Стихи Федерико гарсиа Лорки

Федерико Гарсиа Лорка • 137 стихотворений
Читайте все стихи Федерико гарсиа Лорки онлайн.
Полное собрание стихотворений с комментариями и оценками.
ДАТА Все время
ЯНВ
ВЕФ
МАР
АПР
МАЙ
ИЮН
ИЮЛ
АВГ
СЕН
ОКТ
НОЯ
ДЕК
ПН
ВТ
СР
ЧТ
ПТ
СБ
ВС
ЖАНР Все
Серебряные колокольцыу волов на шее. — Дитя из снега и солнца,куда путь держишь? — Иду нарвать маргаритокна луг приветный. — Но луг отсюда далекои полон теней. — Любовь моя не боитсятеней и ветра. — Бойся солнца, дитяиз солнца и снега. — В моих волосах погаслооно навеки. — Белоликая, кто же ты?Твой путь неведом. — Я из ключей кристальных,из любви вечной. Серебряные колокольцыу волов на шее. — А что у тебя на губахтак ярко светит? — Звезда, что зажег любимыйв жизни и в смерти. — А что у тебя на грудиострою веткой? — Меч, что носил любимыйв жизни и в смерти. — А что в глазах твоих черныхгордым блеском? — Мои печальные думы,что ранят сердце. — Зачем на тебе накидкачернее смерти? — Ах, вдовушка я, и нетуменя грустнее! Грущу я по графу Лавруиз детской песни, тому, кто из рола Лавровсамый первый. — Кого же ты ищешь здесь,раз его нету? — Тело того, кто из Лавровсамый первый. — А может, ты ищешь любовьдушой неверной?Если ты ищешь любовь,дай бог, встретишь. — Люблю я одни звездыв дальнем небе,ищу одного другав жизни и в смерти. — Друг твой на дне глубоко,дитя из снега,укрыт гвоздикой и дроком,тоскою вечной. — О, рыцарь далеких странствий,кипарисной тени,хочу тебе лунною ночьюдушу вверить. — Мечтательная Изида,без меда песни,что льешь на уста ребенкасвою легенду,тебе я в дар предлагаюнежное сердце,израненное очамидругих женщин. — Рыцарь речей любезных,прощай навеки.Ищу я того, кто из Лавровбыл самый первый. — Прощай же, спящая роза,цветок весенний,идешь ты к любви верной,а я к смерти. Серебряные колокольцыу волов на шее. Пускай истекает кровьюмое сердце!
0
В тишине закатнойнапевают дети.Ручей прохладный,источник светлый! Дети Что хранишь ты в дивномвеселом сердце? Я Перезвон дальный,утонувший в небе. Дети Вот ты и уходишьиз тихого сквера.Ручей прохладный,источник светлый! Что несешь ты в пальцахсвоих весенних? Я Кровь алой розыи первоцветы. Дети Омой их водоюнашей старой песни.Ручей прохладный,источник светлый! Что на губах чуешьсочных и свежих? Я Привкус костей и черепмоей смерти. Дети Испей воды чистойнашей старой песни.Ручей прохладный,источник светлый! Куда ж ты уходишьиз тихого сквера? Я К неведомым магам,к далеким принцессам. Дети У кого спросил тыдорогу поэтов? Я У источников светлыхиз старой песни. Дети Ну, а землю и мореты оставишь навеки? Я Наполнилось огонькамимое шелковое сердце,колокольным забытым звоном,пчелами и златоцветом;путь мой лежит далеко,уйду за горные цепи,уйду за шири морскиепоближе к звездам небесным,буду просить я бога,чтоб мне вернул во владеньедревнюю душу ребенка,вскормленную легендой,в шапке с веселым плюмажем,с мечом деревянным детским. Дети Вот ты и ухолишьиз тихого сквера.Ручей прохладный,источник светлый! Открытые очизасохших деревьевплачут мертвой листвою,изранены ветром.
0
Кристаллизованным небомвызрело тело граната.(Зерна — янтарные звезды,пленки — подобья заката.)Небо его иссушилось,в лапище времени лежа,кажется старческой грудьюв желтом пергаменте кожи.И стал черенком лампадкисосок, чтоб светить прохожим. Плод этот — крошечный пчельник,кровью наполнены соты.Женские губы, как пчелки,строят всегда их с охотой.Не потому ли так веселсмех его тысячеротый. Спелый гранат — это сердце,что над посевом стучится,и, зная, как оно гордо,не поклюет его птица.Как человечье, снаружионо кожурою жестко.Но только пронзи — и брызнетвесенней зари полоска.Гранат — сокровище гнома,того, что вел разговорыс девочкой Розой, блуждавшейв чаще дремучего бора.Того, что в яркой одежкеи с бородой серебристой.До сей поры еше прячутэто сокровище листья.Сколько рубинов и перловв кубке янтарном таится! В колосе — хлеб наш. В нем славажизни и смерти Христовой. Символ терпенья в маслинеи постоянства людского. Яблоко — завязь соблазна,плод, пробудивший земное,капелька времени она,связанная с сатаною. Плачет цветок оскверненныйв сочном ядре апельсина;пламенным золотом стал он,белый в былом и невинный. Распутством пьяного летарожден виноград мясистый,но церковь благословеньемхмельной его сок очистит. Каштаны — очаг вечерний,поленьев треск, запах дымаи память о чем-то давнем,как кроткие пилигримы. Желуди — детская сказка,что в сердце навеки хранима.Айва золотится кожей,как чистота и здоровье. Гранат же — небесный кубок,полный священною кровью.То кровь земли,чье телоручей иглой своей ранил.То кровь голубого ветра,ободранного горами.Кровь моря под острым килем,реки — под напором весел.Гранат — предыстория крови,той, что в себе мы носим.Замысел крови, вмещеннойв шар, терпковатый и крепкий.Наш череп и наше сердценапоминает он лепкой. O спелый гранат, горящийсреди зеленой прохлады,плоть от Венериной плоти,смех многошумного сада.Для мотыльков ты солнце,застрявшее в предвечерье,в червей же вселяешь ужас —обжечься боятся черви. Ты лоно плодов грядущих,ты светоч жизни, планетав небе ручья, цветущемкрасками позднего лета,вместилище неутолимойстрасти земного света.
