Стихи Алексея Толстого — самые популярные.

Клонит к лени полдень жгучий,
Замер в листьях каждый звук,
В розе пышной и пахучей,
Нежась, спит блестящий жук;
А из камней вытекая,
Однозвучен и гремуч,
Говорит, не умолкая,
И поет нагорный ключ.

Ты клонишь лик, о нем упоминая,
И до чела твоя восходит кровь —
Не верь себе! Сама того не зная,
Ты любишь в нем лишь первую любовь;

Ты не его в нем видишь совершенства,
И не собой привлечь тебя он мог —
Лишь тайных дум, мучений и блаженства
Он для тебя отысканный предлог;

То лишь обман неопытного взора,
То жизни луч из сердца ярко бьет
И золотит, лаская без разбора,
Все, что к нему случайно подойдет.

Ах ты гой еси, правда-матушка!
Велика ты, правда, широка стоишь!
Ты горами поднялась до поднебесья,
Ты степями, государыня, раскинулась,
Ты морями разлилася синими,
Городами изукрасилась людными,
Разрослася лесами дремучими!
Не объехать кругом тебя во сто лет,
Посмотреть на тебя — шапка валится!

Выезжало семеро братиев,
Семеро выезжало добрых молодцев,
Посмотреть выезжали молодцы,
Какова она, правда, на свете живет?
А и много про нее говорено,
А и много про нее писано,
А и много про нее лыгано.

Поскакали добры молодцы,
Все семеро братьев удалыих,
И подъехали к правде со семи концов,
И увидели правду со семи сторон.

Посмотрели добры молодцы,
Покачали головами удалыми
И вернулись на свою родину.
А вернувшись на свою родину,
Всяк рассказывал правду по-своему:
Кто горой называл ее высокою,
Кто городом людным торговыим,
Кто морем, кто лесом, кто степию.

И поспорили братья промеж собой,
И вымали мечи булатные,
И рубили друг друга до смерти,
И, рубяся, корились, ругалися,
И брат брата звал обманщиком.
Наконец полегли до единого
Все семеро братьев удалыих.
Умирая ж, каждый сыну наказывал,
Рубитися наказывал до смерти,
Полегти за правду за истину.
То ж и сын сыну наказывал,
И доселе их внуки рубятся,
Все рубятся за правду за истину
На великое себе разорение.

А сказана притча не в осуждение,
Не в укор сказана — в поучение,
Людям добрым в уразумение.

Порой, среди забот и жизненного шума,
Внезапно набежит мучительная дума
И гонит образ твой из горестной души.
Но только лишь один останусь я в тиши
И суетного дня минует гул тревожный,
Смиряется во мне волненье жизни ложной,
Душа, как озеро, прозрачна и сквозна,
И взор я погрузить в нее могу до дна;
Спокойной мыслию, ничем не возмутимой,
Твой отражаю лик желанный и любимый
И ясно вижу глубь, где, как блестящий клад,
Любви моей к тебе сокровища лежат.

Нас не преследовала злоба,
Не от вражды иль клеветы —
От наших дум ушли мы оба,
Бежали вместе, я и ты.

Зачем же прежний глас упрека
Опять твердит тебе одно?
Опять пытующее око
Во глубь души устремлено?

Смотри: наш день восходит чисто,
Ночной рассеялся туман,
Играя далью золотистой,
Нас манит жизни океан,

Уже надутое ветрило
Наш челн уносит в новый край…
Не сожалей о том, что было,
И взор обратно не кидай!

Судя меня довольно строго,
В моих стихах находишь ты,
Что в них торжественности много
И слишком мало простоты.
Так. В беспредельное влекома,
Душа незримый чует мир,
И я не раз под голос грома,
Быть может, строил мой псалтырь.
Но я не чужд и здешней жизни;
Служа таинственной отчизне,
Я и в пылу душевных сил
О том, что близко, не забыл.
Поверь, и мне мила природа,
И быт родного нам народа —
Его стремленья я делю,
И всё земное я люблю,
Все ежедневные картины:
Поля, и села, и равнины,
И шум колеблемых лесов,
И звон косы в лугу росистом,
И пляску с топаньем и свистом
Под говор пьяных мужичков;
В степи чумацкие ночлеги,
И рек безбережный разлив,
И скрып кочующей телеги,
И вид волнующихся нив;
Люблю я тройку удалую,
И свист саней на всем бегу,
На славу кованную сбрую,
И золоченую дугу;
Люблю тот край, где зимы долги,
Но где весна так молода,
Где вниз по матушке по Волге
Идут бурлацкие суда;
И все мне дороги явленья,
Тобой описанные, друг,
Твои гражданские стремленья
И честной речи трезвый звук.
Но всe, что чисто и достойно,
Что на земле сложилось стройно,
Для человека то ужель,
В тревоге вечной мирозданья,
Есть грань высокого призванья
И окончательная цель?
Нет, в каждом шорохе растенья
И в каждом трепете листа
Иное слышится значенье,
Видна иная красота!
Я в них иному гласу внемлю
И, жизнью смертною дыша,
Гляжу с любовию на землю,
Но выше просится душа;
И что ее, всегда чаруя,
Зовёт и манит вдалеке —
О том поведать не могу я
На ежедневном языке.

Ты прав: мой своенравный гений
Слетал лишь изредка ко мне;
Таясь в душевной глубине,
Дремала буря песнопений.
Меня ласкали сон и лень,
Но, цепь житейскую почуя,
Воспрянул я — и, негодуя,
Стихи текут. Так в бурный день,
Прорезав тучи, луч заката
Сугубит блеск своих огней,
И так река, скалами сжата,
Бежит сердитей и звучней!

Есть много звуков в сердца глубине,
Неясных дум, непетых песней много;
Но заглушает вечно их во мне
Забот немолчных скучная тревога.

Тяжел ее непрошеный напор,
Издавна сердце с жизнию боролось —
Но жизнь шумит, как вихорь ломит бор,
Как ропот струй, так шепчет сердца голос!

Во дни минувшие бывало,
Когда являлася весна,
Когда природа воскресала
От продолжительного сна,
Когда ручьи текли обильно
И распускалися цветы,
Младое сердце билось сильно,
Кипели весело мечты;
С какою радостию чистой
Я вновь встречал в бору сыром
Кувшинчик синий и пушистый
С его мохнатым стебельком;
Какими чувствами родными
Меня манил, как старый друг,
Звездами полный золотыми
Еще никем не смятый луг!
Потом пришла пора иная
И с каждой новою весной,
Былое счастье вспоминая,
Грустней я делался; порой,
Когда темнели неба своды,
Едва шептались тростники,
Звучней ручья катились воды,
Жужжали поздние жуки,
Казалось мне, что мне недаром
Грустить весною суждено,
Что неожиданным ударом
Блаженство кончиться должно.

Тщетно, художник, ты мнишь, что творений своих ты
создатель!
Вечно носились они над землею, незримые оку.
Нет, то не Фидий воздвиг олимпийского славного Зевса!
Фидий ли выдумал это чело, эту львиную гриву,
Ласковый, царственный взор из-под мрака бровей
громоносных?
Нет, то не Гeте великого Фауста создал, который,
В древнегерманской одежде, но в правде глубокой,
вселенской,
С образом сходен предвечным своим от слова до слова!
Или Бетховен, когда находил он свой марш похоронный,
Брал из себя этот ряд раздирающих сердце аккордов,
Плач неутешной души над погибшей великою мыслью,
Рушенье светлых миров в безнадежную бездну хаоса?
Нет, эти звуки рыдали всегда в беспредельном
пространстве,
Он же, глухой для земли, неземные подслушал рыданья.
Много в пространстве невидимых форм и неслышимых
звуков,
Много чудесных в нем есть сочетаний и слова и света,
Но передаст их лишь тот, кто умеет и видеть и слышать,
Кто, уловив лишь рисунка черту, лишь созвучье, лишь
слово,
Целое с ним вовлекает созданье в наш мир удивленный.
O, окружи себя мраком, поэт, окружися молчаньем,
Будь одинок и слеп, как Гомер, и глух, как Бетховен,
Слух же душевный сильней напрягай и душевное зренье,
И, как над пламенем грамоты тайной бесцветные строки
Вдруг выступают, так выступят вдруг пред тобою
картины,
Выйдут из мрака — всe ярче цвета, осязательней формы,
Стройные слов сочетания в ясном сплетутся значенье —
Ты ж в этот миг и внимай, и гляди, притаивши дыханье,
И, созидая потом, мимолетное помни виденье!
Октябрь 1856

1

Други, вы слышите ль крик оглушительный:
«Сдайтесь, певцы и художники! Кстати ли
Вымыслы ваши в наш век положительный?
Много ли вас остается, мечтатели?
Сдайтеся натиску нового времени!
Мир отрезвился, прошли увлечения —
Где ж устоять вам, отжившему племени,
Против течения?»

2

Други, не верьте! Всё та же единая
Сила нас манит к себе неизвестная,
Та же пленяет нас песнь соловьиная,
Те же нас радуют звезды небесные!
Правда всё та же! Средь мрака ненастного
Верьте чудесной звезде вдохновения,
Дружно гребите во имя прекрасного
Против течения!

3

Вспомните: в дни Византии расслабленной,
В приступах ярых на божьи обители,
Дерзко ругаясь святыне награбленной,
Так же кричали икон истребители:
«Кто воспротивится нашему множеству!
Мир обновили мы силой мышления —
Где ж побежденному спорить художеству
Против течения?»

4

В оные ж дни, после казни Спасителя,
В дни, как апостолы шли вдохновенные,
Шли проповедовать слово учителя,
Книжники так говорили надменные:
«Распят мятежник! Нет проку в осмеянном,
Всем ненавистном, безумном учении!
Им ли убогим идти галилеянам
Против течения!»

5

Други, гребите! Напрасно хулители
Мнят оскорбить нас своею гордынею —
На берег вскоре мы, волн победители,
Выйдем торжественно с нашей святынею!
Верх над конечным возьмет бесконечное,
Верою в наше святое значение
Мы же возбудим течение встречное
Против течения!

Я готов румянцем девичьим
Оттого покрыться,
Что Маркeвич с Стасюлевичем
Долго так бранится.

Что б ему на Стасюлевича
Hе грозиться палкой?
Стасюлевичу б Маркeвича
Подарить фиалкой?

Я верю в чистую любовь
И в душ соединенье;
И мысли все, и жизнь, и кровь,
И каждой жилки бьенье
Отдам я с радостию той,
Которой образ милый
Меня любовию святой
Исполнит до могилы.

Где Майков, Мей, и Мин, и Марков, и Миняев,
И Фет, что девам люб?
Полонский сладостный, невидящий Ширяев
И грешный Соллогуб?
Передо мной стоят лишь голые березы
И пожелтевший дуб,
Но нет с кем разделить в бору холодном слезы
И насморк дать кому б!

В лесную чащу богатырь при луне
Въезжает в блестящем уборе;
Он в остром шеломе, в кольчатой броне
И свистнул беспечно, бочась на коне:
«Какое мне деется горе!»

И едет он рысью, гремя и звеня,
Стучат лишь о корни копыты;
Вдруг с дуба к нему кто-то прыг на коня!
«Эй, кто за плечами там сел у меня?
Со мной, берегись, не шути ты!»

И щупает он у себя за спиной,
И шарит, с досадой во взоре;
Но внемлет ответ: «Я тебе не чужой,
Ты, чай, об усобице слышал княжой,
Везешь Ярослава ты горе!»

«Ну, ври себе!- думает витязь, смеясь,-
Вот, подлинно, было бы диво!
Какая твоя с Ярославом-то связь?
В Софийском соборе спит киевский князь,
А горе небось его живо?»

Но дале он едет, гремя и звеня,
С товарищем боле не споря;
Вдруг снова к нему кто-то прыг на коня
И на ухо шепчет: «Вези ж и меня,
Я, витязь, татарское горе!»

«Ну, видно, не в добрый я выехал час!
Вишь, притча какая бывает!
Что шишек еловых здесь падает вас!»
Так думает витязь, главою склонясь,
А конь уже шагом шагает.

Но вот и ступать уж ему тяжело,
И стал спотыкаться он вскоре,
А тут кто-то сызнова прыг за седло!
«Какого там черта еще принесло?»
«Ивана Васильича горе!»

«Долой вас! И места уж нет за седлом!
Плеча мне совсем отдавило!»
«Нет, витязь, уж сели, долой не сойдем!»
И едут они на коне вчетвером,
И ломится конская сила.

«Эх,- думает витязь,- мне б из лесу вон
Да в поле скакать на просторе!
И как я без боя попался в полон?
Чужое, вишь, горе тащить осужден,
Чужое, прошедшее горе!»

Что за время, что за нравы!
Где вы, Генуи сыны!
По руинам Балаклавы
Ходят красные штаны!

Честь вашего я круга,
Друзья, высоко чту,
Но надо знать друг друга,
Игра начистоту!

Пора нам объясниться —
Вам пригожусь ли я?
Не будем же чиниться,
Вот исповедь моя!
. . . . . . . .
И всякого, кто плачет,
Утешить я бы рад —
Но это ведь не значит,
Чтоб был я демократ!
. . . . . . . .
Во всем же прочем, братцы,
На четверть иль на треть,
Быть может, мы сойдемся,
Лишь надо посмотреть!
. . . . . . . .
Чтобы в суде был прав
Лишь тот, чьи руки черны,
Чьи ж белы — виноват,
Нет, нет, слуга покорный!
Нет, я не демократ!
. . . . . . . .
Чтоб вместо твердых правил
В суде на мненья шло?
Чтобы землею правил
Не разум, а число?
. . . . . . . .
Чтоб каждой пьяной роже
Я стал считаться брат?
Нет, нет, избави боже!
Нет, я не демократ!
. . . . . . . .
Барон остзейский ближе,
Чем русский казнокрад.
. . . . . . . .
Vox populi — vox Dei!
Зипун — гражданства знак.
Да сгинут все злодеи,
Что носят черный фрак!
. . . . . . . .
Не филантроп я тоже
. . . . . . . .
И каждый гражданин
Имел чтоб позволенье
Быть на руку нечист?
Нет, нет, мое почтенье!
Нет, я не коммунист!
. . . . . . . .
Чтоб всем в свои карманы
Дал руки запускать?

Часто от паштета корка
Наш ломает крепкий зуб,
Часто на прохожих зорко
Смотрит старый Соллогуб,
Смотрит зорко он, ей-ей,
Соловей, соловей, быстроногий соловей!

ТРАГЕДИЯ В ПЯТИ ДЕЙСТВИЯХ

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Ц а р ь Ф е д о р И о а и н о в и ч, сын Иоанна Грозного.
Ц а р и ц а И р и н а Ф е д о р о в н а, жена его, сестра Годунова.
Б о р и с Ф е д о р о в и ч Г о д у н о в, правитель царства.
К н я з ь И в а н П е т р о в и ч Ш у й с к и й, верховный воевода.
Д и о н и с и й, митрополит всей Руси.
В а р л а а м, архиепископ Крутицкий.
И о в, архиепископ Ростовский.
Б л а г о в е щ е н с к и й п р о т о п о п.
Ч у д о в с к и й а р х и м а н д р и т.
Д у х о в н и к ц а р я Ф е д о р а.
К н я з ь В а с и л и й И в а н о в и ч Ш у й с к и й, племянник князя
Ивана Петровича.
К н я з ь А н д р е й, К н я з ь Д м и т р и и, К н я з ь И в а н —
Шуйские, родственники Ивана Петровича.
К н я з ь М с т и с л а в с к и й, К н я з ь Х в о р о с т и н и н —
ближние воеводы (сторонники Шуйских)
К н я з ь Ш а х о в с к о й, М и х а й л о Г о л о в и н — сторонники
Шуйских.
А и д р е й П е т р о в и ч Л у п — К л е ш н и н (бывший дядька царя
Федора), К н я з ь Т у р е н и н — сторонники Годунова
К н я ж н а М с т и с л а в с к а я, племянница кн. Ивана Петровича
и невеста Шаховского.
В а с и л и с а В о л о х о в а, сваха.
Б о г д а н К у р ю к о в, И в а н К р а с и л ь н и к о в,
Г о л у б ь — о т е ц, Г о л у б ь — с ы н — московские гости,
сторонники Шуйских
Ф е д ю к С т а р к о в, дворецкий кн. Ивана Петровича.
Г у с л я р.
Ц а р с к и й с т р е м я н н ы й.
С л у г а Б о р и с а Г о д у н о в а.
Г о н е ц и з с е л а Т е ш л о в а.
Г о н е ц и з У г л и ч а.
Р а т н и к.
Б о я р е, б о я р ы н и, с е н н ы е д е в у ш к и, с т о л ь н и к и,
д ь я к и, п о п ы, м о н а х и, т о р г о в ы е л ю д и,
п о с а д с к и е, с т р е л ь ц ы, с л у г и, н и щ и е и н а р о д.

Действие — в Москве, в конце XVI столетия.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

ДОМ КНЯЗЯ ИВАНА ПЕТРОВИЧА ШУЙСКОГО

На левом конце сцены — стол, за которым сидят все Шуйские,
кроме Ивана Петровича и Василия Ивановича. Рядом с Шуйскими
Чудовский архимандрит, Благовещенский протопоп и некоторые
другие духовные лица. Несколько бояр также сидят за столом;
другие расхаживают, разговаривая, в глубине сцены. По правую
руку стоят купцы и люди разных сословий. Там же виден другой
стол с кубками и сулеями. За ним стоит, в ожидании, Старков,
дворецкий князя Ивана Петровича.

А н д р е й Ш у й с к и й
(к духовным)
Да, да, отцы! На это дело крепко
Надеюсь я. Своей сестрой, царицей,
Сидит правитель Годунов. Он ею
Одной сильней всего боярства вместе;
Как вотчиной своею, помыкает
И Думою, и церковью Христовой,
И всей землей. Но только лишь удастся
Нам от сестры избавиться его —
Мы сладим с ним.

Ч у д о в с к и й а р х и м а н д р и т
Так князь Иван Петрович
Свое согласье дал?

А н д р е й Ш у й с к и й
Насилу дал!
Вишь, больно жаль ему царицы было:
Я в доме-де своем справляю свадьбу,
Племянницу за князя Шаховского,
Вишь, выдаю,- царицу же с царем
Я разлучу; у нас веселье будет,
У них же плач!

Б л а г о в е щ е н с к и й п р о т о п о п
Зело он мягкосерд.

Д м и т р и й Ш у и с к и й
Такой уж норов: в поле лютый зверь,
А снял доспех — и не узнаешь вовсе,
Другой стал человек.

Г о л о в и н
А как же он
Согласье дал?

А н д р е й Ш у й с к и й
Спасибо князь Василыо,
Он уломал его.

Г о л о в и н
Не жду я проку
От этого. По мне: уж если делать —
Так все иль ничего.

А н д р е й Ш у й с к и й
А что б ты сделал?

Г о л о в и н
Попроще б сделал, да теперь, вишь, нам
Не время толковать об этом. Шш!
Вот он идет!

Входят Иван Петрович Шуйский с Василием Шуйским,
который держит бумагу.

Кн. И в а н П е т р о в и ч
Отцы! Князья! Бояре!
Бью вам челом — и вам, торговым людям!
Решился я. Нам доле Годунова
Терпеть нельзя. Мы, Шуйские, стоим
Со всей землей за старину, за церковь,
За доброе строенье на Руси,
Как повелось от предков; он же ставит
Всю Русь вверх дном. Нет, не бывать тому!
Он — или мы! Читай, Василь Иваныч!

В а с и л и й Ш у й с к и й
(читает)
«Великому всея Русии князю,
Царю и самодержцу, государю
Феодору Иванычу — от всех
Святителей, князей, бояр, попов,
Всех воинских людей и всех торговых,
От всей земли: царь, смилуйся над нами!
Твоя царица, родом Годунова,
Неплодна есть, а братец твой, Димитрий
Иванович, недугом одержим
Падучиим. И если б, волей божьей,
Ты, государь, преставился, то мог бы
Твой род пресечься и земля в сиротство
Могла бы впасть. И ты, царь-государь,
Нас пожалей, не дай остаться пусту
Отцовскому престолу твоему:
Наследия и чадородья ради,
Ты новый брак прими, великий царь,
Возьми себе в царицы (имярек)…»

Кн. И в а н П е т р о в и ч
Мы имя впишем после; со владыкой
Решим, кого нам указать. Читай!

