Стихи Юрия Воронова

Мне кажется: когда гремит салют,Погибшие блокадники встают. Они к Неве по улицам идут,Как все живые. Только не поют. Не потому, что с нами не хотят,А потому, что мёртвые молчат. Мы их не слышим, мы не видим их,Но мёртвые всегда среди живых. Идут и смотрят, будто ждут ответ:Ты этой жизни стоишь или нет?..

Опять фанера хлопнула в окнеИ старый дом от взрыва закачался.Ребёнок улыбается во сне.А мать ему поёт о тишине,Чтоб он её потом не испугался.

Вновь озноб ледяной волной,Будто ток, пробежит по телу,Если кто-то передо мнойНа снегу поскользнётся белом. Он, поднявшись, снежок стряхнёт.Ни о чём у меня не спросит…А меня на блокадный лёдСнова память моя отбросит…

Опять война,Опять блокада, —А может, нам о них забыть? Я слышу иногда:«Не надо,Не надо раны бередить.Ведь это правда, что усталиМы от рассказов о войне.И о блокаде пролисталиСтихов достаточно вполне». И может показаться:ПравыИ убедительны слова.Но даже если это правда,Такая правдаНе права! Чтоб сноваНа земной планетеНе повторилось той зимы,Нам нужно,Чтобы наши детиОб этом помнили,Как мы! Я не напрасно беспокоюсь,Чтоб не забылась та война:Ведь эта память — наша совесть.Она, как сила, нам нужна.

Когда живое всё от взрывов глохло,А он не поднимал ни глаз, ни рук,Мы знали: человеку очень плохо.Ведь безразличье хуже, чем испуг. Мы знали: даже чудо не излечит,Раз перестал он жизнью дорожить.Но был последний способ — взять за плечиИ крикнуть человеку: «Надо жить!» Приказом и мольбой одновременноЗвучал тот полушёпот-полукрик.И было так: с потусторонним пленомВновь расставался человек в тот миг… И если вдруг от боли или мукиЯ стану над судьбой своей тужить,Ты, как тогда, на плечи брось мне рукиИ, как тогда, напомни: «Надо жить!..»

Пусть другие судачат:Без удачи — беда.Я не верю удачеБез большого труда. Даже строчке не верю —Стихотворной, моей,Если я в полной мереНе намучился с ней. Мне опять не до смеха,Стих упрям, как всегда.Не желай мне успеха,Пожелай мне труда!

Забвенье или память? — спросишь ты.И я тебе отвечу, жизнь, без спора:Конечно, память! В ней мои мостыВ грядущий день. Она — моя опора. Когда приходит памяти конец,Ты — дом, где окна досками забиты.Нет ничего опаснее сердец,В которых пережитое убито. Забыть, что было, — значит обокрастьСамих себя своими же руками.Становятся слепыми ум и страсть,Когда у человека меркнет память. И я в свои недожитые дниВзываю то с надеждой, то с тревогой:О жизнь, ты только память сохрани,Пока живу я, памяти не трогай! Её нести сквозь долгие года —Нелёгкий труд. Но человек — не сито!Тем, что ворчат: Она — твоя беда, —Отвечу: В ней — мой свет, моя защита!

1 На улице Росси строй жёлтых фасадовПодчёркнуто чёток, как фронт на парадах.Она небольшая. И нет ленинградца,Который сумел бы на ней затеряться. Здесь фильмы снимают при ясной погоде,Туристы, беседуя с гидами, бродят.Проходят девчонки с походкой приметной,Поскольку тут — здание школы балетной. Я тоже на улице Росси бываю.Но мне здесь невесело: я вспоминаю… 2 Дворец пионеров, что с улицей рядом,Стал новой больницей в начале блокады.Сюда привозили из разных районовИ тех, кто спасён был в домах разбомблённых,И тех, кто контужен был вражьим снарядом,И тех, кто в дороге от голода падал… Я помню, как плотно стояли кроватиВ промёрзлой насквозь полутёмной палате.Мне видятся скорбные лица лежащихИ слышится голос соседа всё чаще.Он, если мы долго и мрачно молчали,Читал нам «Онегина»: чтоб не скучали… Мы верили твёрдо: вот-вот наступленье,Когда согласились с его предложеньем,Что в первую пятницу после ПобедыВсе в полдень на улицу Росси приедут. Сомненья по поводу места для сбораОн тут же развеял без долгого спора:— До Росси не только легко добираться:На улице этой нельзя затеряться!.. А вскоре в метель, что гудела, бушуя,Его отправляли на землю Большую.Он еле дышал, но, прощаясь, нам бросил:— Пока… Не забудьте про улицу Росси… 3 Я в пятницу вслед за победным салютомНа встречу приехал минута в минуту.Я ждал. Я в надежде к прохожим бросался.Но снова и снова один оставался. Забыть уговор? Не могли! Неужели?..А может быть, с фронта прийти не успели?А кто-то оставить работу не может?..Но в сорок шестом повторилось всё то же. 4 Всё то же… А время без устали мчится.Я в чудо не верю: его не случится.Но в первую пятницу после ПобедыЯ снова на улицу Росси поеду.Мне надо с друзьями тех лет повидаться… На улице этой нельзя затеряться!