0
Бедная бабочка сердце мое,милые дети с лужайки зеленой.Время-паук ее держит в плену,крыльев пыльца — горький опыт плененной. Пел я, бывало, ребенком, как ты,милые дети с лужайки зеленой.Голос мой, ястреб с когтями котенка,в небо взмывал, в его синее лоно.Клича вербену, вербену зовя,как-то бродил в картахенском саду я,и потерял я колечко судьбы,речку из песни минуя. Стать кавалером и мне довелось.Майский был вечер, прохладный и лунный.Мне показалась загадкой она,синей звездой на груди моей юной.Вербного был воскресенья канун,сердце скакало в звездные дали.Но вместо роз и махровых гвоздикирисы руки ее обрывали.Сердцем я был беспокоен всегда,милые дети с лужайки зеленой.Ту, что в романсе встретилась мне,ждал я, в мечты погруженный.Ту, что нарвет майских роз и гвоздик,ждал я, — как пелось в романсе.Но почему только дети однивидят ее на Пегасе?Та ли она, кого мы в хороводахс грустью звездой называем,молим, чтоб вышла потанцеватьв луг, принаряженный маем? Мне вспоминается детства апрель,милые дети с лужайки зеленой.В старом романсе однажды еея повстречал, изумленный. И по ночам стал печалиться ей,недостижимой, немилый.Слыша мои излиянья, лунагубы в усмешке кривила.Кто она — та, что гвоздики сорветс нежными розами мая?Бедная девочка, замуж еевыдала мачеха злая.Где-то на кладбише в тихой землеспят вместе с ней ее беды…Я же, в любви безответной своей,сердца исчез не изведав,с посохом солнца хочу одолетьнедостижимость небесного склона. Мраком меня укрывает печаль,милые дети с лужайки зеленой.Ныне далекие те временас нежностью я вспоминаю.Кто она та, что гвоздики сорветс нежными розами мая?
0
Есть в дожде откровенье — потаенная нежность.И старинная сладость примиренной дремоты,пробуждается с ним безыскусная песня,и трепещет душа усыпленной природы. Это землю лобзают поцелуем лазурным,первобытное снова оживает поверье.Сочетаются Небо и Земля, как впервые,и великая кротость разлита в предвечерье. Дождь — заря для плодов. Он приносит цветы нам,овевает священным дуновением моря,вызывает внезапно бытие на погостах,а в душе сожаленье о немыслимых зорях, роковое томленье по загубленной жизни,неотступную думу: «Все напрасно, все поздно!»Или призрак тревожный невозможного утраи страдание плоти, где таится угроза. В этом сером звучанье пробуждается нежность,небо нашего сердца просияет глубоко,но надежды невольно обращаются в скорби,созерцая погибель этих капель на стеклах. Эти капли — глаза бесконечности — смотрятв бесконечность родную, в материнское око. И за каплею капля на стекле замутненном,трепеща, остается, как алмазная рана.Но, поэты воды, эти капли провидятто, что толпы потоков не узнают в туманах. О мой дождь молчаливый, без ветров, без ненастья,дождь спокойный и кроткий, колокольчик убогий,дождь хороший и мирный, только ты — настоящий,ты с любовью и скорбью окропляешь дороги! О мой дождь францисканский, ты хранишь в своих капляхдуши светлых ручьев, незаметные росы.Нисходя на равнины, ты медлительным звономоткрываешь в груди сокровенные розы. Тишине ты лепечешь первобытную песнюи листве повторяешь золотое преданье,а пустынное сердце постигает их горьков безысходной и черной пентаграмме страданья. В сердце те же печали, что в дожде просветленном,примиренная скорбь о несбыточном часе.Для меня в небесах возникает созвездье,но мешает мне сердце созерцать это счастье. О мой дождь молчаливый, ты любимец растений,ты на клавишах звучных — утешение в боли,и душе человека ты даришь тот же отзвук,ту же мглу, что душе усыпленного поля!
0