В а с и л и й Ш у й с к и й
(продолжает)
«Неплодную ж царицу отпусти,
Царь-государь, во иноческий чин,
Как то твой дед покойный учинил,
Великий князь Василий Иоанныч.
И в том тебе мы, целою землею,
От всей Руси, соборне бьем челом
И руки наши прилагаем».

Кн. И в а н П е т р о в и ч
(к боярам.)
Все ли
Согласны подписаться?

Б о я р е
Все согласны!

Кн. И в а н П е т р о в и ч
(к духовным)
А вы, отцы?

Б л а г о в е щ е н с к и й п р о т о п о п
Святой владыко нас
Благословил тебе дать руки.

Ч у д о в с к и й а р х и м а н д р и т
Полно
Христову церковь Годунову доле
Насиловать!

Кн. И в а н П е т р о в и ч
(к купцам)
А вы?
К у п ц ы
Князь-государь,
Уж нам ли за тобою не идти!
От Годунова нам накладной всех
С тех пор, как он дал льготы англичанам!

Кн. И в а н П е т р о в и ч
(берет перо)
Прости ж мне бог, что я для блага всех
Грех на душу беру!

В а с и л и й Ш у й с к и й
И полно, дядя!
Какой тут грех? Не по вражде к Ирине
Ты на нее идешь, но чтоб упрочить
Престол Руси!

Кн. И в а н П е т р о в и ч
Я на нее иду,
Чтобы сломить Бориса Годунова,-
И сам себя морочить не хочу!
Мой путь не прям.

В а с и л и й Ш у й с к и й
Помилуй! Что Ирине
В мирском величье? Супротив блаженства
Небесного все прах и суета!

Кн. И в а н П е т р о в и ч
Я говорю тебе, мой путь не прям —
Но пятиться не стану. Лучше пусть
Безвинная царица пропадает,
Чем вся земля!
(Подписывается.)
Прикладывайте руки!

Все начинают подписываться. Кн. Иван Петрович отходит в
сторону. К нему подходит кн. Шаховской.

Ш а х о в с к о й
Князь-государь, когда же мне позволишь
С невестою увидеться?

Кн. И в а н П е т р о в и ч
Тебе
Одна забота только о невесте?
Не терпится? Пожди, она сойдет
Тебя с другими потчевать.

Ш а х о в с к о й
Ты, князь,
Ведь при других мне только и даешь
С ней видеться.

Кн. И в а н П е т р о в и ч
А ты б хотел один?
Ты молод, князь, а я держуся крепко
Обычая. Им цело государство,
Им — и семья.

Ш а х о в с к о й
Обычая ль тогда
Держался ты, когда сидел во Пскове,
Тебя ж хотел Замойский извести,
А ты его, в лукавстве уличив,
Как честного, на поле звал с собою?

Кн. И в а н П е т р о в и ч
Не красная был девица Замойский,
Я ж не жених. Глаз на глаз со врагом
Быть не зазор.

Шаховской отходит. Подходит Головин.

Г о л о в и н
(вполголоса)
Когда б ты захотел,
Князь-государь, короче б можно дело
И лучше кончить. Углицкие люди
Ко Дмитрию Ивановичу мыслят.

Кн. И в а н П е т р о в и ч
Ну, что же в том?

Г о л о в и н
А на Москве толкуют,
Что Федор-царь и плотью слаб и духом;
Так если б ты…

Кн. И в а н П е т р о в и ч
Михайло Головин,
Остерегись, чтоб я не догадался,
Куда ты гнешь.

Г о л о в и н
Князь-государь…

Кн. И в а н П е т р о в и ч
Я мимо
Ушей теперь намек твой пропускаю,
Но если ты его мне повторишь,
Как свят господь, я выдам головою
Тебя царю!

Входит княжна Мстиславская в большом наряде; за ней
две девушки и Волохова с подносом, на котором чары.
Все кланяются княжне в пояс.

В а с и л и й Ш у й с к и й
(тихо Головину)
Нашел кого поднять
На прирожденного на государя!
Да он себя на мелкие куски
Даст искрошить скорей. Брось дурь!

Г о л о в и н
Кабы
Он только захотел…

В а с и л и й Ш у й с к и й
Кабы! Кабы
У бабушки бородушка была,
Так был бы дедушка.

Кн. И в а н П е т р о в и ч
Ну, гости дорогие,
Теперь из рук племянницы моей
Примайте чары!

Волохова передает поднос княжне, которая обносит
гостей с поклонами.

Ш а х о в с к о й
(Ко Мстиславской шепотом,
принимая от нее чару)
Скоро ли поволишь
Мне свидеться с тобою?
Княжна отворачивается.

В о л о х о в а
(шепотом Шаховскому)
Завтра ночью,
В садовую калитку!

Кн. И в а н П е т р о в и ч
(подымая кубок,
который поднес ему Старков)
Наперед
Во здравье пьем царя и государя
Феодора Иваныча! Пусть много
Он лет царит над нами!

В с е
Много лет
Царю и государю!

Кн. И в а н П е т р о в и ч
А затем
Пью ваше здравье!

Кн. Х в о р о с т и н и н
Князь Иван Петрович!
Ты нам щитом был долго от Литвы —
Будь нам теперь щитом от Годунова!

Б л а г о в е щ е н с к и й п р о т о п о п
Благослови тебя всевышний царь
Святую церковь нашу отстоять!

Ч у д о в с к и й а р х и м а н д р и т
И сокрушить Навуходоносора!

К у п ц ы
Князь-государь! Ты нам — что твердый Кремль,
А мы с тобой в огонь и в воду!

Кн. Х в о р о с т и н и н
Князь,
Теперь дозволь про молодых нам выпить,
Про жениха с невестой!

В с е
Много лет!
Кн. И в а н П е т р о в и ч
Благодарю вас, гости дорогие,
Благодарю! Она хотя мне только
Племянница, но та же дочь. Княжна!
И ты, Григорий! Кланяйтеся, дети!

В с е
(пьют)
Во здравье удалому жениху
И дорогой невесте!

Кн. И в а н П е т р о в и ч
Всем спасибо!
(Ко Мстиславской)
Теперь ступай, Наташа. Непривычна
Ты, дитятко, еще казаться в люди,
Вишь, раскраснелась, словно маков цвет.
(Целует ее в голову.)
Ступай себе!
Княжна, Волохова и девушки уходят.

В о л о х о в а
(уходя, к Шаховскому)
Смотри же, не забудь:
В садовую калитку! Да гостинчик
Мне принеси, смотри же!

Кн. И в а н П е т р о в и ч
Медлить нам
Теперь нельзя. Пусть тотчас ко владыке
Идет наш лист, а там по всей Москве!

В а с и л и й Ш у й с к и й
Не проболтаться, боже сохрани!

В с е
Избави бог!

Кн. И в а н П е т р о в и ч
Простите ж, государи,
Простите все! Владыко даст нам знать,
Когда к царю сбираться с челобитьем!
Все расходятся.
Мой путь не прям. Сегодня понял я,
Что чистым тот не может оставаться,
Кто борется с лукавством. Правды с кривдой
Бой неравен; а с непривычки трудно
Кривить душой! Счастлив, кто в чистом поле
Перед врагом стоит лицом к лицу!
Вокруг него и гром, и дым, и сеча,
А на душе спокойно и легко!
Мне ж на душу легло тяжелым камнем,
Что ныне я не право совершил.
Но, видит бог, нам все пути иные
Заграждены. На Федора опоры
Нет никакой! Он — словно мягкий воск
В руках того, кто им владеть умеет.
Не он царит — под шурином его
Стеня, давно земля защиты просит,
От нас одних спасенья ждет она!
Да будет же — нет выбора иного —
Неправдою неправда сражена
И да падут на совесть Годунова
Мой вольный грех и вольная вина!
(Уходит.)

С т а р к о в
(глядя ему вслед)
Неправда за неправду! Ну, добро!
Так и меня уж не вини, боярин,
Что пред тобой неправду учиню я
Да на тебя всю правду донесу!
ПАЛАТА В ЦАРСКОМ ТЕРЕМЕ

Годунов, в раздумье, сидит у стола. Близ него стоят Луп-
Клешнин и князь Typeнин. У двери дожидается Старков.

К л е ш н и н
(к Старкову)
И ты во всем свидетельствовать будешь?

С т а р к о в
Во всем, во всем, боярин! Хоть сейчас
Поставь меня лицом к царю!

К л е ш н и н
Добро!
Ступай себе, голубчик, с нас довольно!

Старков уходит.
(К Годунову.)
Что? Каково? Сестру, мол, в монастырь,
А брата побоку! И со владыкой
Идут к царю!

Г о д у н о в
(в раздумье)
Семь лет прошло с тех пор,
Как царь Иван преставился. И ныне,
Когда удара я не отведу,
Земли едва окрепшее строенье,
Все, что для царства сделать я успел,-
Все рушится — и снова станем мы,
Где были в ночь, когда Иван Васильич
Преставился.

К л е ш н и н
Подкопы с двух сторон
Они ведут. Там, в Угличе, с Нагими
Спознался их сторонник Головин,
А здесь царя с царицею разводят.
Не тут, так там; коль не мытьем удастся,
Так катаньем!

Т у р е н и н
(к Годунову)
Боярин, не давай
Им с челобитием идти к царю!
Его ты знаешь; супротив попов,
Пожалуй, он не устоит.

К л е ш н и н
Пожалуй!
Рассчитывать нельзя. Покойный царь
Пономарем его недаром звал.
Эх, батюшка ты наш, Иван Васильич!
Когда б ты здравствовал, уж как бы ты
И Шуйских и Нагих поуспокоил!

Г о д у н о в
Из Углича к нам не было вестей?

К л е ш н и н
Не получал. Пусть только Битяговский
Ту грамоту пришлет, что Головин
Писал к Нагим, уж мы скрутили б Шуйских!

Т у р е н и н
А если он сам от себя ворует?

К л е ш н и н
Нам нет нужды! С той грамотой они
У нас в руках.

Т у р е н и н
Твоими бы устами
Пришлося мед пить. У меня ж со князем
Иван Петровичем старинный счет:
Когда во Пскове с голоду мы мерли,
А день и ночь нас осыпали ядра
Каленые, я, в жалости души
И не хотя сидельцев погубленья,
Дал им совет зачать переговоры
С Батуром-королем. Но князь Иван
На шею мне велел накинуть петлю
И только по упросу богомольцев
Помиловал. Я не забыл того
И вотчины свои теперь бы отдал,
Чтобы на нем веревку увидать!

К л е ш н и н
Ему б к лицу! С купцом, со смердом ласков,
А с нами горд. Эх, грамоту б добыть!

Т у р е н и н
(к Годунову)
Твоя судьба висит на волоске —
Тебе решиться надо!

Г о д у н о в
(вставая)
Я решился.

Т у р е н и н
На что?

Г о д у н о в
На мир.

Т у р е н и н и К л е ш н и н
(вместе)
Как? С Шуйскими на мир?

Г о д у н о в
Мы завтра же друзьями учинимся.

Т у р е н и н
Врагам своим ты хочешь уступить?
Ты согласишься поделиться с ними
Своею властью?

К л е ш н и н
Батюшка, дозволь
Тебе сказать: ты не с ума ли спятил?
Ведь ты козла в свой пустишь огород!

Г о д у н о в
Когда, шумя, в морскую бурю волны
Грозят корабль со грузом поглотить,
Безумен тот, кто из своих сокровищ
Не бросит часть, чтоб целое спасти.
Часть прав моих в пучину я бросаю,
Но мой корабль от гибели спасаю!

К л е ш н и н
А как сойдешься с ними ты? С повинной
К ним, что ль, пойдешь? Аль их к себе
попросишь?
Кто мир устроит между вас?

Г о д у н о в
Сам царь.
Стольник отворяет дверь.

Т у р е н и н
А вот и царь!

Входит царь Федор. За ним стремянный.

Ф е д о р
Стремянный! Отчего
Конь подо мной вздыбился?

С т р е м я н н ы й
Государь,
Ты, вишь, в мошну за деньгами полез
Для нищего, конь подался вперед,
Ты ж дернул за поводья, конь с испугу
И стал дыбиться.

Ф е д о р
Самого меня
Он испугал. Стремянный, не давать
Ему овса! Пусть сено ест одно!

К л е ш н и н
А я бы, царь, стремянного приструнил,
Чтоб милости твоей таких не смел
Он бешеных давать коней!

С т р е м я н н ы й
Помилуй,
Какой же бешеный он конь? Ему
Лет двадцать пять. На нем покойный царь
Еще езжал.

Ф е д о р
Я, впрочем, может быть,
Сам виноват. Я слишком сильно стиснул
Ему бока. Ты говоришь, с испугу
Вздыбился он?

С т р е м я н н ы й
С испугу, государь!

Ф е д о р
Ну, так и быть, уж я его прощу;
Но ездить я на нем не буду боле.
В табун его! И полный корм ему
Давать по смерть!

Из другой двери входит царица Ирина.
Аринушка, здорово!

И р и н а
Здорово, свет! Никак, ты уморился?

Ф е д о р
Да, да,устал. От самого Андронья
Все ехал рысью. Здесь же, у крыльца,
Конь захотел меня сшибить, да я
Дал знать себя! Бока ему как стиснул,
Так он и стих. Аринушка, я чаю,
Обед готов?

И р и н а
Готов, свет-государь,
Покушай на здоровье!

Ф е д о р
Как же, как же!
Сейчас пойдем обедать. Я от этой
Езды совсем проголодался. Славно
Трезвонят у Андронья. Я хочу
Послать за тем пономарем, чтоб он
Мне показал, как он трезвонит… Ну,
Аринушка, какую у Андронья
Красавицу я видел! Знаешь кто?
Мстиславская! Она пришлася Шуйским
Племянницей. Видал ее ты, шурин?

Г о д у н о в
Нет, государь; мы с Шуйскими давно уж
Не видимся.

Ф е д о р
Жаль, шурин, очень жаль!..
Высокая, и стройная такая,
И белая!

И р и н а
Да у тебя уж, Федор,
Зазнобы нет ли к ней?

Ф е д о р
И брови, знаешь,
Какие у нее!

И р и н а
Да ты и впрямь
Уж много говоришь о ней!

Ф е д о р
(лукаво)
А что ж,
Аринушка? Ведь я еще не стар,
Ведь я еще понравиться могу!

И р и н а
Стыдись, она невеста!

Ф е д о р
Да, она
Посватана за Шаховского. Шурин,
Ты Шаховского знаешь, князь Григорья;

Г о д у н о в
Знавал когда-то, царь, но он ведь ныне
Сторонник Шуйских.

Ф е д о р
Шурин, даже грустно
Мне слышать это: тот сторонник Шуйских,
А этот твой! Когда ж я доживу,
Что вместе все одной Руси лишь будут
Сторонники?

Г о д у н о в
Я рад бы, государь,
За мной не стало б дело, если б знал я,
Как помириться?

Ф е д о р
Право, шурин? Право?
Зачем же ты мне прежде не сказал?
Я помирю вас! Завтра же тебя
Я с князь Иван Петровичем сведу!

Г о д у н о в
Царь, я готов, но, кажется…

Ф е д о р
Ни-ни!
Ты этого, Борис, не разумеешь!
Ты ведай там, как знаешь, государство,
Ты в том горазд, а здесь я больше смыслю,
Здесь надо ведать сердце человека!..
Я завтра ж помирю вас. А теперь
Пойдем к столу.
(Направляется к двери и останавливается.)
Аринушка, послушай:
А ведь Мстиславская-то на меня
Смотрела в церкви!

И р и н а
Что ж мне делать, Федор,
Такая, видно,горькая уж доля
Мне выпала!

Ф е д о р
(обнимая ее)
Родимая моя!
Бесценная! Я пошутил с тобою!
Да есть ли в целом мире кто-нибудь,
Кого б ты краше не была? Пойдем же,
Пойдем к столу, а то обед простынет!
(Уходит.)
Ирина следует за ним. Годунов, Клешнин и Туренин идут за обоими.

К л е ш н и н
(к Годунову, уходя)
Миришься ты? В товарищи возьмешь ты
Исконного, заклятого врага?

Т у р е н и н
Того, кем ты всех боле ненавидим?
А после что ж?

Г о д у н о в
А после — мы увидим!
Уходят.
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
ЦАРСКАЯ ПАЛАТА

Царь Федор сидит в креслах. По правую его руку Ирина вы-
шивает золотом в пяльцах. По левую сидят в креслах Дионисий,
митрополит всея Руси; Варлаам, архиепископ Крутицкий; Иов,
архиепископ Ростовский, и Борис Годунов. Кругом стоят бояре.

Ф е д о р
Владыко Дионисий! Отче Иов!
Ты, отче Варлаам! Я вас позвал,
Святители, чтоб вы мне помогли
Благое дело учинить, давнишних
Мне помогли бы помирить врагов!
Вам ведомо, как долго я крушился,
Что Шуйские, высокие мужи,
И Годунов Борис, мой добрый шурин,
Напрасною враждой разделены.
Но, видно, внял господь моим молитвам,
Дух кротости в Бориса он вложил.
И вот он сам мне обещал сегодня
Забыть свои от недругов досады
И первый Шуйским руку протянуть.
Не так ли, шурин?

Г о д у н о в
Твоему желанью
Повиноваться — долг мой, государь!

Ф е д о р
Спасибо, шурин! Ты Писанье помнишь
И свято исполняешь. Только вот
О Шуйском я хотел тебе сказать,
О князь Иван Петровиче: он нравом
Немного крут, и горд, и щекотлив;
Так лучше б вам помене говорить бы,
А чтобы ты к нему бы подошел,
И за руку бы взял его — вот этак,-
И только бы сказал, что все забыто
И что отныне ты со всеми ими
В согласии быть хочешь.

Г о д у н о в
Я готов.
Ф е д о р
Спасибо, шурин! Он ведь муж военный,
Он взрос в строю, среди мечей железных,
Пищалей громоносных, страшных копий
И бердышей! Но он благочестив
И, верно, уж на ласковую речь
Податлив будет.
(К Дионисию.)
Ты ж, святой владыко,
Лишь только за руки они возьмутся,
Их поскорей благослови и слово
Спасительное тотчас им скажи!

Д и о н и с и й
Мой долг велит мне, государь, о мире
Вещать ко всем, а паче о Христовой
Пещися церкви. Аще не за церковь
Князь Шуйский спорит с шурином твоим,
Его склонять готов я к миру.

Ф е д о р
Отче,
Мы все стоим за церковь! И Борис,
И я, и Шуйский — все стоим за церковь!

Д и о н и с и й
Великий царь, усердие твое
Нам ведомо; дела же, к сожаленью,
Не все исходят от тебя.
(Смотрит на Годунова.)
Намедни
Новогородские купцы, которых
За ересь мы собором осудили,
Свобождены и в Новгород обратно,
Как правые, отпущены, к соблазну
Всех христиан.

Г о д у н о в
Владыко, те купцы
С немецкими торгуют городами
И выгоду приносят государству
Немалую. Мы с ними разорили б
Весь Новгород.

Д и о н и с и й
А ересь ни во что
Ты ставишь их?

Г о д у н о в
Избави бог, владыко!
Уж царь послал наказы воеводам
Той ереси учителей хватать.
Но соблазненных отличает царь
От соблазнителей.

Ф е д о р
Конечно, шурин!
Но самых соблазнителей, владыко,
Ни истязать не надо, ни казнить!
Им перед богом отвечать придется!
Ты увещал бы их. Ведь ты, владыко,
Грамматиком недаром прозван мудрым!

Д и о н и с и й
Мы делаем, сколь можем, государь,
Чрез увещанья. Но тебе еще
Не все известно: старосты губные
И сборщики казенных податей
В обители входить святые стали,
И в волости церковные въезжать,
И старые с них править недоборы,
Забытые от прежних лет!