Мы никогда так много не молчали,Не думали так много никогда,Как той зимой потерь, тревог, печали,Где новый день, как новая беда… К чему ж упрек, что слишком поспешилИ трудное решенье принял сразу?Я, может быть, уже тогда решил,Как поступить сегодня был обязан…

Убивали ЛЮБОВЬ, убивали в четыре рукиБили с разных сторон, состязались в сноровке и силе Им шептала любовь: «Ах, какие же вы дураки…»,А они ей в ответ за ударом удар наносили.Убивали любовь. И однажды она умерла Ей бы взять, обмануть, притвориться убитой — и только.Но любовь, как любовь — притворяться она не могла.Да и им поначалу не жаль её было несколько.Убивали любовь, на поминках их желвакиЗаходили на скулах, а взгляд её слезы затмили А потом, как ни странно, всё в те же четыре рукиПоливали цветы у убитой любви на могиле…

По Ленинграду смерть метет,Она теперь везде,Как ветер.Мы не встречаем Новый год –Он в Ленинграде незаметен.Дома –Без света и тепла,И без конца пожары рядом.Враг зажигалками дотлаСпалилБадаевские склады.И мыБадаевской землейТеперь сластим пустую воду.Земля с золой,Земля с золой –НаследьеПрожитого года.Блокадным бедам нет границ:Мы глохнемПод снарядным гулом,От наших довоенных лицОсталисьЛишь глаза и скулы.И мыОбходим зеркала,Чтобы себя не испугаться…Не новогодние делаУ осажденных ленинградцев…ЗдесьДаже спички лишней нет.И мы,Коптилки зажигая,Как люди первобытных летОгоньИз камня высекаем.И тихой теньюСмерть сейчасПолзет за каждым человеком.И все жеВ городе у насНе будетКаменного века!Кто сможет,Завтра вновь пойдетПод вой метелиНа заводы.… Мыне встречаем Новый год,Но утром скажем:С Новым годом!

За залпом залп.Гремит салют.Ракеты в воздухе горячемЦветами пёстрыми цветут.А ленинградцыТихо плачут. Ни успокаивать пока,Ни утешать людей не надо.Их радостьСлишком велика –Гремит салют над Ленинградом! Их радость велика,Но больЗаговорила и прорвАлась:На праздничный салютС тобойПол-Ленинграда не поднялось. Рыдают люди, и поют,И лиц заплаканных не прячут.Сегодня в городе –Салют!Сегодня ленинградцыПлачут…

Неверно, что сейчас от той зимыОстались лишь могильные холмы.Она жива, пока живые мы. И тридцать лет, и сорок лет пройдёт,А нам от той зимы не отогреться.Нас от неё ничто не оторвёт.Мы с нею слиты памятью и сердцем. Чуть что — она вздымается опятьВо всей своей жестокости нетленной.«Будь проклята!» — мне хочется кричать.Но я шепчу ей: «Будь благословенна». Она щемит и давит. Только мыБез той зимы — могильные холмы. И эту память, как бы нас ни жгло,Не троньте даже добрыми руками.Когда на сердце камень — тяжело.Но разве легче, если сердце — камень?..

