Стихи Михаила Грувмана — самые популярные.

Вот гусеница мерзкая ползет.
Затем момент особый наступает,
И – бабочка прелестница летает!
Про тот момент известно наперёд.

Невесты наши ласковы, прелестны.
Какая скромность! Сдержанность! Манеры!
Когда из них выводятся мегеры?
В какой момент? Науке неизвестно.

Все зовут меня «а берье»
За талант готовить вкусно,
И, не скрою, в том искусстве
Я действительно сильна.
И гефилте фиш, и тейглах,
Цимес, крэплах или кнейдлах,
Вообще — любое блюдо,
Если я готовить буду,
Насладитесь вы сполна,
И от черта, и от Б-га
Я хочу совсем немного:
Чтоб была кому-то радость
От способностей моих.
Пусть о них узнает парень,
Что назначен мне судьбою —
Он придет и дверь откроет,
Спросит весело и смело:
Вам еще не надоело
Есть все время за двоих?
______________________
— а берье — искусница
— гефильте фиш (идиш) – фаршированная рыба
— тейглэх (идиш) – блюдо из теста с мёдом
— цимес (идиш) – сладкое блюдо из фруктов
— креплэх (идиш) — пельмени
— кнейдлэх (идиш) — клёцки

Брызжется, искрит голубизна.
Ахают сосульки многоустно —
Нынче в эти звончатые люстры
Ввинчивает лампочки весна!

Когда на поле боя тишина,
Не рвутся мины и не свищут пули,
Когда в траншеях воины уснули
И чуткий сон их сторожит луна,
Скорблю о том, как мало я успел
В моей счастливой довоенной жизни,
Как мало тайн земли и неба вызнал,
Как тихо и стыдливо песни пел…
Так скудно я дышал цветов настоем,
И в росных травах у речных зеркал
Так робко я любимую ласкал,
Что, может, и любви ее не стоил.
Вот если б мне живым вернуться к ней
С солдатской храбростью, в боях добытой,
Ее надежным другом и защитой
Я оставался б до скончанья дней.
Я стал бы нежным, как сама весна,
И в полный голос бы сумел распеться…
Бушует буря у солдата в сердце,
Когда на поле боя тишина.

В местечке, где я честь имел родиться,
Где до сих пор обычаи хранят,
Друзья, переиначив смысл традиций,
Назвали сына Мотл — в честь меня.
Не потому, что имя так красиво, —
Скорей всего хотят мои друзья,
Чтобы, как я, он был жизнелюбивым
И верный в жизни путь нашел, как я.

Друзья мои, желанье ваше лестно,
Но знать должны вы, что моя судьба
Досталась мне не манною небесной —
Знакомы мне страданья и борьба.
Я знаю боль утрат и цену риска,
Разруху, голод — все изведал я.
Я часто видел смерть настолько близко,
Что руку протяни — она твоя.

Мой мальчик, пусть в твоей счастливой жизни
Не будет никогда войны и слез.
Но вот любовь к народу и отчизне
Неси в себе, как я ее пронес.

В местечке, где я честь имел родиться,
Где до сих пор обычаи хранят,
Друзья, переиначив смысл традиций,
Назвали сына Мотл — в честь меня.
Теперь перед людьми я отвечаю
И за себя и за него — вдвойне.
Честь имени — вдвойне оберегаю.
Оно принадлежит не только мне.
Я оступиться не могу ни разу,
И каждый шаг мой должен быть большим,
Чтоб мной гордился мальчик черноглазый —
Еврейский мальчик с именем моим.

К раввину пришла молодая девица,
Здоровая телом, но ликом бледна.
— Ах, ребе! Как мне от недуга лечиться —
Я ночи не сплю! — причитала она.

Подумал раввин и сказал ей такое:
— Бессонница эта — природы игра.
То тело бунтует, твой дух беспокоя.
Тебе, понимаешь ли, замуж пора.

— Да я то давно уже замуж не против,
Но вот — женихи не приходят за мной.
А может быть, Вы меня, ребе, возьмете?
Я буду хорошей и верной женой.

— Врачи и раввины — ответствовал пастырь, —
Обязаны тело и дух исцелять,
Но мы назначаем больному лекарство
Отнюдь не затем, чтоб самим принимать.

Один еврей
В один из дней,
решив пройтись по парку,
Спросил жену:
— С собою взять
Мне зонтик или палку?

— Возьми на всякий случай зонт.
Хоть туч пока не видно,
Но вдруг нагонит их потом —
С зонтом спокойней, и притом
Еврей, когда он под зонтом,
То смотрится солидно.

— Ну, предположим, взял я зонт —
А вдруг дождя не будет?
А я с зонтом. Ни то, ни се!
В местечке скажут: вот осел,
Под старость лет с ума сошел —
Смеяться станут люди!

— Ты прав — не надо зонтик брать,
Возьми в дорогу палку:
С ней будешь меньше уставать,
Гуляючи по парку.