Г о д у н о в
Владыко,
Великий царь предупредил твое
Печалованье. Что нас крайность сделать
Заставила, уж то не повторится.
(Подает ему грамоту.)
Вот грамота, владыко, о невъезде
В именья церкви никаким чинам
И о решенье всяких дел не царским,
Но собственным твоим судом.

Ф е д о р
Да, отче,
Он написал ее, а я печать
Привесил к ней!

Д и о н и с и й
(пробегает грамоту)
Блаженны миротворцы!
Когда правитель обещает мне
И в остальных статьях все льготы церкви,
Ее права и выгоды блюсти —
То прошлое да будет позабыто!

Ф е д о р
Так, так, владыко! Отче Варлаам,
Ты помоги владыке!

В а р л а а м
Государь,
Что в деле сем святой владыко скажет,
Я повторю охотно.

Ф е д о р
Отче Иов,
И на тебя рассчитываю я!

И о в
Правитель твой, великий государь,
Незлобия и мудрости исполнен,
А наше дело господу молиться
О тишине и мире!

Ф е д о р
И тебя,
Аринушка, прошу я: если Шуйский
Упрется, ты приветливое слово
Ему скажи. Оно ведь много значит
Из женских уст и умягчает самый
Суровый нрав. Я знаю по себе:
Мужчине я не уступлю ни в чем,
А женщина попросит иль ребенок,
Все сделать рад!

И р и н а
Мой царь и господин,
Как ты велишь, так мы и будем делать;
Но наше слово, против твоего,
Что может значить? Если только ты
Им с твердостию скажешь, что их распря
Тебя гневит, то князь Иван Петрович
Ослушаться тебя не будет властен.

Ф е д о р
Да, да, конечно, я ему велю,
Я прикажу ему! А вы, бояре,
Скорей зачните с ними разговор;
Не стойте молча; хуже нет того,
Как если два противника сошлись,
Уж помирились, смотрят друг на друга,
А все молчат…

К л е ш н и н
Мы рады говорить бы,
Царь-государь, когда б его лишь милость,
На Шуе князь, нам рты разинуть дал!

Ф е д о р
Что ты понес? Какой он князь на Шуе?

К л е ш н и н
А то, что он себя удельным князем,
А не слугой царевым держит — вот что!

Кн. Х в о р о с т и н и н
Твой дядька, царь, простить не может Шуйским,
Что за Нагих вступаются они.

Г о л о в и н
И что тебя хотели б упросить
Царевича взять на Москву обратно.

Ф е д о р
Димитрия? Да я и сам бы рад!
Сердечный он! Ему, я чай, там скучно,
А я-то здесь его бы потешал:
И скоморохов показал смешных бы,
И бой медвежий! Я просил Бориса,
Не раз просил, да говорит: нельзя!

К л е ш н и н
И в том он прав! Твой батюшка покойный
Нагим недаром Углич указал;
Он знал Нагих, он воли не давал им,
И шурин твой на привязи их держит!

Ф е д о р
Негоже ты, Петрович, говоришь,
Они дядья царевичу, Петрович!

К л е ш н и н
Царевичу! Да нешто он царевич?
И мать его, седьмая-то жена,
Царица нешто? Этаких цариц
При батюшке твоем понабралось бы
И более, пожалуй!

Ф е д о р
Полно, полно!
Мне Митя брат, ему ж дядья Нагие.
Так ты при мне порочить их не смей!

К л е ш н и н
А что же мне, хвалить их, что они
Тебя долой хотели бы с престола,
А своего царенка на престол?

Ф е д о р
Как смеешь ты?

К л е ш н и н
И Шуйских тож хвалить,
Что заодно идут они с Нагими?

Ф е д о р
Я говорю тебе: молчи! Молчи!
Сейчас молчи!

К л е ш н и н
(отходя к окну)
Ну, что ж? И замолчу!

Ф е д о р
(к Годунову)
Не позволяй ему в другой раз, шурин,
Порочить мачеху и брата!

Г о д у н о в
Царь,
Он человек усердный и простой!
Крики на площади.

К л е ш н и н
(глядя в окно)
Ну, вон идут!

Ф е д о р
Кто?

Б о я р е
(смотрят в окно)
Шуйские идут!

Ф е д о р
(подходит к окну)
Как? Уж пришли?

К л е ш н и н
Да, вот уж у крыльца!
Крики слышны громче.
Вишь, впереди идет Иван Петрович,
А круг его валит с купцами чернь!
Ишь, голосят и шапки вверх кидают!
Еще, еще! Стрельцов сбивают с ног!
Держальников оттерли! Подхватили
Его под руки! Эвот, по ступеням
Его ведут! Небось и государя
Так не честят они!

Ф е д о р
Смотри же, шурин,
Не забывай, что ты мне обещал!
Аринушка,- смотри же, замечай!
Коль, неравно, у них пойдет негладко,
Ты помоги! Отцы мои,- я паче
На вас надеюсь!
(Возвращается поспешно на свое место.)

С т о л ь н и к
(отворяя дверь)
Князь Иван Петрович!

Входят Шуйские; за ними Мстиславский, Шаховской
и другие.

К л е ш н и н
(тихо к Туренину, глядя на Шуйских)
Ишь, как идут! И шеи-то не гнутся!

Кн. И в а н П е т р о в и ч
(опускаясь на колени)
Великий царь! По твоему указу
Пред очи мы явилися твои!

Ф е д о р
Встань, князь Иван Петрович! Встань скорее!
Тебе так быть негоже!
(Поднимает его.)
Мы с царицей
Давно тебя не видим. Ты, должно быть,
Семейным делом занят? Мне сказали:
Племянницу ты замуж выдаешь?

Кн. И в а н П е т р о в и ч
Так, государь.

Ф е д о р
Я рад, я очень рад!
Я поздравляю вас! Так вот я, князь,
Хотел сказать тебе, что мы давно
Тебя не видим — впрочем, может быть,
Тебе не время? Это сватовство —
Ты оттого и в Думу, вероятно,
Давно уже не ходишь?

Кн. И в а н П е т р о в и ч
Государь,
Мне в Думе делать нечего, когда
Дела земли вершит уже не Дума,
А шурин твой. Поддакивать ему
Довольно есть бояр и без меня!

Ф е д о р
Иван Петрович! Мне прискорбно видеть,
Что меж тобой и шурином моим
Такое несогласье учинилось!
Нам сам господь велел любить друг друга!
Велел, владыко?

Д и о н и с и й
Истинно велел!

Ф е д о р
Вот видишь, князь? Что говорит апостол
В послании к коринфянам? «Молю вы…»
Как дальше, отче Варлаам?

В а р л а а м
«Молю вы,
Да тожде вы глаголете, да распри
Не будут в вас, да в том же разуменье
И в той же мысли будете!»

Ф е д о р
Вот видишь!
А как в своем послании соборном
Апостол Петр сказал? «Благоутробни…»
Как дале говорит он, отче Иов?

И о в
«Благоутробни будьте, братолюбцы,
Не воздающе убо зла за зло,
Ни досаждения за досажденье!»
И шурин твой, великий государь,
Апостольское слово исполняет
Воистину!

Ф е д о р
Да, отче Иов, да!
Ты, князь Иван Петрович, будь уверен,
Он чтит тебя — мы все твои заслуги
Высоко чтим — так, видишь ли — когда бы
Ты захотел — когда бы ты с Борисом —
(тихо к Годунову)
Кончай же, шурин!

Г о д у н о в
Князь Иван Петрович!
Уже давно о нашей долгой распре
Крушуся я. Коль ты забыть согласен
Все прошлое, я также все забуду
И рад с тобой и с братьями твоими
Быть заодин. И с тем на примиренье
Тебе я руку подаю!

Кн. И в а н П е т р о в и ч
(отступая)
Боярин,
Упорно слишком враждовали мы,
Чтобы могли теперь без договора
Сойтися вдруг!

Г о д у н о в
Какого договора
Ты хочешь, князь?

Кн. И в а н П е т р о в и ч
Боярин Годунов!
Виню тебя, что ты нарушил волю
И завещание царя Ивана
Васильича, который, умирая,
Русь пятерым боярам приказал!
Один был — я; другой — Захарьин-Юрьев;
Мстиславский — третий; Вольский был
четвертый,
А пятый — ты. Кто ж ныне, говори,
Кто государством правит?

Г о д у н о в
Царь Феодор
Иванович, его же царской воли
Я исполнитель.

Кн. И в а н П е т р о в и ч
Не хитри, боярин!
Его ты волей завладел лукаво!
Едва лишь царь преставился Иван,
Ты Бельского в изгнание услал,
Мстиславского насильно ты в монахи
Велел постричь; от Юрьева ж, Никиты
Романыча, избавили тебя
Болезнь и смерть. Осталися мы оба.
Но ты, со мной совета избегая,
Своим высоким пользуясь свойством,
Стал у царя испрашивать указы,
На что хотел, вступаться начал смело
В права бояр, в права людей торговых
И в самые церковные дела.
Роптали все…

Г о д у н о в
Князь, дай мне слово молвить…

Кн. И в а н П е т р о в и ч
Роптали все. Но имя государя
Тебе щитом служило; мы же дело
Получше знали; люди на Москве
К нам мыслили — и мы за правду встали,
Мы, Шуйские, а с нами весь народ.
Вот нашей распри корень и начало.
Я все сказал. Пускай же в этом деле
Нас царь рассудит!

Г о д у н о в
Князь Иван Петрович!
Великий царь меж нас желает мира,
Твоя же речь враждою дышит, князь;
Негоже мне упреком на упреки
Ответствовать, но оправдаться должен
Я пред тобой. Меня винишь ты, князь,
Что я один вершу дела? Но вспомни,
Хотел ли ты со мною совещаться?
Не ты ль всегда мой голос отвергал?
И, не снося ни в чем противоречья,
Не удалился ль ты от нас? Тогда
Великий царь, твою холодность видя,
Мне одному всю землю поручил.
Я ж, не в ущерб воистину для царства,
Ее приял. Война с Литвою миром
Окончена, а королю ни пяди
Не уступили русской мы земли.
В виду орды мы подняли на хана
Племянника его, и хан во страхе
Бежал назад. Мы черемисский бунт
Утишили. От шведов оградились
Мы перемирьем. С цесарем немецким
И с Данией упрочили союз,
А с Англией торговый подписали
Мы договор, быть может неугодный
Гостям московским, но обильный выгод
Для всей земли. И в самое то время,
Когда уж Русь от смут и тяжких бедствий
В устройство начинала приходить,
Ты, князь,- я то тебе не в укоризну
Теперь скажу,- ты, с братьями своими,
Вы собирали в скоп народ московский
И черный люд вы тайно научали
Бить государю на меня челом!

Кн. И в а н П е т р о в и ч
(выступает вперед)
Не за себя мы поднялись, боярин!
Когда ломать ты начал государство,
За старину с народом встали мы!

Кн. Д м и т р и й Ш у й с к и й
Таких досад, как от тебя, боярин,
И при Иване не было царе!

Кн. И в а н И в а н о в и ч Ш у й с к и й
Покойный царь был грозен для окольных;
Кто близок был к нему, тот и дрожал;
Кто ж был далек, тот жил без опасенья
По своему обычаю. Ты ж словно
Всю Русь опутал сетью, и покоя
Нет от тебя нигде и никому!

Г о д у н о в
Когда земля, по долгом неустройстве,
В порядок быть должна приведена,
Болезненно свершается целенье
Старинных ран. Чтоб здание исправить,
Насильственно коснуться мы должны
Его частей. Но, милостию божьей,
Мы неизбежную страданья пору
Уж перешли, и мудрость государя
Сознали все; вы только лишь одни,
Вы, Шуйские, противитесь упорно
И жизни новой светлое теченье
Отвлечь хотите в старое русло!

Кн. И в а н П е т р о в и ч
Лишь мы одни? Владыко Дионисий!
Скажи ему, одни ли о насильях
Мы вопием Христовой церкви?

Д и о н и с и й
Княже,
С правителем до твоего прихода
Мы говорили. Все, о чем с тобою
Скорбели мы,- он отменил.

Кн. И в а н П е т р о в и ч
Нечисто!

Г о д у н о в
А в остальном надеюся я с вами,
Князья, сойтись. Уж миновала ныне
Пора волнений; в уровень законный
Вошла земля, и не о чем нам спорить.
Ей вместе мы теперь послужим лучше,
Чем мог бы я один.

Д и о н и с и й
Такое слово
Смиренномудренно. Совет наш, княже,
Не продолжать вам распри, несогласной
С учением спасителя и вредной
Для государства.

Ф е д о р
Отче, я уверен,
Они того не захотят! Не правда ль?
Не правда ль, князь? Вот и моя царица
Тому не верит. Что же ты молчишь,
Аринушка?

И р и н а
(продолжая вышивать)
Не верится мне вправду,
Что долго так князь Шуйский заставляет
Себя просить о том, что государь
Ему велеть единым может словом.
(Смотрит на Шуйского.)
Скажи мне, князь, когда бы ты теперь
Не пред царем Феодором стоял,
Но пред отцом его, царем Иваном,
Раздумывал бы столько ты? Ужели ж
За то, что царь с тобою так негневен,
Так милостив, так многотерпелив,
Свой долг пред ним забудешь ты?

Кн. И в а н П е т р о в и ч
Царица,
Я говорил пред государем ныне,
Как говорил бы пред его отцом,
И, прежде чем от мысли отказаться,
На плаху я скорее бы пошел.
Но мне навряд бы при царе Иване
Так говорить пришлось — затем что вряд бы
Покойный царь так беззаботно отдал
Из рук своих в чужие руки власть!

И р и н а
Когда во Пскове, князь Иван Петрович,
Ты, окружен литовцами, сидел
И мужеством своим непобедимым
Так долго был оплотом для Руси —
Я, за твое спасенье и здоровье,
Дала тогда молитвенный обет:
На раку, где покоятся во Пскове
Святые мощи Всеволода-князя,
Вот этот вышить золотной покров.
Я шью давно — и вот моя работа
К концу подходит. Но ужель она,
Начатая во здравие того,
Кто землю спас, окончится, когда
Противником он станет государству?
(Встает и подходит к Шуйскому.)
Ужели тот, за чье спасенье я
Так горячо со всей молилась Русью,
Ее покой упорством возмутит?
Прошу тебя, не омрачи напрасно
Своей великой славы! Покорись
Святителям и царскому веленью!
Князь-государь,
(кланяется ему в пояс)
моим большим поклоном
Прошу тебя, забудь свою вражду!

Кн. И в а н П е т р о в и ч
(в волнении)
Царица-матушка! Ты на меня
Повеяла как будто тихим летом!
Своим нежданным, милостивым словом
Ты все нутро во мне перевернула!
Как устоять перед тобой? Поверь,
Веленье государево исполнить
Я рад душой — но наперед дозволь мне
Сказать два слова брату твоему.
(К Годунову.)
Не в первый раз, боярин, хитрой речью
Обходишь ты противников своих.
Какой залог нам дашь ты, что не хочешь
Нас усыпить, чтоб тем вернее после
Погибель нашу уготовить?

Г о д у н о в
Князь,
Залогом вам мое да будет слово
И вместе с ним ручательство царя.

Ф е д о р
Да, да, князья, я за него ручаюсь!

Кн. И в а н П е т р о в и ч
Какая участь ожидает тех,
Которые, защите нашей веря,
К нам мыслили?

Г о д у н о в
Их ни единый волос
Не упадет, и ни единым пальцем
Не тронут их.

Кн. И в а н П е т р о в и ч
И будешь ты на том
Крест целовать пред государем?

Г о д у н о в
Буду!

Кн. И в а н П е т р о в и ч
(к боярам, пришедшим с ним)
Как мыслите?

Б о я р е
На что согласен ты,
Мы все согласны!

Кн. И в а н П е т р о в и ч
(к Годунову)
Вот моя рука!

Ф е д о р
Друзья мои! Спасибо вам, спасибо!
Аринушка, вот это в целой жизни
Мой лучший день! Владыко Дионисий,
Крест им скорее! Крест!

Дионисий берет со стола крест и подает сперва
Шуйскому, потом Годунову.

Кн. И в а н П е т р о в и ч
Клянусь отныне
Не враждовать ни мыслию, ни делом
К великому боярину, к Борису
Феодорычу Годунову; в том же
Я за себя, и за своих за братьев,
И за сторонников за наших всех,
За всех бояр и всех людей торговых
Целую крест спасителя Христа!
(Прикладывается ко кресту.)

Г о д у н о в
Целую крест, что с Шуйскими отныне
Мне пребывать в согласье и в любви,
Без их совета никакого дела
Не начинать, сторонникам же их:
Князьям, боярам и торговым людям —
Ничем не мстить за прежние вины!
(Прикладывается ко кресту.)

Ф е д о р
Вот это так! Вот это значит: прямо
Писание исполнить! Обнимитесь!
Вот так! Ну, что? Ведь легче стало? Легче?
Не правда ли?

К р и к и н а п л о щ а д и.
О чем они кричат?

Кн. И в а н П е т р о в и ч
Должно быть, царь, хотелось бы узнать им,
Чем кончилась сегодня наша встреча
С боярином. Дозволь, я выйду к ним.

Ф е д о р
Нет, нет, останься! Сами пусть они
Сюда придут. Пусть умилятся, глядя
На ваше примиренье!
(К Клешнину.)
Выдь, Петрович,
Выдь на крыльцо и приведи их!

К л е ш н и н
Всех?
Да их, я чай, там сотен будет с двадцать,
Аршинников!

Ф е д о р
Зачем же всех? Зачем?
Пусть выборных пришлют!
Клешнин уходит.
Я с ними, шурин,
И не охотник, правда, говорить,
Когда они обступят вдруг меня
На выходе, кто с жалобой, кто с просьбой,
И стукотня такая в голове
От них пойдет, как словно тулумбасы
В ней загремят; терпеть я не могу!
Стоишь и смотришь и не знаешь ровно,
Что отвечать? Но здесь другое дело,
Я рад их видеть!

Г о д у н о в
Государь, боюсь,
Тебе их вздорных жалоб не избыть;
Народ докучлив. Лучше прикажи мне,
Я выйду к ним!

К л е ш н и н
(возвращаясь)
Царь! Выборные люди!
От всех купцов, лабазников,качей,
И шорников, и мясников, которых
Привел с собой князь Шуйский! Вот они!

В ы б о р н ы е
(входят и становятся на колени)
Царь-государь! Спаси тебя господь,
Что светлые свои повидеть очи
Ты нас пожаловал!

Ф е д о р
Вставайте, люди!
Я рад вас видеть. Я послал за вами,
Чтоб вам сказать,- да что ж вы не встаете?
Я осерчаю!
Выборные встают, исключая одного старика.
Что же ты, старик?
Что ж не встаешь?

С т а р и к
И рад бы, государь,
Да не смогу! Вишь, на колени стать-то —
Оно кой-как и удалось, а вот
Подняться-то не хватит силы! Больно
Уж древен стал я, государь!

Ф е д о р
(к другим)
Возьмите ж
Его под руки, люди!
Двое купцов поднимают старика.
Ну, вот так!
Ты, дедушка, себя не утрудил ли?
Кто ты?

С т а р и к
Богдан Семенов Курюков,
Московский гость!

Ф е д о р
Который год тебе?

К у р ю к о в
Да будет за сто, государь! При бабке
Я при твоей, при матушке Олене
Васильевне, уж денежником был,
Чеканил деньги по ее указу
Копейные, на коих ноне князь
Великий знатен с копием в руке;
Оттоль они и стали называться
Копейными. Так я-то, государь,
В ту пору их чеканил. Лет мне будет,
Пожалуй, за сто!

Ф е д о р
Дедушка, да ты
Шатаешься! Бояре, вы б ему
Столец подставили!

К у р ю к о в
Помилуй, царь!
Как при твоей мне милости сидеть!

Ф е д о р
Да ты ведь больно стар, ведь ты, я чаю,
Уж много видел на своем веку?

