — сметливого, терпеливого, любящего тяжёлый труд над «пашенкой святой». Эти черты он рисовал с живым сочувствием, почти любовью.
Майков был масоном, дружил с Новиковым, сотрудничал в сатирических журналах, занимал должность прокурора Военной коллегии и товарища московского генерал-губернатора. Но главным его делом оставалась поэзия — та, что соединяла оду с народным духовным стихом, классицизм с грубоватой анекдотической сказкой. Следующее поколение уже находило его стихи «низкими и грубыми», и Иван Хемницер написал на него эпиграмму. Сочинения Майкова постепенно перешли в «особый, не высший круг читателей».
Умер Василий Майков скоропостижно в Москве в 1778 году, похоронен на Донском кладбище. Он остался в истории русской литературы как крупнейший мастер ироикомической поэмы — жанра, где смех становится оружием, а божественное снижается до земного. Его стихи — это русский XVIII век в его самой непричёсанной, живой, подзаборной правде. Как заметил один из поздних критиков, «Майков писал так, как будто его не читал ни один цензор». И именно поэтому его читали все.
