Стихи Ивана Вараввы

Ах, зачем придумала, неразумная,Звездочку над вишнею,В роще соловья. Соловей на веточке тех да тех,А мое сердечушко ек да ек. (2 раза) Всюду приближается страдная пора.Не увижу милого я до сентября. Ты хлеба высокиеВ поле накоси.Соловья на веточке Стихнуть попроси. А еще прошу тебя,Милый, не ленись,С золотою звездочкойТы ко мне вернись

На хуторе нашем вишневомУ чистой Криничной водыДевчата справляют обновы,К заре поднимают цветы.И те становые цветочкиКак щедрой Кубани молва,Шитьем украшают сорочки,Подолы рубах, рукава.На хуторе нашем вишневом,Где катится речка вольна,В красивых девичьих обновахВесь год пламенеет весна.Проезжий нездешний, прохожийЗаметит у тихой воды:Здесь даже одежды похожиНа степь, огороды, сады.На хуторе нашем вишневомВесною дорога белаОт вишен в цветении новом,От их молодого тепла.Я тоже однажды недаромИз хутора в стылый морозБесценный домашний подарок —Весну на рубашке — принёс.

Молодою, вишневою зорькойЧуть затеплится в окнах рассвет,Разбуди меня, кровь моя горькая,Мальчуганом пятнадцати лет.

Разгулялась по свету метелица,Не уймётся, не стихнет никак,А мне помнится, а мне верится —На коне я, кубанский казак!..

Люблю тебя, мой солнечный простор,Мое неповторимое сказанье:Размашистые станы синих гор,Седая даль желтеющей Кубани.Под камышовой крышей вырос я,Собрав пути ушедших поколений.И нет мне в жизни этой забытьяОт дум твоих, от песен и волнений.

Все по-старому,Все здесь, как прежде.Как и многие годы назад…Сосны клейкие в сизой одеждеНад согретым обрывом висят. И, как прежде,Как в давности было,По заветной тропинке спешу.Пью деревьев дремотную силуИ тобою живу и дышу.

Над морем вызревшей пшеницы,Над духотою полевойЗастыла солнечная птица,Умывшись неба синевой. В большом зените распахнулаПосеребренных два крыла.И песня хлебного июляПо косовице поплыла.

Раскинет объятия поле,И я его былью дышу.По воле иль трудной неволеК нему, как на крыльях спешу. Средь буйства зеленого шумаИ желтой хлебов густотыПосею сыновние думы,Свои затеряю следы.

Выйду в степь, на поля плодородные,Поднимусь на высокий курган.Ты цвети, моя милая Родина,Колыхая хлебов океан.

На фронте он не бросил писать стихи.Необученным был я, зеленым!Ночь такая…Не видно ни зги.Допризывная наша колоннаШла у бурной, гремучей реки.

Отзовитесь, друзья! Белозубые крепкие хлопцы,Побратимы мои, ветераны родимой земли.Сколько сбито подков, каблучков у заветных колодцев,Сколько раз у дощатых оград панычи отцвели. Отзовитесь, друзья! Ваши девушки стали седыми,Ваши мамы состарились, выплакав с горя глаза.И другими руками, делами других молодымиЗасеваются нивы, вздымаются строек леса. Мчит планета-земля бороздою извечной орбиты, —Что несет, голубая, повитая в розовый дым?На дорогах войны греет солнце курганы и плиты…Павшим – память о них, а живое – живым.

Пехотинцы кричали,Стреляли и пели,Батарейцы –В туманную роздымь глядели.Миномётчики –Каски под ноги бросали,Автоматчики –Кущи огнём причесали…Кто-то бился, крестился,А кто-то ругался,Что ему этот жребий тяжёлыйДостался.И сказал политрук,В ногу пулею раненый:– Мы стоим на границеФашистской Германии…

Все, чем жив, что ведаю и знаю,Что добыл в походе и в бою,Моему отеческому краюВ доброе наследство отдаю. Отдаю весну родной станицы,С грозовою верностью сердец,Зрелый колос радужной пшеницыИ цветок казачий воронец. Край родной!.. Сады твои и нивы,Цепи гор, седая даль морей…Был бы ты, а мы-то будем живыЩедростью и радостью твоей. Чем богат, что ведаю и знаю.Что добыл в походе и в бою —Дорогому солнечному краюВ вечное наследство отдаю.

На окраине села –С головою белойСына мать с войны ждалаИ окаменела.Прилетал в село степнойСизокрылый сокол.Бились клены головойО гранит высокий.Ковыля катились ницОт тоски матроса.Тихо с каменных ресницПокатились слезы.И из памятных глубинВздох раздался мамин.Прикоснулся к камню сын –Ожил серый камень.На окраине села –С головою белойСына мать с войны ждалаИ окаменела.

На больших руках усталой материУмирал её последний сын.Полевые ветры тихо гладилиСеребристый лён его седин.Гимнастёрка с воротом распахнутымЗадубела пятнами на нём.Из тяжёлых ранВ сырую пахотуОпадала кровь его огнём.-Я ль тебя, сыночек, не лелеяла,Я ль тебя, родной, не берегла?..Ясны очи,Кудри эти белые,Силу богатырскую дала.Думала – сойдутся в жизни праздники…Ты последней радостью мне был!А теперь твои закрылись глазоньки,Белый свет в ресницах стал не мил.-Увидав её слезинку грустную,Обступили мать среди полейДевять бед, разбивших сердце русское,Девять павших в битве сыновей.Стыли танки, громом раскурочены,Заступали кони повода.…Встала мать в селе на главной площадиИ окаменела навсегда.

Древних былей ветрило,Ширь и даль — черноморская степь.Ты ковыльную вечность хранила,Поднимала на пажитях хлеб. И в годину военной тревоги,В лихолетье терновых невзгодОседлала коней быстроногих,Казаков снаряжала в поход! Били шведа и Наполеона,Сколько хватит отваги и сил,Поднимая России знамена,Брали приступом Карс, Измаил. В незабытые дымные датыРастоптали фашистскую хмарь —За станичные белые хаты,Гордый славою град Краснодар!

Списали сад, с ветвями и корнями:Не плодоносить он и не цветёт.Сломали сад железными конями, —Его по акту вывели в расход. Лежат деревья в поле, как солдаты,У взятого атакой рубежа.Зелёных крон живые маскхалатыСрывает ветер, листьями шурша. Припомнилось садовнику иное:Была Кубань воронками черна,Лизало землю лихо фронтовое,Но не война пришла теперь… Весна! Мне жалко птиц, у старого становья —Им не найти однажды свитых гнёзд.Деревьев поколение другоеСменяет сад, вставая в полный рост! Садовины ни в чём не виноваты,В зелёной смене новой — их душа.Лежат ранеты в поле, как солдаты,У взятого атакой рубежа.