К у р ю к о в
Как, батюшка, не видеть! Всяко видел!
Блаженной памяти Василья помню
Иваныча, когда свою супругу
Он, Соломонью Юрьевну, постриг,
Неплодья ради, бабку же твою,
Олену-то Васильевну, поял.
Тогда народ, вишь, надво разделился,
Кто, вишь, стоял за бабку за твою,
Кто за княгиню был за Соломонью.
А в те поры и меж бояр разрухи
Великие чинились; в малолетство
Родителя, вишь, твоего, Ивана
Васильича, тягались до зареза
Князья Овчины с Шуйскими-князьями,
А из-за них и весь московский люд.
А наш-то род всегда стоял за Шуйских,
Уж так у нас от предков повелось.
Бывало, слышишь: бьют в набат у Спаса —
Вставай, купцы! Вали к одной за Шуйских!
Тут поскорее лавку на запор,
Кафтан долой, захватишь что попало,
Что бог послал, рогатину ль, топор ли,
Бежишь на площадь, ан уж там и валка;
Одни горланят: «Телепня-Овчину!»
Другие: «Шуйских!»- и пошла катать!

Ф е д о р
То грех великий, дедушка!

К у р ю к о в
А вот,
Как в возраст стал твой батюшка входить,
Утихло все.

К л е ш н и н
Что? Видно, не шутил?

К у р ю к о в
Избави бог! Был грозный государь!
При нем и все бояре приутихли!
При нем беда! Глядишь, столбов наставят
На площади; а казней-то, и мук,
И пыток уж каких мы насмотрелись!
Бывало, вдруг…

Ф е д о р
Я, дедушка, позвал вас,
Чтоб вам сказать…

К у р ю к о в
Бывало, грянут бубны,
Чтобы народ на площадь шел…

Ф е д о р
Я вас
Велел позвать…

К у р ю к о в
Тут, хочешь аль не хочешь —
Неволею идешь…

М о л о д о й к у п е ц
(дергая его за полу)
Богдан Семеныч!
Царь говорит с тобой!

К у р ю к о в
Постой, племянник,
Дай досказать. Вот мы придем на площадь,
Ан там стоят…

Ф е д о р
(к молодому)
Так ты — ему племянник?

М о л о д о й
Да, государь, я внучатный ему
Племянник есть!

К у р ю к о в
Ан там уж палачи
Стоят и ждут…

М о л о д о й
(дергая его за полу)
Богдан Семеныч! Что ты?

Ф е д о р
(к молодому)
Твое лицо мне кажется знакомо?

К у р ю к о в
С секирами…

Ф е д о р
(к молодому)
Где видел я тебя?

М о л о д о й
А о Миколе мы, великий царь,
Твое здоровье тешили: медвежий
Тогда был бой, а я медведя принял,
И милость мне твоя поднесть велела
Стопу вина!

К у р ю к о в
С секирами стоят…

Ф е д о р
Да что ты, дедушка, одно наладил!
Что, в самом деле? Что тут вспоминать?
С секирами! С секирами! Не дашь
Мне слова вымолвить!
(К молодому.)
Так ты тот самый,
Что запорол медведя? Помню, помню!
Аринушка! Вот это тот купец,
О ком тебе рассказывал я, знаешь?
Синельников — ведь так тебя зовут?

М о л о д о й
Красильников, великий государь,
Иван Артемов!

Ф е д о р
Да, да-да, да-да!
Красильников! Аринушка, представь:
Медведь к нему так близко подошел,
Так близко — вот как ты теперь, владыко,
Ко мне стоишь, а он шагнул вот этак,
Да изловчил рогатину, да разом
Вот так ее всадил ему в живот!
Медведь-то прет, да все ревет: уу!
Да загребает лапами его,
Вот так его, владыко, загребает,
Пока совсем не выбился из сил
И на бок не свалился!

Г о д у н о в
Государь,
Ты этим людям повестить хотел
О нашем примиренье.

Ф е д о р
(к Красильникову)
У тебя
Был брат еще, который Шаховского
В бою кулачном одолел?

К р а с и л ь н и к о в
Он мне
Двоюродный есть брат, царь-государь,
Микитой Голубем зовут.
(Оборачивается к своим.)
Микита!
Слышь, выходи к царю!
Голубь выступает вперед и кланяется.

Ф е д о р
Здорово, Голубь!
Что, как живешь? Что сила-то? Что сила?
Не голубиная в тебе, чай, сила?
Не по прозванью?

Г о л у б ь
Жаловаться грех,
Царь-государь, господь нас не обидел,
Мы силою своей довольны!

Ф е д о р
(к Шаховскому)
Князь!
Узнал его?

Ш а х о в с к о й
Как друга не узнать!
Ведь ты ребро сломил мне, Голубь, гладко!
По милости твоей недели три
Я пролежал!

Г о л у б ь
(кланяясь)
Усердно, князь Григорий
Петрович, здравствуем тебе! Даст бог,
В великий пост мы на Москве-реке
Еще с тобою встретимся на славу —
Авось твоя удача будет!

Ш а х о в с к о й
Что ж,
Я встретиться всегда с тобою рад —
Теперь держись!

Г о л у б ь
А что поставишь, князь?

Ш а х о в с к о й
Чеканный ковш! А ты?

Г о л у б ь
Соболью шапку!

И р и н а
(к Федору)
Свет-государь, не позволяй им биться;
Час неровен, недолго до беды!

Ф е д о р
Ты думаешь, Аринушка?
(К Шаховскому и Голубю)
Смотрите ж,
Не крепко бейтесь! Паче же всего
Под ложку берегитесь бить друг друга,
То самое смертельное есть место!

Кн. И в а н П е т р о в и ч
Великий царь, дозволь, я повещу им,
Зачем ты их позвать велел!

Ф е д о р
Ну, ну,
Добро, скажи им!

Кн. И в а н П е т р о в и ч
Выборные люди!
Вам ведомо да будет, что боярин
Борис Феодорович Годунов
И я, князь Шуйский, с братьями моими,
Мы учинились в мире и в ладу
И обещали клятвою друг другу,
Чтобы ни нам, ни нашим меж собою
Сторонникам не враждовать отныне,
А быть в согласье!

Г о л у б ь — о т е ц
Князь Иван Петрович!
Да как же это? Мы с тобою шли,
А ты нас бросил?

Кн. И в а н П е т р о в и ч
Я не бросил вас!
Мне обещал боярин без меня
Не начинать отныне ничего —
А я всегда за вас стою!

К р а с и л ь н и к о в
Эй, князь,
Остерегись!

Г о л у б ь — с ы н
Эй, не мирися, князь!

Г о л у б ь — о т е ц
Не выдавай нас, князь Иван Петрович!

Кн. И в а н П е т р о в и ч
Не бойтесь, люди! Мне боярин клятву
Святую дал, что никого из вас
Не тронет он ни пальцем!

Г о л о с
(позади других)
Дать-то клятву
Он даст ее, да сдержит ли?

К у р ю к о в
Поволь
Худое слово, князь Иван Петрович,
Мне, старику, по-старому сказать!
Когда твои нас деды подымали
На Телепня-Овчину, при Олене
Васильевне, при бабке государя,
Они за нас, а мы за них тогда
Держались крепко; тем-то и силен
Твой дедушка Василий был Васильич!
А если б он на мир пошел с Овчиной,
Пропал бы он и мы пропали б с ним!

Г о л у б ь — о т е ц
Когда ты, князь, с врагом своим исконным
Хотел мириться, незачем нас было
И подымать!

Г о л у б ь — с ы н
Эх, князь Иван Петрович!
Вы нашими миритесь головами!

Кн. И в а н П е т р о в и ч
(гневно)
Молчи, щенок! Знай, бейся на кулачках,
О деле ж дай старейшим говорить!
Как смеете не верить вы ему,
Когда он крест — вы слышите ли? — крест
В том целовал?

Г о д у н о в
(тихо к Клешнину)
Заметь их имена
И запиши.

Выборные между тем совещались между собой и все
разом подходят к Федору.

В ы б о р н ы е
Царь-государь! Помилуй!
Не дай погибнуть нашим головам!
Царь-государь! Помилуй! Защити!
Помилуй, государь! Не оставляй нас.
Теперь пропали мы!

Ф е д о р
Да что вы? Что вы?
С чего вы взяли? От кого мне, люди,
Вас защищать?

Г о л у б ь — о т е ц
От шурина твого!
От Годунова, государь!

Г о л у б ь — с ы н
Твой шурин
Ведь нас теперь совсем заест!

Ф е д о р
Как можно!
Кто вам сказал? Мой шурин любит вас!
Ты им скажи, Борис, что ты их любишь!
Вот он сейчас вам скажет! Он вам все,
Все растолкует! Мне же самому,
Мне некогда теперь!
Хочет уйти; выборные обступают его.

В ы б о р н ы е
Царь-государь!
Одна надежда наша на тебя!
Мы дурна ни чинили! Мы за Шуйских,
За слуг твоих, стояли! Прикажи,
Чтоб нас Борис Феодорыч не трогал!
Вели ему!

Ф е д о р
Да, хорошо! Пустите!
Мне некогда! Скажите все Борису!
Ему скажите!

В ы б о р н ы е
Как же, государь,
Ему же мы да про него же скажем?
Яви нам милость! Выслушай нас, царь!
Дозволь тебе…

Ф е д о р
(затыкая уши)
Ай-ай, ай-ай, ай-ай!
Скажите все Борису! Все Борису!
Мне некогда! Скажите все Борису!
(Уходит, держа пальцы в ушах.)

Выборные с недоумением смотрят друг на друга.
ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

НОЧЬ. САД КНЯЗЯ ИВАНА ПЕТРОВИЧА ШУЙСКОГО

В а с и л и с а В о л о х о в а
(выходит из дому)
Ну, темь так темь! Ни звездочки не видно!
Пора б ему прийти! Уж он не там ли,
Не за оградой ли стоит?
(Подходит к калитке и говорит шепотом.)
Князь! Князь!
Нет никого! Прислушаться, нейдет ли?
Эх, соловьи проклятые мешают!
Расщелкались! Не слышно ничего!
Вот что-то хрустнуло! Идет, должно быть!
(Оборачивается назад и говорит шепотом.)
Княжна! Пожалуй!

К н я ж н а М с т и с л а в с к а я
(шепотом)
Где ты, Василиса
Панкратьевна?

В о л о х о в а
Здесь, матушка!

К н я ж н а
Не вижу!

В о л о х о в а
Сюда, сюда пожалуй! Дай мне ручку!
Да как же ты, голубушка, дрожишь!

К н я ж н а
Свежо как будто!

В о л о х о в а
Ноне-то? Помилуй!
Теплынь какая! Аж травою пахнет!
А вон оттоль, из монастырской рощи,
Березой и черемухой несет!
Уж подлинно весенняя-то ночка,
А ручка у тебя как лед!

К н я ж н а
Я лучше
Уйду домой!

В о л о х о в а
Владычица святая!
Да ты чего боишься? Разве он
Тебе чужой? Ведь, слава богу, я
Сама тебе присватала его!

К н я ж н а
У дядюшки гостей полна палата —
Что, если вдруг кому придет на мысль
В сад заглянуть!

В о л о х о в а
Великая беда,
Что с женихом застали бы невесту!
Вот если ты захочешь после свадьбы
С каким-нибудь молодчиком сойтись,
Вот тут так надо делать осторожно!
А впрочем, не диковина и то!
За добрую пригоршню золотых
Все можно сделать!

К н я ж н а
Полно, Василиса
Панкратьевна, стыдись!

В о л о х о в а
А что стыдиться,
Голубушка! Все вертится на деньгах!
Для них и замуж отдают, для них
И женятся; для них брат губит брата,
А сын отца! Уж против них никто
Не устоит!

К н я ж н а
Панкратьевна, постой,-
Ты не слыхала ничего?

В о л о х о в а
(прислушивается)
Позволь-ка!
Никак, плеснула рыбица в пруду…
Уж эти соловьи мне! Пши, пши, пши!
Насилу-то замолкли! А теперь
Пошли в траве кузнечики трещать!

К н я ж н а
Ты ничего не слышишь?

В о л о х о в а
На Неглинной
Как будто мельница шумит…

Ш а х о в с к о й
(за оградой, вполголоса)
Ау!

В о л о х о в а
Ну,наконец!
(Бежит к калитке и отворяет ее.)
Войди же, князь!
Показывается на ограде Шаховской и спрыгивает в сад.
Пострел!
Ведь я ж тебе калитку отворила!

Ш а х о в с к о й
На что она? Жаль, что низка ограда!
С кремлевской я бы соскочил стены,
Чтоб поскорей мою увидеть радость!
Насилу-то мне удалось!
(Хочет обнять княжну.)

В о л о х о в а
Вот так!
Целуй ее! Милуй ее! А я-то
За ручки подержу!

Ш а х о в с к о й
(отступая)
Княжна, не бойся!
Не подойду, доколе не поводишь!

В о л о х о в а
Ну, сокол-князь! Ведь я сдержала слово,
А ты принес ли мне гостинчик?

Ш а х о в с к о й
(подавая кошелек)
На!

В о л о х о в а
(потряхивая деньгами)
Сердечные! Звенят! Эх, жаль, темно!

Ш а х о в с к о й
(к княжне)
Да что ж ты отвернулась от меня!
Иль нелюб я тебе?

К н я ж н а
Вишь, ждать заставил!

Ш а х о в с к о й
А страшно было ждать?

К н я ж н а
Вестимо, страшно!
В такую ночь!

Ш а х о в с к о й
Чай, бурная?

К н я ж н а
А леший?
А мало ль что? Вишь, он еще смеется!

Ш а х о в с к о й
Да как же не смеяться мне тебе?
В саду-то леший!

К н я ж н а
Да, тебе смешно,
А мне-то каково? А невзначай
Вдруг выйдет брат? Иль дядя? Что тогда?
Постылый ты!

Ш а х о в с к о й
А что же делать мне,
Когда тебя мне видеть не дают?
Кой раз увидишь, а поговорить
И думать нечего!

К н я ж н а
Вишь, ты какой!
А ты о чем хотел бы говорить?

Ш а х о в с к о й
О том, что нет тебя на свете краше!
Что без тебя мне стала жизнь не в жизнь!
Что невтерпеж мне ждать, пока сыграем
Мы нашу свадьбу!

К н я ж н а
Вишь, ты! Ну, а если б
Брат отказал тебе?

Ш а х о в с к о й
Тогда бы я
Тебя увез!

К н я ж н а
А если б не пошла я?

Ш а х о в с к о й
Насильно б взял!

К н я ж н а
А я бы убежала?

Ш а х о в с к о й
А я б догнал!

К н я ж н а
А я в Москву-реку
Прыгнула бы?

Ш а х о в с к о й
А я бы за тобой!

К н я ж н а
А водяной бы за меня вступился?

Ш а х о в с к о й
А я б его за бороду схватил
Да за усы моржовые!

К н я ж н а
Ха-ха!
Моржовые!
Оба смеются.

Ш а х о в с к о й
А вот ведь рассмеялась!
И смех-то твой — что рокот соловьиный!
Краса моя! Когда ты засмеешься,
Весь темный сад как будто просиял!
Смотри, вон там и звездочка явилась!
А вон другая! Третья! Вон еще!
Вишь, выглянули все тебя послушать!
Вон и в пруду зажглися! Берегись,
Расскажут водяному, как над ним
Смеешься ты!

К н я ж н а
Ха-ха!

В о л о х о в а
Ну, вот пошла!

Слышен стук в калитку.

К н я ж н а
Aй, что это?

В о л о х о в а
Стучат, никак, в калитку!
(Прячется с княжной за дерево.)

Ш а х о в с к о й
(подходит к калитке)
Кто там стучит?

Г о л о с
(извне)
Впустите, ради бога!

Ш а х о в с к о й
Кто там?

Г о л о с
То я! Красильников, купец!
Беда случилась! Поскорей впустите!

Шаховской отворяет калитку. Красильников сбегает.
Одежда его изорвана.

К р а с и л ь н и к о в
Где Шуйский-князь! Где князь Иван Петрович?

Ш а х о в с к о й
На что тебе?

К р а с и л ь н и к о в
Князь! Князь Иван Петрович!

В окнах дома показываются огни. Кн. Иван Петрович и го-
сти его сходят с крыльца. Шаховской скрывается меж дерев.

Кн. И в а н П е т р о в и ч
Что тут за шум? Кто звал меня?

К р а с и л ь н и к о в
То я!
Князь-государь, помилуй, защити!
Сейчас стрельцы вломились к нам в подворье!
К Ногаевым и к Голубю, ко всем,
Кто в выборных вчера был у царя!
Схватили всех!

Кн. И в а н П е т р о в и ч
Кто их схватил?

К р а с и л ь н и к о в
Клешнин,
По приказанью Годунова!

Кн. И в а н П е т р о в и ч
Как?!

К р а с и л ь н и к о в
Я сам насилу вырвался от них!

Кн. И в а н П е т р о в и ч
По приказанью Годунова?

К р а с и л ь н и к о в
Да!

Кн. И в а н П е т р о в и ч
Ты говоришь, что Годунов велел
Всех выборных схватить?

К р а с и л ь н и к о в
Так нам Клешнин
Сам повестил: «Вперед-де вам наука
Царю челом на Годунова бить!»

Г о л о в и н
Что, князь, тебе я говорил? Ты видишь!

Кн. В а с и л и й Ш у й с к и й
Ты видишь, дядя! Не хотел ты верить!
Больным сказаться не хотел, когда
Пришли тебя к царю звать!

Кн. И в а н П е т р о в и ч
Быть не может!
Не может быть!

К р а с и л ь н и к о в
Князь-батюшка, пошли
К нам во дворы узнать, как было дело!

Кн. И в а н П е т р о в и ч
Он дорого заплатит мне за то!

Г о л о в и н
Сперва купцов, а там, смотри, и нас
Начнут хватать!

Кн. А н д р е й Ш у й с к и й
Бессовестный!

М с т и с л а в с к и й
Безбожник!

Кн. И в а н П е т р о в и ч
Клялся на крест! На честный крест клялся!

Кн. А н д р е й Ш у й с к и й
Ведь это он недаром учинил:
Он разделить хотел с народом нас!

Кн. В а с и л и й Ш у й с к и й
Он всей Москве тем показать хотел,
Что мыслить к нам и верить нам нельзя,
Что выдаем сторонников мы наших!

Кн. И в а н И в а н о в и ч Ш у й с к и й
Чай, и теперь уж ропщут все на нас!

К р а с и л ь н и к о в
Да! Не во гнев сказать вам, государи:
Как наших-то на тройках повезли,
На шум людей сбежалося немало,
Не слишком вас честили!

Кн. И в а н И в а н о в и ч Ш у й с к и й
Что тут думать!
Пока еще не все от нас отпали,
Поднять Москву!

Кн. А н д р е й Ш у й с к и й
Все слободы поднять!

Кн. И в а н И в а н о в и ч Ш у й с к и й
Раздать купцам оружие!

Кн. А н д р е й Ш у й с к и й
К Борису
Идти во двор — убить его!

Г о л о в и н
А в Углич
Послать к Нагим, чтоб Дмитрия сейчас же
Поставили царем! Чтоб на Москву
Шли с угличанами Нагие!

Кн. И в а н П е т р о в и ч
(строго)
Тише!

Кн. В а с и л и й Ш у й с к и й
(к Головину)
Так, зря, нельзя.

Г о л о в и н
С Нагими я списался,
Они лишь знака ждут!

Кн. И в а н П е т р о в и ч
Ты смел писать к ним?
Ты на царя смел Углич подымать?
Ты головой за то заплатишь!

Кн. В а с и л и й Ш у й с к и й
Дядя,
В чем он виной, за то на нем одном
Лежит ответ; но ссориться теперь
Не время нам!

Г о л о в и н
Князь-государь, виновен
Я пред тобой; однако ж пригодилась
Моя вина. Ведь поневоле звать
Царевича придется!

Кн. И в а н П е т р о в и ч
Никогда!

Кн. В а с и л и й Ш у й с к и й
(к Головину)
Накличешь ты беду на нас, боярин!