За лязгом и скрежетом — взрывы и свист.Всё небо распорото боем.И жёлтые звёзды срываются вниз:Им выдержать трудно такое. И мечется между разрывов луна,Как птица над лесом горящим…Бомбёжка всё ближе. Взрывная волнаМой дом задевает всё чаще. Холодный чердак, где находится пост,Как старый скворечник, колышет…Осколки зенитных снарядов и звёздКолотят по стенам и крышам. И вдруг — снова темень и тишь над тобой.И звёзды на небе помятомПо прежним местам разобрались… Отбой.За нынешний вечер — девятый…

За воем сирен —Самолёты в ночи.За взрывом —Завалы из щебня и лома,Я цел.Но не знаю ещё,Что ключиВ кармане —Уже от разбитого дома.

Сначала — тонкий свист над головою.Потом удар. Потом тебя качнёт.Потом земля под домом и тобоюВстревоженно ворочаться начнёт. Потом всё это снова повторится,И крыша из-под ног пойдёт скользя.И что не страшно — можно притвориться,А вот привыкнуть — всё-таки нельзя…

Из-под рухнувших перекрытий —Исковерканный шкаф, как гроб…Кто-то крикнул: — Врача зовите!.. —Кто-то крестит с надеждой лоб. А ему уже, плачь — не плачь,Не поможет ни бог, ни врач. День ли, ночь сейчас — он не знает,И с лица не смахнёт мне слёз.Он глядит — уже не мигая —На вечерние гроздья звёзд. Эту бомбу метнули с небаИз-за туч среди бела дня…Я спешил из булочной с хлебом.Не успел, ты прости меня.

Я к ним подойду. Одеялом укрою,О чём-то скажу, но они не услышат.Спрошу — не ответят… А в комнате — трое.Нас в комнате трое, но двое не дышат.Я знаю: не встанут. Я всё понимаю…Зачем же я хлеб на три части ломаю?

Ни хлеба, ни топлива нет.Улыбки на лицах знакомыхНелепы, как вспыхнувший светВ окне затемнённого дома. Нелепы, и всё же ониСегодня скользили по лицам,Как в старые добрые дни.Мы знали, что это случится! — Слыхали? — И люди стихали. —Вы слышали новости? — Да!.. —И люди друг другу махали,Забыв, что под боком беда. Бежали домой чтоб в волненьеТам выдохнуть эти слова:«Москва перешла в наступленье!..»Поклон тебе низкий, Москва!

Я забыть никогда не смогуСкрип саней на декабрьском снегу. То пронзительный, медленный скрип:Он как стон, как рыданье, как всхлип. Будто всё это было вчера…В белой простыне — брат и сестра…

Они лежали на снегуНедалеко от города.Они везли сюда муку.И умерли от голода…

Мы позабыли о тепле,Перед глазамиХлеб маячит.Но людиНа Большой землеПусть знают:В городе не плачут. До дней весенних —Как до звёзд,И птицы над землёйНе вьются.Пускай они бегут из гнёзд,Мы верим,Что они вернутся!..

Вместо супа — бурда из столярного клея,Вместо чая — заварка сосновой хвои.Это б всё ничего, только руки немеют,Только ноги становятся вдруг не твои. Только сердце внезапно сожмётся, как ёжик,И глухие удары пойдут невпопад…Сердце! Надо стучать, если даже не можешь.Не смолкай! Ведь на наших сердцах — Ленинград. Бейся, сердце! Стучи, несмотря на усталость,Слышишь: город клянётся, что враг не пройдёт!…Сотый день догорал. Как потом оказалось,Впереди оставалось ещё восемьсот.

С каждым шагом тяжелеют ноги.Но про отдых лучше позабудь:Может, мёртвый на краю дорогиСел вначале тоже отдохнуть. Ветер разбегается и сходуСлед мой заметает на снегу.Полпути осталось до завода.Я бреду, а кажется, бегу. Вьюга… От неё не оторваться.Можно только спорить на ходу:Свалишь — упаду, чтоб вновь подняться!Ослепишь — на ощупь путь найду!

В густом и холодном тумане —Проспекты, каналы, сады.Пурга леденит и арканит.Позёмка заносит следы. Как мрачные тени навстречу —Деревья, ограды, дома…Но скрипнут шаги человечьи,И сразу становится легче,И снежная тропка пряма.