— Жена! Беспечности твоей
Дивлюся я порою!
И так здоровье — никуда,
А вдруг польет с небес вода —
Неужто палкою тогда
Я голову укрою?
— Возьми же зонт…
— Так нет дождя!
— Ну, если нет, так палку.
— А вдруг он хлынет, погодя!
— Так значит — зонт?
— Но нет дождя!
— Ну — палку…
— В ливень — палку?!
— Ты ж сам сказал, что нет дождя!
— Но он начаться может!

И, к небу очи возведя,
Старик воскликнул:
— Б-же!
Зачем женился я на ней?!
Ужель она была умней,
Когда была моложе?!

Никто, никто еще не знал
Цены и сроков той разлуки
И, расставаясь, не рыдал,
Беспомощно ломая руки.
И только старый мудрый клен
Дрожал от страха каждой веткой,
Как будто бурю вызнал он
У затаившегося ветра.

Винтовка давит на плечо,
Но юность отдыха не просит.
Шептались в поле горячо
Пшеницы статные колосья,
Но где-то в зелени лесной
Сиротски прокричала птица,
Как будто знала, что домой
Не каждый пахарь возвратится.

Каким он будет наш удел?
Да разве ж мы о том гадали?
В огне, в крови, в смешеньи тел
Мы жизнью смерть одолевали.
А песни пели в те года —
Шутить с такими не посмейте! —
О том, что «горе не беда»
И что «любовь сильнее смерти».

Когда ты ушла из моей комнатушки,
Рассветные краски бесцветными были,
И солнечный луч от окна до подушки
Тянулся унылой полоскою пыли.
И пыль мне казалась седою и старой,
Как жухлые травы дорожных обочин.
Прощальный подарок, никчемный подарок
Вот этой чужой и растрепанной ночи!..
Стыдливо я встал с одинокого ложа,
Раскаяньем полон и мучимый страхом.
Что самые светлые чувства, быть может,
В греховных потемках рассыпались прахом.

Реб Янкель предстал перед Высшим Судом
(О смерти так говорят),
И строгие судьи сошлись на одном:
Отправить Янкеля в ад.

— За что я наказан? — реб Янкель спросил.
— За что?! — удивился Б-г, —
Ведь ты, нечестивец, трех жен любил,
Приличьями пренебрег!
Реб Янкель взмолился:
— Прости меня, Б-г,
Что в жизни я нагрешил!
Не будь ко мне, Б-же, излишне строг! —
Но Б-г его не простил.

Тут ангела голос услышал он:
— Ты почему не рад?
Тому, кто терпел на земле трех жен,
Покажется раем ад.

Колышется Ильмень на вольном просторе,
Рыбацкие соймы вздымая легко.
Словенское море,
Словенское море — Так в старину называли его.
К нему тридцать рек притекают лесами,
Полями, привольем зеленых долин.
Отсюда широко до Ладоги самой
Волхов несет свои воды один.
Зовет к себе озеро неодолимо
И летней порой, и зимой рыбака.
Дарит уловы лещей и налимов,
А по весне — изобилье снетка.
Колышется Ильмень на вольном просторе.
Волной с горизонтом встречается он
Словенское море, Словенское море,
Тебе наша песня, тебе наш поклон!

Во всей округе, и в самой Одессе даже
Никто таких чудесных баек не расскажет.
Когда наш Файфл говорит, то всем на диво
Жизнь представляется и яркой, и счастливой.
Ну, от кого услышишь, будто на опушке
Лиса играла с зайцем в детские игрушки?
Про бедняка, что каждый день вкушает яства?
Про богача, что отказался от богатства?
Про страны дивные, где жены молчаливы,
И про такие, где вода дороже пива?
Конечно, мы не дураки — всему поверить,
Но не хотим его фантазии умерить.
В заботах тяжких иногда случится роздых —
Хороший врун тогда необходим, как воздух.

— Я Вас прошу — сказал богач, —
Советом мне помочь:
Я, ребе, замуж выдаю
Единственную дочь.

Она — ну просто ан антыкл,*
Красива и умна,
И всех сокровищ на земле
Дороже мне она.

Так будет ли по-божески,
Когда на свадьбе ей
Я объявлю приданое-
Две тысячи рублей?

Раввин сказал:
— Не много ли — две тысячи рублей?
Ее жених с ума сойдет
От щедрости твоей.

— Наверное — сказал богач, —
Тогда, сдается мне,
Я дам им только тысячу —
Достаточно вполне.

— Я думаю, — сказал раввин, —
Что сумма велика,
И от нее жених с ума
Сойдет наверняка.

— Ну, что ж, придется одарить
Мне дочь одним рублем —
Ведь от рубля еще никто
Не тронулся умом.

Таков был хэшбн** богача,
И он пошел домой,
Но после свадьбы прибежал
К раввину сам не свой.

— Здоров ли зять — спросил раввин, —
И как идут дела?
— Да зять здоров — богач вскричал, —
Но дочь с ума сошла!

__________________
* ан антыкл — изюминка, в переносном смысле — само совершенство.
** хэшбн — вывод, итог.