Кн. Д м и т р и й Ш у й с к и й
Поднять Москву!

Кн. В а с и л и й Ш у й с к и й
Уж и Москву поднять!
Зачем? Пойдем, как мы вчера хотели,
Просить о царском о разводе!

Кн. Д м и т р и й Ш у й с к и й
Поздно!
Вчера владыко был за нас, сегодня ж
С Борисом он в миру; вчера купцы
Нам верили, сегодня уж не верят!

Кн. А н д р е й Ш у й с к и й
Убить его!

Кн. В а с и л и й Ш у й с к и й
Да, так вот и убьешь!
Он караул теперь небось удвоил!
(Вынимает из кармана челобитню.)
Вот подписи владыки и властей;
А вот дворян и всех людей торговых;
Все выдали себя — отстать не могут,
Хоть и хотели б!

Кн. Д м и т р и й Ш у й с к и й
Тем ли угрожать
Ты будешь им, что этот лист Борису
Покажешь ты?

Кн. В а с и л и й Ш у й с к и й
Показывать его
Нам и не след. Он — что заряд в пищали:
Страшон, пока не выпущен! Заставит,
Коль захотим, всех на Бориса встать!

Кн. А н д р е й Ш у й с к и й
Убить верней!

Кн. И в а н П е т р о в и ч
Вы словно все в бреду!
К чему царя нам разводить с царицей?
К чему еще Бориса убивать?
Он сам себя позорным делом выдал!
Избавил нас отыскивать средь тьмы
Кривых путей! И можем ныне мы,
Хвала творцу, не погрешая сами,
Его низвергнуть чистыми руками!

Кн. Д м и т р и й Ш у й с к и й
Что хочешь сделать ты?

Кн. И в а н П е т р о в и ч
Идти к царю
И уличить обманщика!

Кн. В а с и л и й Ш у й с к и й
Напрасный
То, дядя, труд. Что скажет Годунов,
Тому поверит царь.

Кн. И в а н П е т р о в и ч
Царь слышал клятву!
Все слышали ее! Себя очистить
Ничем не может Годунов!
(К. Красильникову)
Иди,
Скажи купцам, что государь велит
Их выборных вернуть, а что Бориса
Он отрешит сегодня же!
Звон к заутрене.
Светает!
Иду к царю! Не нужно много слов —
Наружу ложь! И сгинет Годунов,
Лишь солнце там, в востоке, засияет!

Уходит. Красильников также. Молчание.

Кн. Д м и т р и й Ш у й с к и й
Ну, что, князья?

Кн. И в а н И в а н о в и ч Ш у й с к и й
Да что ж? Признаться, я
Добра не жду!

Кн. В а с и л и й Ш у й с к и й
Какое тут добро!
С чем он пошел, с тем и назад вернется,
Лишь время мы напрасно потеряем.

Кн. А н д р е й Ш у й с к и й
(к кн. Василью)
Зачем его не удержал ты?

Кн. В а с и л и й Ш у й с к и й
Дядю?
Да нешто вы не знаете его?
Когда что раз он в голову втемяшил —
Не вышибешь. Знай, думает, я прав,
Так съем неправого,- младенец сущий!

Кн. И в а н И в а н о в и ч Ш у й с к и й
Что ж делать нам?

Кн. В а с и л и й Ш у й с к и й
Да быть, к его приходу,
Готовым всем по-прежнему идти
Вот с этой челобитней; приискать бы
Царицу нам да имярек вписать!

М с т и с л а в с к и й.
С владыкой он об этом сам хотел
Держать совет.

Кн. В а с и л и й Ш у й с к и й
Да не успел. Позвали
Его к царю, мириться, вишь. Нам надо
Найти царицу до его прихода,
Чтоб не ломал он даром головы.

М с т и с л а в с к и й
Она б должна царю прийтись по нраву
И быть из наших. А таких не много.

Кн. В а с и л и й Ш у й с к и й
Есть на примете у меня одна.

М с т и с л а в с к и й
Кто? Говори!

Кн. В а с и л и й Ш у й с к и й
Да хоть твоя сестра.

М с т и с л а в с к и й
Наташа? Что ты? Разве ты забыл:
Она посватана за Шаховского!

Кн. В а с и л и й Ш у й с к и й
Посватана — не выдана еще.
Послушай, князь: нешуточное дело
Мы затеваем. От родни царицы
Зависит все. Уверены ли мы,
Что новая родня захочет быть
У нас в руках? Сестра ж твоя из наших!

М с т и с л а в с к и й
Оно-то так. Пригодней нет ее,
Мне самому на ум уж приходило —
И если б не дали мы слова…

Кн. В а с и л и й Ш у й с к и й
Князь!
Иль я не знаю, как ты слово дал?
Не по сердцу тебе был Шаховской,
Боец кулачный, ветром голова
Наполнена! Врасплох тебя застал
Он с дядею, бух в ноги, так и так,
Друг друга любим! Князь Иван растаял,
А ты смолчал.

Кн. А н д р е й Ш у й с к и й
Я то же говорил:
Зачем спешить? Наташа, слава богу,
Могла пождать.

Кн. Д м и т р и й Ш у й с к и й
Скор больно князь Иван.

М с т и с л а в с к и й
Да, поспешил; Наташа бы могла
Царицей быть!

Кн. В а с и л и й Ш у й с к и й
А будь она царицей —
Ты царский шурин, тот же Годунов,
Почище только.

М с т и с л а в с к и й
Да, кажись, почище.

Кн. В а с и л и й Ш у й с к и й
Над чем же думать?

М с т и с л а в с к и й
Если бы не слово…

Кн. В а с и л и й Ш у й с к и й
Так вот помеха? Слово дал ему!
А разве нам ты также не дал слова
Во что б ни стало вырвать у Бориса
И разделить его меж нами власть!

М с т и с л а в с к и й
Как отказать ему?

Кн. В а с и л и й Ш у й с к и й
Затей с ним ссору!

М с т и с л а в с к и й
Что скажет дядя?

Кн. В а с и л и й Ш у й с к и й
Он вернется в гневе
За то, что царь не даст ему суда;
Он будет рад племянницу свою
Царицей сделать.

Кн. И в а н И в а н о в и ч Ш у й с к и й
Так! Назад он слова
Сам не возьмет, а ссора приключись —
Не время будет разбирать, кто прав,
Кто виноват.

Кн. Д м и т р и й Ш у й с к и й
И если быть Наташе
Царицею — так надо поспешить!

Г о л о в и н
(к Василию Шуйскому)
Позволь взглянуть мне, князь Василь Иваныч!

Берет челобитню и, пока другие разговаривают, достает с пояса перо
и чернильницу и вписывает что-то в бумагу.

Кн. В а с и л и й Ш у й с к и й
(к Мстиславскому)
Решайся, князь!

М с т и с л а в с к и й
Когда б на кем какую
Вину найти!

Кн. В а с и л и й Ш у й с к и й
Тогда б ты был согласен?

М с т и с л а в с к и й
Еще бы!

Ш а х о в с к о й
(является между ними)
Князь! Спроси сперва меня,
Согласен ли невесту уступить
Другому я?

В с е
Откуда он? Как смел он
Здесь тайно быть?
Слышен крик княжны.

М с т и с л а в с к и й
То вскрикнула сестра!
Они здесь вместе были!
Идет в глубину сада и выводит княжну за руку.
Показывается Волохова.
Вот и сваха!
Ты помогала им?

В о л о х о в а
Помилуй! Что ты?
Мы прогуляться только что сошли —
А он скакни через забор! Ей-богу!
Ей-богу, ну!

М с т и с л а в с к и й
Так вот как бережешь
Ты нашу честь, сестрица! — Князь Григорий,
Твое негоже дело — я тебе
Даю отказ!

Ш а х о в с к о й
Мою невесту хочешь
Царю ты сватать? Берегися, князь!
Доколе жив я — не бывать тому!

В о л о х о в а
(наступая на Шаховского)
А почему ж и не бывать? Смотри,
Как расходился! Невидаль какая,
Что он жених! Царь Федор-то Иваныч
Небось тебя почище! Негодяй!
Бессовестный! Срамник! Безбожник! Вор!

Ш а х о в с к о й
Прочь, ведьма, прочь! Посторонитесь все!
Ко мне, княжна! Она моя пред богом —
Ее сейчас веду я под венец,-
И первый, кто из вас…
(Вынимает кинжал.)

В с е
В ножны кинжал!

Кн. В а с и л и й Ш у й с к и й
(к Мстиславскому)
Хорош жених! На брата замахнулся!

М с т и с л а в с к и й
Сестра, ко мне! Князь, слышал ты меня?
Ступай отсель! Разорван наш союз!

В с е
Князь, не дури! Ступай! Его ты слышал!
Брат над сестрой волен!

Ш а х о в с к о й
Еще посмотрим!
Княжна, скажи: ты хочешь за меня?

М с т и с л а в с к и й
Молчи, сестра!

К н я ж н а
О господи!

Ш а х о в с к о й
Княжна!
Ты хочешь ли, чтоб за царя тебя
Посватали?

К н я ж н а
Нет, нет! Я быть твоею,
Твоей хочу!

Ш а х о в с к о й
Иди ж со мной!

М с т и с л а в с к и й
(к сестре)
Ни с места!

Ш а х о в с к о й
Иди со мной!

К н я ж н а
Я не вольна, ты видишь!

Г о л о в и н
(к Шаховскому)
Князь, покорись, ты силой не возьмешь!
Все кончено меж ними и тобой!
Иль думаешь, тебе Иван Петрович
Простит, что ты сегодня учинил?
Все кончено.
(Показывает ему челобитню.)
Смотри: княжны Мстиславской
Здесь имя вписано!

Кн. В а с и л и й Ш у й с к и й
(про себя)
Ай да боярин!

Г о л о в и н
Под грамотой ты этой с нами руку
Сам приложил — назад не можешь!

Ш а х о в с к о й
(выхватывая у него грамоту)
Дай!

Г о л о в и н
Стой! Что ты? Стой!

Ш а х о в с к о й
В моих она руках!

В с е
Держи его!

Ш а х о в с к о й
(грозя кинжалом)
Назад! Тот ляжет в прах,
Кто подойдет! Иду на суд великой
К царице я — вот с этою уликой!

(Убегает с грамотой.)
ПОКОЙ ЦАРЯ ФЕДОРА

Входит Годунов в сопровождении дьяка, который кладет на
стол связку бумаг и две государственные печати, большую
и малую. Из другой двери входит Клешнин.

Г о д у н о в
(к Клешнину)
Ты все ль исполнил?

К л е ш н и н
Сладил все, боярин;
Их до зари схватили на домах;
Эх, кабы нам из Углича прислали
Ту грамоту!

Г о д у н о в
Ты мне ее немедля
Тогда подашь.
Клешнин уходит. Входит царица Ирина.
Сестра-царица, здравствуй!
Еще не вышел государь?

И р и н а
Недавно
С иконой духовник в опочивальню
К нему вошел.

Входит из другой двери Федор. За ним духовник с иконой.

Ф е д о р
Аринушка, здорово!
Здорово, шурин! А ведь я проспал
Заутреню! Такой противный сон
Пригрезился: казалось мне, я снова
Тебя, Борис, мирю с Иваном Шуйским,
Он руку подает тебе,- а ты —
Ты также руку протянул, но вместо
Чтоб за руку, схватил его за горло
И стал душить — тут чепуха пошла:
Татары вдруг напали, и медведи
Такие страшные пришли и стали
Нас драть и грызть; меня же преподобный
Иона спас. Что, отче духовник,
Ведь этот сон не грешен?

Д у х о в н и к
Нет, не то
Чтоб грешен был, а все ж недобрый сон.

Ф е д о р
Брат Дмитрий также снился мне и плакал,
И что-то с ним ужасное случилось,
Но что — не помню.

Д у х о в н и к
Ты, ложася спать,
Усерднее молися, государь!

Ф е д о р
Брр! Скверный сон!
(Увидя бумаги.)
А это что такое?
Надоедать мне хочешь снова, шурин?
Надоедать?

Г о д у н о в
Недолго, государь,
Я задержу тебя; твое согласье
Лишь нужно мне для некоторых дел.

Ф е д о р
А без меня покончить их нельзя?
Я не совсем здоров.

Г о д у н о в
Два слова только.

Ф е д о р
Ну, так и быть. Ты, отче духовник,
Угодника на полицу поставь,
Вчерашнего ж угодника прими
До будущего года. А какого
У нас святого завтра?

Д у х о в н и к
Иоанна
Ветхопещерника.

Ф е д о р
Я житие
Его в Минеях перечту, лишь только
Меня Борис отпустит; а теперь
Благослови меня заняться делом.

Духовник благословляет его и уходит. Федор садится.
Годунов развязывает бумаги.

Ну, что там, шурин, в связке у тебя?
Уж так и быть, вытаскивай!

Г о д у н о в
(вынимая из связки несколько листов)
Нам пишут
Украинские воеводы, царь,
Что хан опять орду на север двинул.

Ф е д о р
Да это сон мой в руку! Недостало
Еще, чтоб ты стал Шуйского душить!

Г о д у н о в
(кладет перед ним бумаги)
Вот, государь, наказы воеводам.

Ф е д о р
Прихлопни их!
Годунов передает бумаги дьяку, который прикладывает к ним печать.

Г о д у н о в
(подавая другую бумагу)
А это, государь,
Царь Иверский землей своею бьет
Тебе челом и просит у тебя,
Чтоб ты его в свое подданство принял.

Ф е д о р
Царь Иверский? А где его земля?

Г о д у н о в
Она граничит с царством Кизилбашским,
Обильна хлебом, шелком, и вином,
И дорогими, кровными конями.

Ф е д о р
Так ею мне челом он бьет? Ты слышишь,
Аринушка? Ты слышишь? Вот чудак!
Что вздумалось ему?

Г о д у н о в
Его теснят
Персидский царь с султаном турским.

Ф е д о р
Бедный!
Он православной веры?

Г о д у н о в
Православной.

Ф е д о р
Ну, что ж? Скорей принять его в подданство!
И знаешь, шурин, надо бы ему
Подарок приготовить. Что бы нам,
Аринушка, послать ему?

Г о д у н о в
Сперва
Вот эту грамоту с твоим согласьем
И с вызовом послов его к Москве.

Ф е д о р
Ну, хорошо, привешивай печать,
Привешивай!
Дьяк привешивает печать.
А это что такое?

Г о д у н о в
То князю Троекурову наказ,
Как говорить ему на польском сейме,
Когда начнется выбор короля.
Ты знаешь, царь, что щедростью твоею,
По смерти нашего врага Батура,
Мы многих привлекли к себе панов
И что они поднесть уже готовы
Тебе корону.

Ф е д о р
Мне? Помилуй, шурин!
Что я с ней делать буду? Мне и так
Своих хлопот довольно. Вот еще!
И что их всех подмыло? Там какой-то
Царь Иверский свою дарит мне землю,
А тут паны корону суют! Нет!
Добро тот царь; а эти что? Латинцы!
Враги Руси!

Г о д у н о в
Затем-то, государь,
Престолом их ты брезгать и не должен,
Чтоб слугами их сделать из врагов.

Ф е д о р
Ты думаешь? Ну, хлоп по ней! Вот так!
Что, все теперь?

Г о д у н о в
Еще две челобитни
От двух бояр, при батюшке твоем
В Литву бежавших. У тебя они
Теперь вернуться просят позволенья.

Ф е д о р
Кто ж им мешает? Милости прошу!
Да их, я чай, туда бежало много?
Мое такое разуменье, шурин:
Нам делать так, чтоб на Руси у нас
Привольней было жить, чем у чужих;
Так незачем от нас и бегать будет!
Ты знаешь что? Ты написал бы к ним
Ко всем в Литву, что я им обещаю
Земли и денег, если пожелают
Вернуться к нам.

Г о д у н о в
Я так и думал, царь,
И грамоту о том уж изготовил.

Ф е д о р
Ну, хорошо, прихлопни ж и ее!
Что, все теперь?

Г о д у н о в
Все, государь.
Дьяк берет печати, собирает бумаги и уходит.

Ф е д о р
Ну, шурин,
Тебя я доле не держу. А ты,
Аринушка, Минеи б разогнула
Да житие святого Иоанна
Ветхопещерника прочла бы мне!

И p и н а
Дозволь сперва мне, Федор, челобитье
Тебе подать. Письмо я получила
Из Углича от вдовой от царицы,
От Марьи Федоровны. Слезно
Тебя она о милости великой,
О позволенье просит на Москву
Вернуться с сыном, с Дмитрием, своим.

Ф е д о р
Аринушка, да как же? Ты ведь знаешь,
Ведь я давно прошу о том Бориса,
Ведь я бы рад!..

И p и н а
А как сегодня ты
Опальников простил своих литовских,
То я подумала, что ты вернуть
И мачеху и брата согласишься.

Ф е д о р
Аринушка, помилуй! Разве я
Не рад вернуть их?
(Показывая на Годунова.)
Вот кому скажи!

И p и н а
Я знаю, Федор, что правленье царством
Ты справедливо брату поручил;
Никто, как он, им править не сумел бы;
Но здесь не государственное дело;
Оно твое, семейное, и ты,
Один лишь ты, судьею быть в нем должен!

Ф е д о р
Борис, ты слышишь, что она сказала?
Ведь это правда! Ты ведь, в самом деле,
И шагу мне ни в чем не дашь ступить!
На что это похоже? Я хочу,
Хочу вернуть Димитрия! Ты знаешь,
Когда я так сказал, уж я от слова
Не отступлю!

Г о д у н о в
(к Ирине)
Не дельно ты, сестра,
Вмешалася, во что не разумеешь.
(К Федору.)
Царевича вернуть нельзя.

Ф е д о р
Как? Как?
Когда уж я сказал, что я хочу?

Г о д у н о в
Дозволь мне, государь…

Ф е д о р
Нет, это слишком!
Я не ребенок! Это…
(Начинает ходить по комнате.)

С т о л ь н и к
(отворяя дверь)
Князь Иван
Петрович Шуйский!

Г о д у н о в
(к стольнику)
Царь его сегодня
Принять не может!

Ф е д о р
Кто тебе сказал?
Впустить его!
(Продолжает ходить по комнате.)
Я скоро у себя
Не властен в доме стану!
Входит кн. Иван Петрович Шуйский.
Здравствуй, князь!
Спасибо, что пожаловал! С тобою
Я буду говорить, с тобою, князь,
О Дмитрии, о брате!

Кн. И в а н П е т р о в и ч
Государь,
Я сам давно хотел тебе поведать
О Дмитрии-царевиче, но прежде —
На шурина на твоего тебе
Я бью челом!

Ф е д о р
Как? На Бориса?

Кн. И в а н П е т р о в и ч
Да!
Ф е д о р
Что сделал он?

Кн. И в а н П е т р о в и ч
Свою солживил клятву!

Ф е д о р
Что? Что ты, князь?

Кн. И в а н П е т р о в и ч
Ты слышал, государь,
Как он клялся, что ни единым пальцем
Не тронет он сторонников моих?

Ф е д о р
Конечно, слышал! Ну?

Кн. И в а н П е т р о в и ч
Сегодня ж ночью
Он тех купцов, с которыми вчера
Ты говорил, велел схватить насильно
И отвезти неведомо куда!

Ф е д о р
Позволь, позволь — тут что-нибудь не так!

Кн. И в а н П е т р о в и ч
Спроси его!

Ф е д о р
То правда ль, шурин?

Г о д у н о в
Правда.
И р и н а
Помилуй, брат!

Ф е д о р
Побойся бога, шурин!
Как мог ты это сделать!

Г о д у н о в
Я нашел,
Что их в Москве оставить не годится.

Ф е д о р
А клятва? Клятва?

Г о д у н о в
Я клялся не мстить им
За прежние вины — и я не мстил.
Они за то увезены сегодня,
Что, после примирения, меня
Хотели снова с Шуйскими поссорить,
Чему ты был свидетель, государь.

Ф е д о р
Да, разве так! Но все же надо было…

Г о д у н о в
Дивлюся я, что князь Иван Петрович
Стоит за тех, которые так дерзко
Пыталися меж нас расстроить мир!

