Она была немного близорука,
Лорнетки не случилося при ней,
И вот она не молвила ни звука
И этих не заметила саней.
Очки мои, на два и пять десятых,
Надень-ка, дорогая Натали,
Пусть он к тебе в карету пересядет,
А ты его тревогу утоли.
У Жоржа были кони, что за кони!
Броня была надета под мундир,
Пусть не совсем как в рыцарском законе,
Но к дьяволу педантов и придир!
Но вот я слышу скрежет, слышу скрежет,
А также неотложные гудки…
Пускай его трамваем перережет
У той неисторической реки.
Но в дом, оцепеневший от испуга
Вползает всероссийская беда
И Пушкину, не глядя друг на друга,
Врачи дают шампанского и льда.
Наука, ты его не исцелила,
Ты разве что прикладывала лед.
Так дайте же ему пенициллина,
Я знаю, что тогда он не умрет.
А Пушкин был в плену своей эпохи.
А мы — в своей эпохе день и ночь.
Дела, ребята, плохи, ой как плохи:
Нам с Пушкиным друг другу не помочь.
Короче, эта песня означала,
Что мы друг друга даже не поймем.
Но все-таки сначала, с самого начала
Безвыходную песенку споем.
Она была немного близорука,
У Жоржа были кони хоть куда,
И Пушкину, не глядя друг на друга,
Врачи дают шампанского и льда.
И с каждым мигом, с каждым, с каждым мигом
Над Пушкиным мрачнеет мудрый Даль,
А он идет по книгам, по книгам, по книгам
В свой книжный рай, в немыслимую даль.