Кн. И в а н П е т р о в и ч
А я дивлюсь, как ты, боярин, смеешь
Бессовестным, негодным двоязычьем
Оправдывать себя! Великий царь!
Он не в глаза ль смеялся нам вчера,
Тебе и мне, когда, в руках владыки,
Он честный крест на криве целовал?

Ф е д о р
Нет, шурин, нет, ты учинил не так!
Твои слова мы поняли не так!

Кн. И в а н П е т р о в и ч
Что будет думать о тебе земля,
Великий царь, когда свою он клятву,
Тобою освященную, дерзнул
Попрать ногами?

Ф е д о р
Этого не будет!
Купцов вернуть сегодня ж!

Кн. И в а н П е т р о в и ч
Только, царь?
А он, который обманул тебя,
Меня ж бесчестным сделал пред народом,-
По-прежнему землею будет править?

Ф е д о р
Но, князь, позволь… тут не было обмана…
Вы только ведь не поняли друг друга…
Да и к тому ж ведь вы уж сговорились,
Чтоб вместе вам обсуживать дела?

Кн. И в а н П е т р о в и ч
Он так клялся; ему на этом слове
Я подал руку — но ты видишь сам,
Как целованье держит он свое!
Великий царь, остерегись его!
Не доверяй ему ни государства,
Ни собственной семьи не доверяй!
Ты говорить со мной хотел о брате?
Ты знаешь ли, кто тот, кого приставил
Он в Угличе ко брату твоему?
Тот Битяговский? Знаешь ли, кто он?
Изменник он! И вор! И лжесвидетель,
Избавленный от виселицы им!
Не оставляй наследника престола
В таких руках!

Ф е д о р
Нет, нет, на этом, князь
Спокоен будь! Уж я сказал Борису,
Что Дмитрия хочу я взять к себе!

Г о д у н о в
А я на то ответил государю,
Что в Угличе остаться должен он.

Ф е д о р
Как? Ты опять? Ты споришь?

Г о д у н о в
Государь,
Дозволь тебе сказать…

Ф е д о р
Нет, не дозволю!
Я царь или не царь?

Г о д у н о в
Дай объяснить мне…
Лишь выслушай…

Ф е д о р
И слушать не хочу!
Я царь или не царь? Царь иль не царь?

Г о д у н о в
Ты царь…

Ф е д о р
Довольно! Больше и не надо!
Ты слышала, Арина? Князь, ты слышал?
Он согласился, что я царь! Теперь уж
Не может спорить он! Теперь он — цыц!
(К Годунову.)
Ты знаешь, что такое царь? Ты знаешь?
Ты помнишь батюшку-царя? Ты, ты,
Князь, будь спокоен! Дмитрия к себе
Из Углича я выпишу сюда!
И мачеху, и мачехиных братьев,
Всех выпишу! Что это, в самом деле?
На что это похоже? Даже в пот
Меня он бросил! Посмотри, Арина!
(Ходит по комнате и потом останавливается
перед Шуйским и Годуновым.)
Ну, а теперь, как я вас помирил,
Так полно вам сердиться друг на друга!
Ну, полно, шурин! Полно, князь! Довольно!
Ну, поцелуйтесь! Ну!

Кн. И в а н П е т р о в и ч
Великий царь,
Тебя постичь я не могу! Ты видел,
Из собственных его ты слышал уст,
Что клятвой он двусмысленно играет,
Его насилье сам ты отменил,
Ты согласился, что оставить брата
Нельзя в руках наемника его,-
А между тем ты оставляешь царство
В его руках? Великий государь,
Одно из двух! Иль я теперь обманщик,
И ты меня суди за клевету —
Или его за вероломство должен
Ты отрешить!

Ф е д о р
Да я ведь уж исправил
Его вину перед тобой? Чего же
Тебе еще? Ничем он не доволен!
Арина, слышишь?

И р и н а
Князь Иван Петрович,
Мне кажется…

Г о д у н о в
Оставь его, сестра!
Царя избавлю я от затрудненья
Меж нас решать. Великий государь!
Доколе ты мне верил, я тебе
Мог годен быть — как скоро ж ты не веришь,
Я не гожусь. Князь Шуйский молвил правду:
Один из нас другому должен место
Здесь уступить. Свой выбор, государь,
Ты учинил, когда так благосклонно
Ты обвиненья выслушал его,
Мою же речь отвергнул наотрез.
Дозволь мне удалиться.

Ф е д о р
Что ты? Что ты?

Г о д у н о в
Кому прикажешь, государь, дела
Мне передать?

Ф е д о р
Да ты меня не понял!
Ах, боже мой! Что ты наделал, князь!

Г о д у н о в
Нет, государь, твою я волю понял:
Тебе угодно тех людей, которых
Я удалил, чтоб город успокоить,-
Вернуть назад. Тебе Нагих угодно,
С царевичем, в Москву перевести,
Хоть есть причины важные оставить
Их в Угличе. Когда, великий царь,
Ты так решил — твоя святая воля
Исполнится, но на себя ответа
Я не беру!

Ф е д о р
Да я не знал, Борис,
Что есть такие важные причины!
Уж если ты…

Кн. И в а н П е т р о в и ч
Прости, великий царь!

Ф е д о р
Князь! Князь! Куда?

Кн. И в а н П е т р о в и ч
Куда-нибудь подале,
Чтоб не видать, как царь себя срамит!

Ф е д о р
Князь, погоди, мы все уладим…

Кн. И в а н П е т р о в и ч
Царь
Всея Руси, Феодор Иоанныч,
Мне стыдно за тебя — прости!
(Уходит.)

Ф е д о р
Князь! Князь!
Ах, боже мой,- ушел! И этот вот
Меня оставить хочет! Шурин, ты —
Ты пошутил! А что ж с землею будет?

Г о д у н о в
Великий царь, могу ль тебе служить я,
Когда ты руки связываешь мне?

Ф е д о р
Да нету, шурин, нету! Будет все
По-твоему. Ну, что ж? Согласен ты?
Да, шурин? Да?

Г о д у н о в
На этом уговоре,
Великий царь, согласен я, но помни,
Что только так могу я продолжать
Тебе служить.

Ф е д о р
Спасибо же тебе!
Спасибо, шурин. Знаешь ли, теперь
Нам Шуйского бы надо успокоить!
Ведь он тебя не понял; я ведь тоже
Тебя вчера не понял!

Входит Клешнин, подает Годунову бумаги и уходит.
Годунов пробегает их и передает Федору.

Г о д у н о в
Государь,
Сперва прочти вот это донесенье
Из Углича и тайное письмо,
Которое Михаило Головин,
Сторонник Шуйских, написал к Нагим;
Его прислал с нарочным Битяговский.

Ф е д о р
(смотрит в бумаги)
Ну, что же тут? «И в пьяном виде часто
Ругаются негодными словами…»
Да кто же слов не говорит негодных,
Когда он пьян? «И деньги вымогают
С угрозами…» Да ты уж им не мало ль
Назначил, шурин? Ведь они привыкли
Жить широко при батюшке! Ты им бы
Поболе дал! Ну, что же тут еще?
«И хвалятся, что с помощию Шуйских
Они царя…» Помилуй, быть не может!

Г о д у н о в
Ты грамоту прочти Головина.

Ф е д о р
(читает про себя, останавливается
и качает головой)
Меня согнать с престола? Боже мой,
Зачем бы им не подождать немного?
Всем ведомо, что я недолговечен;
Недаром тут, под ложечкой, болит.
Не то хоть Мите подрасти бы дали!
Уж как бы я охотно уступил
Ему престол! А то теперь насильно
Меня согнать, а малого ребенка
Вдруг посадить, а там еще опека,
Разрухи, смуты, разоренье царству —
Нехорошо!

Г о д у н о в
Теперь ты видишь, царь,
Зачем Нагим нельзя позволить было
Вернуться на Москву?

Ф е д о р
Нехорошо!

Г о д у н о в
Ты благодушно, царь, об этом судишь,
А между тем великая опасность
Грозит земле. Не терпит время. Нам
Решительное надо сделать дело!

Ф е д о р
Какое дело, шурин?

Г о д у н о в
Государь!
Из грамоты Головина ты видишь,
Что Шуйские с Нагими в заговоре.
Ты должен приказать немедля Шуйских
Под стражу взять.

Ф е д о р
Под стражу? Как? Ивана
Петровича под стражу? А потом?

Г о д у н о в
Потом — когда себя он не очистит —
Он должен быть…

Ф е д о р
Что должен быть?

Г о д у н о в
Казнен.

Ф е д о р
Как? Князь Иван Петрович? Тот, который
Был здесь сейчас? Которого сейчас я
Брал за руку?

Г о д у н о в
Да, государь.

Ф е д о р
С которым
Тебя вчера я помирил?

Г о д у н о в
Тот самый.

Ф е д о р
Он? С братьями казнен?

Г о д у н о в
Со всеми, кто
Причастен к их измене.

Ф е д о р
И с Нагими?

Г о д у н о в
Без Шуйских эти не опасны, царь.

Ф е д о р
Того казнить сбираешься ты, шурин,
Кто землю спас?

Г о д у н о в
Того, кто посягает
На твой престол.

Ф е д о р
И это все затем,
Что в пьяном виде на меня Нагие
Грозилися? Что вздумалось кому-то
К ним написать, без ведома, должно быть,
И самых Шуйских? Шурин, ты скажи мне,
Ты с тем лишь мне служить еще согласен,
Чтоб я тебе их выдал головой?

Г о д у н о в
Лишь только так могу я, государь,
Тебе за целость царства отвечать.
Когда тебе мне верить не угодно,
Раз навсегда дозволь мне удалиться,
А на себя за все возьми ответ!

Ф е д о р
(после долгой борьбы)
Да, шурин, да! Я в этом на себя
Возьму ответ! Вот видишь ли, я знаю,
Что не умею править государством.
Какой я царь? Меня во всех делах
И с толку сбить и обмануть нетрудно.
В одном лишь только я не обманусь:
Когда меж тем, что бело иль черно,
Избрать я должен — я не обманусь.
Тут мудрости не нужно, шурин, тут
По совести приходится лишь делать.
Ступай себе, я не держу тебя;
Мне бог поможет. Я измене Шуйских
Не верю, шурин; если ж бы и верил,
И тут бы их на казнь я не послал.
Довольно крови на Руси лилося
При батюшке, господь ему прости!

Г о д у н о в
Но, государь…

Ф е д о р
Я знаю, что ты скажешь:
Что через это царство замутится?
Не правда ли? На то господня воля!
Я не хотел престола. Видно, богу
Угодно было, чтоб немудрый царь
Сел на Руси. Каков я есть, таким
Я должен оставаться; я не вправе
Хитро вперед рассчитывать, что будет!

Г о д у н о в
Но, государь, подумай…

Ф е д о р
Что тут думать?
Что думать, шурин? Дело решено.
Мне твоего не надо уговора;
Свободен ты; оставь меня теперь;
Мне одному остаться надо, шурин!

Г о д у н о в
Я ухожу, великий государь!..

Напрвляется медленно к двери, но прежде, чем отворить ее, обо-
рачивается на Федора. Федор дает ему уйти и кидается на шею
Ирине.

Ф е д о р
Аринушка! Родимая моя!
Ты, может быть, винишь меня за то,
Что я теперь его не удержал?

И р и н а
Нет, Федор, нет! Ты сделал так, как должно!
Ты ангела лишь слушай своего,
И ты не ошибешься!

Ф е д о р
Да, я тоже
Так думаю, Аринушка. Что ж делать,
Что не рожден я государем быть!

И р и н а
Ты весь дрожишь, и сердце у тебя
Так сильно бьется!

Ф е д о р
Бок болит немного;
Аринушка, я не пойду к обедне.
Ведь тут греха большого нет, не правда ль,
Одну обедню пропустить? Я лучше
Пойду к себе в опочивальню; там
Прилягу я и отдохну часочек.
Дай на руку твою мне опереться;
Вот так! Пойдем, Аринушка; на бога
Надеюсь я, он не оставит нас!

(Уходит, опираясь на руку Ирины.)

ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

ДОМ КНЯЗЯ ИВАНА ПЕТРОВИЧА ШУЙСКОГО

Князь Иван Петрович и княжна Мстиславская.
В стороне стол с кубками, за которым стоит Старков.

Кн. И в а н П е т р о в и ч
Не плачь, Наташа, я ведь не серчаю;
Тебе простил я; баба та тебя
Попутала, а бог и наказал.

К н я ж н а
Князь-дядюшка, а с ним-то что же будет?

Кн. И в а н П е т р о в и ч
С Григорьем-то? Да в гору, чай, пойдет,
Когда захочет выдать нас. Два раза
Я посылал за ним, чтобы его
Усовестить, да не могли найти.
Вот голова! Когда б меня дождался,
Так не дошло б до этого.

К н я ж н а
Ты, дядя,
Его простил бы? Ты бы за царя
Меня не стал неволить?

Кн. И в а н П е т р о в и ч
За таким
Тебя мне жаль бы видеть было мужем!
Я пожурил бы вас обоих, слова ж
Назад не взял бы. Ошалели братья.

К н я ж н а
Он не пойдет к царице! Не захочет
Он выдать вас!

Кн. И в а н П е т р о в и ч
И самому мне что-то
Не верится; но выдаст иль не выдаст,
Мы ждать не будем; прежде, чем вернулся
Я от царя, все было решено.

К н я ж н а
Не мучь меня — скажи мне, бога ради,
Что ты решил?

Кн. И в а н П е т р о в и ч
Не девичье то дело,
Наташенька; узнаешь после.

К н я ж н а
Дядя,
Твой мрачен вид — ты смотришь так сурово —
Со мной одной по-прежнему ты ласков,
Ты добр со мной; но страшно мне смотреть
Тебе в глаза — хотелось бы по ним
Мне отгадать, что ты задумал?

Кн. И в а н П е т р о в и ч
Тотчас
Князья придут, мне дело с ними есть;
Поди к себе, Наташа.

К н я ж н а
Дай остаться
С тобою мне! Дай потчевать гостей!

Кн. И в а н П е т р о в и ч
Нельзя, Наташа.

К н я ж н а
(про себя)
Господи, ужели
Недаром сердцу чуется беда!
(Уходит.)

Входят братья кн. Ивана Петровича, купцы Голубь и
Красильников с другими сторонниками Шуйских. Все
останавливаются перед ним в почтительном молчании.
Кн. Иван Петрович смотрит на них некоторое время,
не говоря ни слова.

Кн. И в а н П е т р о в и ч
(сидя)
Вам ведомо, как дело повернулось:
Схватить нас могут каждый миг. Хотите ль
Погибнуть все или со мной идти?

В с е
Князь-государь, приказывай что хочешь —
Мы все с тобой!

Кн. И в а н П е т р о в и ч
Так слушайте ж меня!
Князь Дмитрий, ты сейчас поедешь в Шую,
Сберешь народ, дворян и духовенство
И с лобного объявишь места им,
Что Федор-царь во скудоумье впал
И государить долее не может;
Царем же нам законным учинился
Его наследник Дмитрий Иоанныч,
Пусть крест ему целуют.- Князь Андрей!
Тебя я шлю в Рязань. Сбери войска
И на Москву веди их.- Князь Феодор!
Ты едешь в Нижний! — Князь Иван, ты
в Суздаль!
Боярин Головин! Тебя избрал
Я в Углич ехать. Там с Нагими вы
Димитрия объявите царем
И двинетесь, при звоне колокольном,
С ним на Москву, хоругви распустя.
Я со Мстиславским и со князь Васильем
Останусь здесь, чтоб Годунова взять
Под караул.
(К дворецкому.)
Федюк, подай братину!
Во здравье каждому и в добрый путь —
И да живет царь Дмитрий Иоанныч!

В с е
(кроме Василия Шуйского)
Да здравствует царь Дмитрий Иоанныч!

Кн. В а с и л и й Ш у й с к и й
Князь-дядюшка, не в гнев тебе сказать —
Не скоро ль ты решился? Вспомни только —
Сего утра еще ты не хотел
Дойти до этого!

Кн. И в а н П е т р о в и ч
Я был дурак!
Пред кем хотел я уличить Бориса?
Перед царем? Нет на Руси царя!

Кн. В а с и л и й Ш у й с к и й
Обдумай, князь…

Кн. И в а н П е т р о в и ч
Я все обдумал. Голубь!
Я виноват перед тобой — ты прав!
Как малого мальчишку, тот татарин
Меня провел — он лучше знал царя!
Как удалось тебе уйти?

Г о л у б ь
Дорогой,
Князь-батюшка, веревки перетер,
А на плоту, на Красной переправе,
Сшиб двух стрельцов, с повозки прыгнул
в воду
И вплавь утек!

Кн. И в а н П е т р о в и ч
Ты вовремя вернулся!
Сегодня же с Красильниковым ты,
И с этими другими молодцами,
Торговых вы подымете людей!

К р а с и л ь н и к о в
Уж положись на нас, князь-государь!
Все поголовно встанем на Бориса!

Кн. И в а н П е т р о в и ч
Лишь смеркнется, готовы будьте все;
Когда ж раздастся выстрел из царь-пушки —
Входите в Кремль.
(К дворецкому)
Федюк, подай стопу!
Во здравье всем!
(Отпивает и передает купцам.)

К у п ц ы
Князь-батюшка! Ты нам
Родной отец! Тобою лишь стоим!
Дай господи тебе сломить Бориса —
И да живет Димитрий-царь!

Кн. И в а н П е т р о в и ч
Аминь!

Купцы уходят.
(Ко Мстиславскому)
Ты, князь, сейчас же выбери надежных
Пятьсот жильцов. Пусть крест они целуют
Царю Димитрию; когда ж стемнеет,
Веди их в Кремль. Я с князь Васильем вместе
Меж тем схвачу Бориса на дому.

Кн. В а с и л и й Ш у й с к и й
Эй, дядюшка! Ты знаешь, я не трус,
Опасного я не боюся дела —
Но все ж подумай лучше!

Кн. И в а н П е т р о в и ч
Много думать —
От дела отказаться. Нам теперь
Уж нечего раскидывать умами —
И ясен путь открылся перед нами!
ДОМ ГОДУНОВА

Годунов в волнении ходит взад и вперед. Клешнин стоит,
прислонясь к печи.

Г о д у н о в
Я отрешен! Сам Федор словно нудит
Меня свершить, чего б я не хотел!
Нагие ждут давно моей опалы,
И весть о ней им дерзости придаст.
Они теперь на все решатся. Дмитрий
Им словно стяг, вкруг коего сбирают
Они врагов, и царских и моих.
Того и жди: из Углича пожаром
Мятеж и смуты вспыхнут. Битяговский —
Мне на него рассчитывать нельзя —
Меня продаст он, если не приставлю
За ним смотреть еще кого-нибудь.
Я принужден — я не могу иначе —
Меня теснят…
(К Клешнину)
Ты хорошо ли знаешь
Ту женщину?

К л е ш н и н
На все пригодна руки!
Гадальщица, лекарка, сваха, сводня,
Усердна к богу, с чертом не в разладе —
Единым словом: баба хоть куда!
Она уж здесь. Звать, что ль, к тебе?

Г о д у н о в
Не нужно.
Ты скажешь ей, чтобы она блюла
Царевича, а паче примечала б,
Что говорят Нагие. Как царя
Оставил ты?

К л е ш н и н
Над кипой тех бумаг,
Которые отнесть ему велел ты;
То лоб потрет, то за ухом почешет,
И ничего, сердечный, не поймет!

Г о д у н о в
Не выдержит.
(Задумывается.)
Мне все на ум приходит,
Что в оный день, когда царя Ивана
Постигла смерть, предсказано мне было.
Оно теперь свершается: помеха
Моя во всем, вредитель мой и враг —
Он в Угличе…
(Опомнившись.)
Скажи ей, чтоб она
Блюла царевича!

К л е ш н и н
А посмотреть
Ее не хочешь, батюшка?

Г о д у н о в
Не нужно!
(Про себя.)
«Слаб, но могуч — безвинен, но виновен —
Сам и не сам — потом — убит!»
(К. Клешнину.)
Скажи ей,
Чтобы она царевича блюла!
(Уходит.)

К л е ш н и н
(один)
Чтобы блюла! Гм! Нешто я не знаю,
Чего б хотелось милости твоей?
Пожалуй — что ж! Грех на душу возьму!
Я не брюзглив — не белоручка я!
Пока он жив, от Шуйских и Нагих
Не будет нам покоя. Вишь, как крылья
Подрезали! Не ждал я этой рыси
От Федора Иваныча! Конечно,
Не выдержит — а если между тем
Случится что?
(Отворяет дверь.)
Сударыня, войди!

В о л о х о в а
(входит с просвирой в руках)
Благослови, владычица святая!
Поклон тебе, боярин, принесла
От Трех святителей, просвирку вот
Там вынула во здравие твое!

К л е ш н и н
(ласково)
Садись сюда, голубушка, спасибо!
Тебе сказали, для чего послал
Я за тобой?

В о л о х о в а
(садясь)
Сказали,государь,
Сказали, свет: боярин Годунов
Сменяет, мол, царевичеву мамку,
Меня ж к нему приставить указал.
Уж будь спокоен! Пуще ока стану
Его беречь; и ночи не досплю,
И куса не доем, а уж дитятю
Я соблюду!

К л е ш н и н
Бывала в мамках ты?

В о л о х о в а
Лгать не хочу, боярин, не бывала,
А уж куда охоча до детей!
Ребеночек ведь тот же ангел божий!
Сама сынка вскормила своего,
Двадцатый вот пошел ему годок,
Все при себе, под крылышком, держала
До морового года; лишь в тот год
Поопасалась вместе жить.

К л е ш н и н
Что так,
Голубушка!

В о л о х о в а
А в этакую пору
Недолго до греха: как раз подсыплет
Чего-нибудь, отпел, похоронил,
Наследство взял — и поминай как звали!
Кому в такое время разбирать!

К л е ш н и н
Ты свахою, голубушка, теперь?

В о л о х о в а
Бываю в свахах, батюшка-боярин,
Хвалиться грех, а без меня не много
Играется и свадеб на Москве!

К л е ш н и н
Какую же последнюю ты свадьбу
Устроила?

В о л о х о в а
А Шаховского князя
С Мстиславскою княжною, государь.

К л е ш н и н
Не с тою ли, которую вчера
Ты при живой царице за царя
Хотела сватать?

К л е ш н и н
Боже упаси!
Какой тебе разбойник то сказал?
Какой собака, вор и клеветник?
Чтоб у него язык распух! Чтоб очи
Полопались!

К л е ш н и н
(грозно)
Молчи, старуха! Цыц!
Мы знаем все! Покойный государь,
Блаженной памяти Иван Васильич,
На медленном огне тебя бы, ведьму,
Изволил сжечь! Но жалостлив боярин
Борис Феодорович Годунов:
Он вместо казни даст тебе награду,
Когда свою исполнить службу ты
Сумеешь при царевиче.

В о л о х о в а
Сумею!
Сумею, батюшка! Сумею, свет!
Уж положися на меня! И мухе
Я на дитятю сесть не дам! Уж будет
И здрав, и сыт, и цел и невредим!

К л е ш н и н
Но если б что не по твоей вине
Случилось с ним…

В о л о х о в а
Помилуй, уж чему
При мне случиться!

К л е ш н и н
(значительно)
Он тебе того
В вину бы не поставил!
Волохова смотрит в удивлении.
Слушай, баба:
Никто не властен в животе и смерти —
А у него падучая болезнь!

В о л о х о в а
Так как же это, батюшка? Так — что же?
В толк не возьму?

К л е ш н и н
Бери,старуха,в толк!

В о л о х о в а
Да, да, да, да! Так, так, боярин, так!
Все в божьей воле! Без моей вины
Случиться может всякое, конечно!
Мы все под богом ходим, государь!

К л е ш н и н
Ступай, карга! С тобой перед отъездом
Увижусь я — но помни: денег вдоволь —
Или тюрьма!

В о л о х о в а
Помилуй, государь,
Зачем тюрьма! Уж ты не поскупись,
Ведь наше дело вдовье. Да дозволь уж
Сынка забрать!

К л е ш н и н
Ты в том вольна,ступай!

В о л о х о в а
Прости же, государь; уж будешь нами
Доволен! Так! Конечно, так, конечно!
Час неровен, случиться может всяко!
Один лишь бог силен и всемогущ,
Один господь, а наше дело вдовье!
(Уходит.)

С л у г а
(докладывает)
Федюк Старков!

К л е ш н и н
Зови его сюда!
Старков входит, занавес опускается.
ЦАРСКИЙ ТЕРЕМ. ПОЛОВИНА ЦАРИЦЫ

Федор сидит за кипою бумаг и обтирает пот с лица. Перед ним
стоят государственные печати, большая и малая. Ирина подходит
и кладет ему руку на плечо.

И р и н а
Ты отдохнул бы, Федор.

Ф е д о р
Ничего
Понять нельзя! Борис нарочно мне
Дела такие подобрал! Один лишь
Толковый лист попался: наш гонец
Из Вены пишет: цесарь-де готовит
Подарок мне — шесть обезьян мне шлет.
Аринушка, я их отправлю к Мите!

И р и н а
Так ты его не выпишешь?

Ф е д о р
Вот видишь,
Аринушка, когда бы согласился
Борис остаться…

И р и н а
На его ты место
Еще не выбрал никого?

Ф е д о р
Ведь ты же,
Ты ж говорила: лучше подождать.
Ты думала, он сам придет мириться,
А он прислал мне этот ворох дел!
Уж я над ним измучился, и вот
Еще беда: за Шуйским я послал,
За князь Иваном, чтоб помог он мне
Все разобрать, а он велел ответить,
Что нездоров; упрямится, должно быть.
Я вновь послал: челом-де бью ему,
Такое-де есть дело, о котором
Не знает он!
Входит Клешнин.
А, это ты, Петрович!
Откуда ты?

К л е ш н и н
От хворого.

Ф е д о р
Откуда?

К л е ш н и н
От хворого от твоего слуги,
От Годунова.

Ф е д о р
Разве он хворает?

К л е ш н и н
А как же не хворать ему, когда
Его, за все заслуги, словно пса,
Ты выгнал вон! Здорово, мол, живешь!

Ф е д о р
Помилуй, я…

К л е ш н и н
Да что тут говорить!
Ты, батюшка, был от младых ногтей
Суров и крут и сердцем непреклонен.
Когда себе что положил на мысль,
Так уж поставишь на своем, хоть там
Весь свет трещи!

Ф е д о р
Я знаю сам, Петрович,
Что я суров…

К е ш н и н
Весь в батюшку пошел!

Ф е д о р
Я знаю сам — но неужель Борис
Не помирится, если я скажу,
Что виноват?

К л е ш н и н
Он столького не просит.
Лишь прикажи мне приложить печать
Вот к этому листу о взятье Шуйских
Немедленно под стражу — и он снова
Тебе слуга!

Ф е д о р
Как? Он не перестал
Подозревать?

К л е ш н и н
Царь! Тут не подозренье,
Тут полная улика налицо!
Старков, дворецкий князь Ивана, нам
Сейчас донес, что князь Иван сегодня
Решил признать царенка государем,
Тебя ж решил с престола до утра
Согнать долой. Ты, батюшка, Старкова
Хоть сам спроси!

Ф е д о р
Уж эти мне доносы!
Я в первый раз Старкова имя слышу,
А Шуйского звучит повсюду имя,
Как колокол. Ужели хочешь ты,
Чтоб я какому-то Старкову боле,
Чем Шуйскому, поверил?

К л е ш н и н
Верь не верь,
Я говорю тебе: когда их всех
Ты не велишь сейчас же…

С т о л ь н и к
(докладывает)
Князь Иван
Петрович Шуйский!

К л е ш н и н
Как? Он сам?

Ф е д о р
(радостно)
Пришел!
Пришел, Аринушка!

К л е ш н и н
Вели его
Под стражу взять!

Ф е д о р
Стыдись, стыдись, Петрович!
(К стольнику.)
Пускай войдет!
(К Клешнину.)
Я при тебе его
Сейчас спрошу.
Входит кн. Иван Петрович.
Здорово, князь Иван!
Вообрази: есть на тебя донос —
Кн. Иван Петрович смущается.
Но я ему не верю. Я хочу,
Чтоб ты мне сам сказал, что предо мною
Ты чист теперь, как ты пред целым светом
Всегда был чист, и слова твоего
С меня довольно.

Кн. И в а н П е т р о в и ч
Государь…

Ф е д о р
Ты, князь,
Меня пойми: ведь я не сомневаюсь,
Я лишь хочу…

К л е ш н и н
Нет, батюшка, позволь!
Уж коль на то пошло, дай лучше мне
Его спросить: князь-государь! Ты можешь
Поцеловать царю вон ту икону,
Что изменить не думал ты ему?

Кн. И в а н П е т р о в и ч
Допрашивать меня не признаю
Я права за тобой.

Ф е д о р
Князь, то не он —
То я прошу тебя!

К л е ш н и н
Вот я икону
Сейчас сыму…

Ф е д о р
Не нужно тут иконы.
Скажи по чести мне, по чести только!
Ну, князь!

Кн. И в а н П е т р о в и ч
Уволь меня!

И р и н а
(которая не спускала глаз с Шуйского)
Свет-государь,
Зачем таким вопросом оскорблять
Того, чья доблесть всем давно известна?
Не спрашивай его — потребуй только,
Чтоб он тебе святое слово дал
И впредь остаться верным, как он верен
Доселе был!

Ф е д о р
Нет, я хочу, Арина,
Вот этого порядком пристыдить.
Скажи мне, князь, по чести мне скажи:
Задумал ты что-либо надо мною?
Да говори ж!

К л е ш н и н
По чести! Слышишь, князь?
(Про себя.)
А по иконе было бы вернее!

И р и и а
(к Федору)
Свет-государь…

Ф е д о р
Ну, князь?

Кн. И в а н П е т р о в и ч
Уволь меня!

Ф е д о р
Нет, не уволю!

К л е ш н и н
Ты, чай, трусишь, князь?

Ф е д о р
Какое трусит? Он упрям и крут,
Да я его и круче и упрямей!
Нашла коса на камень, и, доколе
Он мне не даст ответа, я его
Не выпущу отсель!

Кн. И в а н П е т р о в и ч
Так знай же все!

Ф е д о р
(с испугом)
Что? Что ты хочешь?..

Кн. И в а н П е т р о в и ч
Да! Ты слышал правду —
Я на тебя встал мятежом!

Ф е д о р
Помилуй…

Кн. И в а н П е т р о в и ч
Ты слабостью своею истощил
Терпенье наше! Царство отдал ты
В чужие руки — ты давно не царь,
И вырвать Русь из рук у Годунова
Решился я!

Ф е д о р
(вполголоса)
Те!Тише!
(Указывая на Клешнина.)
Не при нем!
Не говори при нем — Борису он
Расскажет все!

К л е ш н и н
Да продолжай же, князь!

Ф е д о р
Молчи, молчи! Глаз на глаз скажешь мне!

К л е ш н и н
Царь ждет ответа!

Кн. И в а н П е т р о в и ч
Да! Сегодня брата
Я твоего признал царем!

Ф е д о р
Петрович!
Не верь ему! Не верь ему, Арина!

Кн. И в а н П е т р о в и ч
Теперь тебя о милости единой
За прежние заслуги я прошу:
Один лишь я виновен! Не вели
Сторонников моих казнить — не будут
Они тебе опасны без меня!

Ф е д о р
Что ты несешь? Что ты городишь? Ты
Не знаешь сам, какую небылицу
Ты путаешь!

Кн. И в а н П е т р о в и ч
Не вздумай, государь,
Меня простить. Я на тебя бы снова
Тогда пошел. Царить не можешь ты —
А под рукою Годунова быть
Я не могу!

К л е ш н и н
(про себя)
Вишь, княжеская честь!
И подгонять не надо!

Ф е д о р
(берет Шуйского в сторону)
Князь, послушай:
Лишь потерпи немного — Мите только
Дай подрасти — и я с престола сам
Тогда сойду, с охотою сойду,
Вот те Христос!

К л е ш н и н
(подходит к столу и берет печать)
Прихлопнуть, что ль, приказ?

Ф е д о р
Какой приказ? Ты ничего не понял!
Я Митю сам велел царем поставить!
Я так велел — я царь! Но я раздумал;
Не надо боле; я раздумал, князь!

К л е ш н и н
Да ты в уме ль?

Ф е д о р
(на ухо Шуйскому)
Ступай! Да ну, ступай же!
Все на себя беру я, на себя!
Да ну, иди ж, иди!

Кн. И в а н П е т р о в и ч
(в сильном волнении)
Нет, он святой!
Бог не велит подняться на него —
Бог не велит! Я вижу, простота
Твоя от бога, Федор Иоанныч,-
Я не могу подняться на тебя!

Ф е д о р
Иди, иди! Разделай, что ты сделал!
(Вытесняет его из комнаты.)

К л е ш н и н
(подымая печать над приказом)
Царь-батюшка, вели скрепить приказ!
Не дай ему собрать войска! Царица,
Скажи ему, что участь государства
В приказе сем!

И р и н а
В нем нет уже нужды!
Гроза прошла, не враг нам боле Шуйский!

Ф е д о р
Петрович, слышишь? Слышал ты, Петрович?
Аринушка, ты ангел! От тебя
Ничто не скроется, ты все заметишь
И все поймешь! Да, Шуйский нам не враг!

Шум за дверью. Сенная девушка вбегает в испуге.

С е н н а я д е в у ш к а
Царица, спрячься! Схоронись! Какой-то
Вломился в терем сумасшедший!

Г о л о с Ш а х о в с к о г о
(за сценой)
Прочь!
Прочь! Не держите! Я хочу к царице!

В дверях показывается Шаховской, удерживаемый несколькими
слугами. Он их отталкивает и бросается Ирине в ноги.

Ш а х о в с к о й
Прости меня, прости меня, царица!
Напрасно я от самого утра
К тебе прошусь!

Ф е д о р
Да это Шаховской!

С л у г и
(вбегают со стрельцами)
Хватайте вора!

Ф е д о р
Тише, тише, люди!
Здесь вора нет!
(К Шаховскому)
Скажи мне, растолкуй,
Чего ты хочешь?

Ш а х о в с к о й
Царь! Казни меня —
Казни меня, но выслушай! Тебя
Хотят с твоей царицей развести!

Ф е д о р
Ты бредишь, князь!

К л е ш н и н
(про себя)
Так вот оно в чем дело!
(К Федору.)
Царь, выслушай его!

Ш а х о в с к о й
Мою невесту
Они хотят посватать за тебя!

Ф е д о р
Кто? Кто они?

Ш а х о в с к о й
Дядья моей невесты,
Княжны Мстиславской, Шуйские-князья!

Ф е д о р
Да ты и впрямь помешан, князь!

Ш а х о в с к о й
(встает и подает бумагу)
Вот, вот
Их челобитня! Матушка-царица!
Вели невесту мне отдать! Вели,
Царь-государь, сегодня же — сейчас же
Нас обвенчать!

К л е ш н и н
Об этой челобитне
Слыхали мы. Позволь-ка поглядеть!
(Берет бумагу в руку и, просмотрев,
обращается к Федору.)
Вот, батюшка, ты говорил сейчас,
Твоя царица знает князь Ивана —
А на поверку вышло, что не знает!
Ее, сердечную, ее, голубку,
Ее, которая сейчас, как ангел,
Стояла за него,- ее он хочет,
Как грешную, преступную жену,
Как блудницу, с тобою развести,
Тебе ж свою племянницу посватать!
Не веришь, батюшка? Смотри, читай!
(Подает Федору бумагу.)

Ф е д о р
(читает)
«Ты новый брак прими, великий царь,
Мстиславскую возьми себе в царицы…
Ирину ж Годунову отпусти
Во иноческий чин…»

К л е ш н и н
Ты руку знаешь
Иван Петровича? Читай же подпись!

Ф е д о р
(читает)
«И в том тебе соборне бьем челом
И руки прилагаем: Дионисий,
Митрополит всея Руси… Крутицкий
Архиепископ Варлаам… Князь…» Что?
(Дрожащим голосом.)
«Князь… Князь Иван… Иван Петрович
Шуйский»!
Его рука! Он также подписался!
Аринушка, он подписался!
(Падает в кресла и закрывает лицо руками.)

И р и н а
Федор…

Ф е д о р
Он! Он! Пускай бы кто другой, но он!
Нас разлучить с тобой!
(Плачет.)

И р и н а
Опомнись, Федор!

Ф е д о р
Тебя сослать!

И р и н а
Мой царь и господин!
Не ведаю сама, что это значит,-
Но ты подумай: если князь Иван
Сейчас хотел свести тебя с престола,
Он мог ли мыслить выдать за тебя
Мстиславскую?

Ф е д о р
Тебя — мою Ирину —
Тебя постричь!

И р и н а
Ведь этого не будет!

Ф е д о р
(вскакивая)
Не будет! Нет! Не дам тебя в обиду!
Пускай придут! Пусть с пушками придут!
Пусть попытаются!

И р и н а
Свет-государь,
Напрасно ты тревожишься. Кто может
Нас разлучить? Ты царь ведь!

Ф е д о р
Да, я царь!
Они забыли, что я царь! Петрович,
Где тот приказ?
(Бежит к столу и прикладывает печать к приказу.)
На! На! Отдай Борису!

И р и н а
Что сделал ты…

Ф е д о р
Под стражу их! В тюрьму!

И р и н а
Мой господин! Мой царь! Не торопись!

Ф е д о р
В тюрьму! В тюрьму!

Ш а х о в с к о й
(выходя из оцепенения)
Царь-государь, помилуй!
Я не того просил! Я о невесте
Тебя просил!

Ф е д о р
Борис вас разберет!

Ш а х о в с к о й
Он изведет их! Он погубит Шуйских!

Ф е д о р
Всех разберет он!

Ш а х о в с к о й
Я палач им буду!
Царь, смилуйся!

Ф е д о р
В тюрьму! В тюрьму их!

Ш а х о в с к о й
Боже!
Что сделал я!
(Убегает.)

И р и н а
Свет-государь, послушай —
Верни его! Верни ты Клешнина!
Не торопись! Не посылай ты Шуйских
Теперь в тюрьму, теперь, когда они
Обвинены в измене!

Ф е д о р
Ни-ни-ни,
Аринушка! И не проси меня!
Ты этого не разумеешь! Если
Я подожду, я их прощу, пожалуй,-
Я их прощу — а им нужна наука!
Пусть посидят! Пусть ведают, что значит
Нас разлучать! Пусть посидят в тюрьме!
(Уходит.)

БЕРЕГ ЯУЗЫ

Через реку живой мост. За рекой угол укрепления с воротами.
В стороне рощи, мельницы и монастыри. По мосту проходят люди
разных сословий. Курюков идет с бердышом в руках. За ним
гусляр.

К у р ю к о в. Стой здесь, парень, налаживай гусли,
а как соберется народ, зачинай песню про князь Иван
Петровича! Господи, благослови! Господи, помоги! Вот
до чего дожить довелось!

Гусляр строит гусли; Курюков осматривает бердыш.

Ишь, старый приятель! От самого от блаженной памяти
от Василь Иваныча не сымал тебя со стены, аж всего
ржавчина съела. А вот сегодня еще послужишь. Ну, пе-
ребирай лады, парень, вона народ подходит!
П о с а д с к и й (подходит к Курюкову). Доброго
здоровья дедушке Богдану Семенычу! Что это у тебя за
бердыш?
К у р ю к о в. Внучий бердыш, батюшка, внучий бер-
дыш! Татары, слышно, оказались. Внуку-то, вишь, не-
когда, так я-то вот и взялся его бердыш на справку
снести, да вот парня послушать остановился.
П о с а д с к и й. А близко нешто татары?
К у р ю к о в. Близко, слышно.
Д р у г о й п о с а д с к и й. А кого навстречу пошлют?
Т р е т и й п о с а д с к и й. Чай, опять князь Иван
Петровича?
К у р ю к о в. Годунова пошлют!
П е р в ы й. Что ты, помилуй, Богдан Семеныч!
К у р ю к о в (злобно). А что? Чем Годунов вам не
воевода?
Т р е т и й. Где ж ему супротив Иван Петровича?
К у р ю к о в. Ой ли? (К гусляру.) Ну, что ж песня-
то? Песня?

Г у с л я р
(поет)
Копил король, копил силушку,
Подходил он под Опсков-город,
Подошедши, похваляется:

«Уж собью город, собью турами,
Воеводу, князя Шуйского,
По рукам и по ногам скую,
Царство русское насквозь пройду!»

О д и н и з н а р о д а. Царство русское насквозь
пройду! Ха-ха! Малого захотел!
Д р у г о й. Иван Петровича скую! Да, скуешь его!
Попробуй!
К у р ю к о в (к гусляру). Ну, парень!

Г у с л я р
(продолжает)
То не божий гром над Опсковом гремит,
Бьют о стены то ломы железные,
Ядра то каленые сыплются!

Ж е н щ и н а. Пресвятая богородица, какие страхи!

Г у с л я р
(продолжает)
А не млад то светел месяц зарождается,
Государь то Иван Петрович-князь
На стене городской проявляется.
Он идет по стене, не сторонится,
Ядрам сустречь глядит, не морщится.

О д и н. Да, этот не морщился!

Г у с л я р
(продолжает)
Целовали мы крест сидеть до смерти —
Не сдадим по смерть Опскова-города!

О д и н. И не сдали Пскова, не сдали!
Д р у г о й. Святые угодники боронили его!
Ж е н щ и н а. Матерь божия покрывала!
К у р ю к о в. А кто сидел-то в нем, православные? Кто
сидел-то в нем?
О д и н. Одно слово: Иван Петрович!
К у р ю к о в. То-то!

Г у с л я р
(продолжает)
И пять месяцев король облегает Псков,
На шестой повесил голову.
А тем часом князь сделал вылазку
И побил всю силу литовскую,
Насилу король сам-третий убежал.
Бегучи, он, собака, заклинается:
«Не дай, боже, мне на Руси бывать,
Ни детям моим, ни внучатам,
Ни внучатам, ми правнучатам!»

О д и н. И поделом ему! Знай наших! Знай князь
Иван Петровича!

Г у с л я р
(заканчивает)
Слава на небе солнцу высокому!
Слава на земле Иван Петровичу!
Слава всему народу христианскому!

О д и н. Слава, воистину слава! Вот утешил, добрый
человек!
Д р у г о й. Воздал честь, кому честь подобает! (Кла-
дет ему деньги в шапку.) На тебе, добрый человек!
В с е. Прими ж и от нас! И от меня! И от меня!

Все бросают деньги в шапку гусляра.

О д и н. Братцы, смотри, кто это сюда скачет?
Д р у г о й. Ишь, как плетью жарит коня! Должно
быть, гонец!
Г о н е ц (верхом). Место! Место! Раздайтесь на
мосту!
П о с а д с к и й. Эй, друг, откуда? С чем едешь?
Г о н е ц. От Тешлова! Татары Оку перешли, на Мо-
скву идут! Место! Место!

Все раздаются. Гонец скачет по мосту в город.

О д и н. Ишь, притча какая! Чай, скоро подступят!
Ж е н щ и н а (голосит). Ой, господи-светы! Ой, батюш-
ки мои! Опять выжгут наши слободы!
Т р е т и й. Ну, расхныкалась! Нешто мы не видывали
их! А князь-то Иван Петрович на что?
Ч е т в е р т ы й. Король-то небось почище татар, а и тот
от Иван Петровича поджамши хвост убежал!
Т р е т и й. Не родился еще тот, кто бы сломил Иван
Петровича!
К у р ю к о в (выступает вперед). Родился, православ-
ные, родился! Родился он, окаянный! Сломил он Иван
Петровича! Сковал его, света нашего! По рукам и по но-
гам сковал!
Н а р о д. Что ты, дедушка, господь с тобой! Кто сме-
ловал обидеть Иван Петровича!
К у р ю к о в. Годунов, православные, Годунов! Году-
нов хочет извести его! Сейчас его, отца нашего, в слобод-
скую тюрьму поведут, здесь, по мосту, поведут!

Шум и говор в народе.

Вспомяните, детушки, кто всегда стоял за вас! Кто вас
от лихих судей боронил? От старост и воевод? От при-
ставов и от целовальников? Кто не пустил короля на
Москву? Кто татар столько раз отгонял? Шуйские стояли
за нас, православные! Да есть ли кто на целом свете
супротив Шуйских? А к кому ноне примкнулись князья
и бояре нашему ворогу, Годунову, отпор дать? Пропадем
мы без Шуйских, детушки!
Г о л о с а в н а р о д е. Не дадим в обиду Шуйских!
Не дадим в обиду отца нашего, князь Иван Петровича!
К у р ю к о в. Так отобьем же его у Годунова, право-
славные, да на руках домой понесем!
Н а р о д. Отобьем!
К у р ю к о в. Постоим за Шуйских, как при Олене Ва-
сильевне стояли! Вот он, православные! Вот он, отец
наш, Иван Петрович! Вот он, с братьями, в кандалах
идет!

Из городских ворот выезжают бубенщики. За ними едет
Туренин. За Турениным стрельцы ведут кн. Ивана Пе-
тровича и других Шуйских (кроме Василья) в кандалах.

Т у р е н и н (к народу). Раздайтесь на мосту! Что до-
рогу загородили!
К у р ю к о в. Батюшка, князь Иван Петрович! Гово-
рил я тебе, не мирись! Говорил, родимый, не мирись с Го-
дуновым!
Н а р о д. Правое твое дело, Иван Петрович, а мы за
тебя!
Г у р е н и н. Раздайтесь, смерды! По царскому указу
Шуйских в тюрьму ведем!
Н а р о д. По царскому? Неправда! По Годунова
указу!
T y p e н и н (стрельцам). Разогнать народ!
К у р ю к о в. Стойте дружно, православные! Кричи-
те: Шуйские живут!
Н а р о д. Шуйские живут! Выручим отца нашего!
К у р ю к о в. Ну, теперь за мной, как при Олене Ва-
сильевне! Шуйские! Шуйские! (Бросается с бердышом на
стрельцов.)
Н а р о д (бросаясь за ним). Шуйские! Шуйские!
Т у р е н и н (к стрельцам). Руби воров! Кидай их в
воду!

Свалка.

К у р ю к о в (падая с моста). Шуйские! Господи, при-
ми мою душу!
Кн. И в а н П е т р о в и ч. Смирно, детушки! Слушай-
те меня!
Н а р о д. Отец ты наш! Не дадим тебя в обиду!
Кн. И в а н П е т р о в и ч. Слушайте меня, детушки,
разойдитесь! То воистину царская воля! Не губите голов
ваших!
Т у р е н и н. Вперед!
Кн. И в а н П е т р о в и ч. Погоди, князь, дай по-
следнее слово к народу сказать. Простите, московские
люди, не поминайте лихом! Стояли мы за вас до конца,
да не дал бог удачи; новые порядки начинаются. Поко-
ритесь же воле божией, слушайтесь царских указов, не
подымайтесь на Годунова. Теперь не с кем вам идти на
него и некому будет отстаивать вас. А терплю я за ви-
ну мою, в чем грешон, за то и терплю. Не в том гре-
шон, что с Годуновым спорил, а в том, что кривым пу-
тем пошел, хотел царицу с царем развести. А потом и
хуже того учинил, на самого царя поднялся! Он — свя-
той царь, детушки, он — от бога царь, и царица его свя-
тая. Дай им, господи, много лет здравствовать! (К Ту-
ренину.) Ну, теперь, князь, идем. Простите, московские
люди!
Н а р о д. Батюшка! Отец наш! На кого ты нас, си-
рот, покидаешь!
Т у р е н и н. Бейте в бубны!

Бубенщики бьют в бубны. Народ расступается. Шуйских проводят
через сцену. Из городских ворот выбегает Шаховской, без шап-
ки, в одной руке сабля, в другой пистолет. За ним Красильни-
ков и Голубь с рогатинами.

Ш а х о в с к о й (вне себя). Где князь Иван Петро-
вич?
О д и н и з н а р о д а. A нa что тебе? Выручать, что
ли? Опоздал, боярин!
Д р у г о й (указывая на сцену). Эвот, сейчас тюрем-
ные ворота за ним захлопнулись!
Ш а х о в с к о й. Так за мной, люди! Раскидаем тюрь-
му по бревнам!
К р а с и л ь н и к о в. Чего ребята, задумались? Аль не
знаете нас?
Г о л у б ь. Это князь Шаховской, а нас вы знаете!
Г о в о р в н а р о д е. А что ж, братцы! И в самом
деле! Нас-то много, как не выручить! Идем, что ли, за
князем?
Ш а х о в с к о й. К тюрьме, ребята! Шуйские живут!
Н а р о д. Шуйские! Шуйские!

Все бегут за Шаховским.

ДЕЙСТВИЕ ПЯТОЕ

ПОКОЙ В ЦАРСКОМ ТЕРЕМЕ

Годунов и Клешнин.

Г о д у н о в
Сторонники захвачены ли Шуйских?

К л е ш н и н
Быкасовы, Урусовы-князья,
И Татевы, и Колычевы все
Уже сидят. Не удалось накрыть лишь
Головина — пропал, как не бывало!
Мстиславского ж ты трогать не велел.

С л у г а
(докладывает Годунову)
По твоему боярскому указу,
Василь Иваныч Шуйский приведен.

Г о д у н о в
Впустить его.
(К Клешнину.)
Ты нас одних оставишь.
Клешнин и слуга уходят. Василий Шуйский входит.
Здорово, князь. Мне ведомо, что дядю
От заговора воровского ты
Удерживал. Хвалю тебя за это.

В а с и л и й Ш у й с к и й
Царю быть верным крест я целовал.

Г о д у н о в
И доводить на ворогов на царских.
Но ты на князь Ивана не довел.

В а с и л и й Ш у й с к и й
Я знал, боярин, что через Старкова
Все ведомо тебе.

Г о д у н о в
А знал ли ты,
Что этот лист мне также ведом?

В а с и л и й Ш у й с к и й
Знал.

Г о д у н о в
(показывая ему бумагу)
Ты сознаешься в подписи своей?

В а с и л и й Ш у й с к и й
Не в ней одной. Я сознаюсь, боярин,
Что челобитня эта мной самим
Затеяна. Зачем мне запираться?
Тебе хотел я службу сослужить:
Когда дядья в союз вошли с владыкой,
А к ним Москва пристала, каждый свой
Давал совет; нашлися и такие,
Что в Угличе признать царем хотели
Димитрия. Чтоб отвратить беду,
Я предложил им эту челобитню.
Зачем ее ты не дал нам подать?!
Ты знал о ней! Царя б ты подготовил,
Он нас бы выслушал, нам отказал бы,
И все бы кончилося тихо.

Г о д у н о в
Гладко
Ты речь ведешь. Я верю ли тебе
Или не верю — в этом нет нужды.
Ты человек смышленый; ты уж понял,
Что провести меня не так легко
И что со мной довольно трудно спорить.
В моих руках ты. Но не буду трогать
За прошлое тебя и обещаний
Не требую на будущее время.
Как прибыльней тебе: со мной ли быть
Иль на меня идти — об этом ты
Рассудишь сам. Подумай на досуге.

В а с и л и й Ш у й с к и й
Борис Феодорыч! О чем мне думать?
Я твой слуга!

Г о д у н о в
Мы поняли друг друга.
Прости ж теперь, на деле я увижу,
Ты искренно ли говорил.

Василий Шуйский уходит.

С л у г а
(докладывает)
Боярин,
Царица к милости твоей идет!

Входит Ирина, в сопровождении нескольких боярынь.
Годунов опускается перед ней на колени.

Г о д у н о в
Великая царица, я не ждал
Прихода твоего…

И р и н а
(к боярыням)
Оставьте нас.
Боярыни уходят.
Брат, не тебе — мне на коленях быть
Перед тобой приходится!

Г о д у н о в
(вставая)
Сестра,
Зачем ко мне пришла ты без доклада?

И р и н а
Прости меня — мне дорог каждый миг —
Тебя просить пришла я, брат!

Г о д у н о в
О чем?

И р и н а
Ужели ты погубишь князь Ивана?

Г о д у н о в
В своей измене сам сознался он.

И р и н а
Он в ней раскаялся! Его мы слову
Поверить можем. Благостью царевой
Он побежден. Чего боишься ты?
Ужель опять ко дням царя Ивана,
К дням ужаса, вернуться ты б хотел?
Им срок прошел! Не благостью ли Федор
Одной силен? Не за нее ли любит
Его народ? А Федорова сила —
Она твоя! Для самого себя
Ее беречь ты должен! Ею ныне,
Лишь ей одной, мы с Шуйскими достигли,
Чего достичь не смог бы страхом казни
Сам царь Иван!

Г о д у н о в
Высокая гора
Был царь Иван. Из недр ее удары
Подземные равнину потрясали
Иль пламенный, вдруг вырываясь, сноп
С вершины смерть и гибель слал на землю.
Царь Федор не таков! Его бы мог я
Скорей сравнить с провалом в чистом поле.
Расселины и рыхлая окрестность
Цветущею травой сокрыты, но,
Вблизи от них бродя неосторожно,
Скользит в обрыв и стадо и пастух.
Поверье есть такое в наших селах,
Что церковь в землю некогда ушла,
На месте ж том образовалась яма;
Церковищем народ ее зовет,
И ходит слух, что в тихую погоду
Во глубине звонят колокола
И клирное в ней пенье раздается.
Таким святым, но ненадежным местом
Мне Федор представляется. В душе,
Всегда открытой недругу и другу,
Живет любовь, и благость, и молитва,
И словно тихий слышится в ней звон.
Но для чего вся благость и вся святость,
Коль нет на них опоры никакой!
Семь лет прошло, что над землею русской
Как божий гнев пронесся царь Иван.
Семь лет с тех пор, кладя за камнем камень,
С трудом великим здание я строю,
Тот светлый храм, ту мощную державу,
Ту новую, разумную ту Русь,-
Русь, о которой мысля непрестанно,
Бессонные я ночи провожу.
Напрасно все! Я строю над провалом!
В единый миг все может обратиться
В развалины. Лишь стоит захотеть
Последнему, ничтожному врагу —
И он к себе царево склонит сердце,
И мной в него вложенное хотенье
Он изменит. Врагов же у меня
Немало есть — не все они ничтожны —
Ты наглость знаешь дерзкую Нагих,
Ты знаешь Шуйских нрав неукротимый —
Не прерывай меня — я Шуйских чту —
Но доблесть их тупа и близорука,
Избитою тропой они идут,
Со стариной сковало их преданье —
И при таком царе, каков царь Федор,
Им места нет, быть места не должно!

И р и н а
Ты прав, Борис, тебе помехой долго
Был князь Иван; но ты уж торжествуешь!
Его вина, которой ныне сам
Стыдится он, порукой нам, что нет
У Федора слуги вернее!

Г о д у н о в
Верю;
Он вновь уже не встанет мятежом,
Изменой боле царского престола
Не потрясет — но думаешь ли ты,
Перечить мне он также отказался?

И р и н а
Ты поборол его, тобой он сломан,
В темнице он; ужели мщенья ты
Послушаешь?

Г о д у н о в
Я мщения не знаю,
Не слушаю ни дружбы, ни вражды;
Перед собой мое лишь вижу дело
И не своих, но дела моего
Гублю врагов.

И р и н а
Подумай о его
Заслугах, брат!

Г о д у н о в
За них приял, он честь.

И р и н а
К стенам Москвы с ордою подступает
Ногайский хан. Кто даст ему отпор?

Г о д у н о в
Не в первый раз Москва увидит хана.

И р и н а
От Шуйского от одного она
Спасенья ждет.

Г о д у н о в
Она слепа сегодня,
Как и всегда. Опаснее, чем хан,
Кто в самом сердце царства подрывает
Его покой; кто плевелом старинным
Не устает упорно заглушать
Величья нового посев. Ирина!
В тебе привык я ум высокий чтить
И светлый взгляд, которому доступны
Дела правленья. Не давай его
Ты жалости не дельной помрачать!
Я на тебя рассчитывал, Ирина!
Доселе ты противницей моею
Скорее, чем опорою, была;
Ты думала, что Федор государить
Сам по себе научится; тебе
Внутри души казалося обидным,
Что мною он руководим; но ты
Его бессилье видишь. Будь же ныне
Помощницей, а не помехой мне.
Недаром ты приставлена от бога
Ко слабому царю. Ответ тяжелый
Есть на тебе. Ты быть должна царицей —
Не женщиной! Ты Федора должна
Склонить теперь, чтоб отказался он
От всякого вступательства за Шуйских!

И р и н а
Когда б могла я думать, что нужна
Погибель их для блага государства,
Быть может, я в себе нашла бы силу
Рыданье сердца подавить, но я
Не верю, брат, не верю, чтобы дело
Кровавое пошло для царства впрок,
Не верю я, чтоб сам ты этим делом
Сильнее стал. Нет, тяжким на тебя
Оно укором ляжет! Помогать
Избави бог тебе! Нет, я надеюсь
На Федора!

Г о д у н о в
Со мною хочешь снова
Ты врозь идти?

И р и н а
Пути различны наши.

Г о д у н о в
Придет пора, и ты поймешь, Ирина,
Что нам один с тобою путь.
(Отворяет дверь и говорит за кулисы.)
Царица
Зовет своих боярынь!

Боярыни входят.

И р и н а
Брат,прости!

Г о д у н о в
(с низким поклоном)
Прости меня, великая царица!

ПЛОЩАДЬ ПЕРЕД АРХАНГЕЛЬСКИМ СОБОРОМ

Нищие толпятся у входа. В глубине сцены виден народ.

О д и н н и щ и й. Скоро ль выйдет царь?
С л е п о й. Слышишь, панихиду служат по покойном
государе; уж вечную память пропели; должно быть, сей-
час выйдет.
Д р у г о й н и щ и й. А кто служит панихиду-то?
С л е п о й. Иов служит Ростовский. Его, слышно, и
в митрополиты поставят, а владыку сведут.
П е р в ы й н и щ и й. Дионисия-то сведут?
С л е п о й. Да, сведут. И Дионисия и Варлаама Кру-
тицкого сведут. Годунову, вишь, неугодны стали, за Шуй-
ских вступались!
Ч е т в е р т ы й (на костылях, протесняется вперед).
Братне! Слышали, что на Красной площади деется?
С л е п о й. А чему там деяться?
Ч е т в е р т ы й. Купцам головы секут!
П е р в ы й. Каким купцам?
Ч е т в е р т ы й. Ногаевым! Красильникову! Голубю,
отцу с сыном! Еще других повели!
В с е. Господи, твоя воля! Да за что ж это?
Ч е т в е р т ы й. За то, что за Шуйских стояли. Сами-то
Шуйские уж в тюрьме сидят!
П е р в ы й. Боже их помилуй! А царь-то что же?
Ч е т в е р т ы й. Годунов обошел царя!
В с е. Место! Место! Царица идет!

Нищие сторонятся, Ирина подходит со Мстиславской; за ней
боярыни. Стольник идет впереди и раздает милостыню.

И р и н а. Стой здесь, княжна. Выйдет царь, поклонись
ему в ноги и проси за дядю.
К н я ж н а. Государыня-царица, награди тебя господь,
что привела ты меня!
И р и н а. Не бойся, дитятко, царь милостив. Что же
ты так дрожишь? Дай я тебе поднизи подправлю; и ко-
су-то растрепала ты свою!
К н я ж н а. Царица-матушка, сердце замирает; научи
меня, как царю сказать?
И р и н а. Как у тебя на сердце, так и скажи, дитятко.
Где жених твой? Ему бы теперь с тобою быть!
К н я ж н а. Не видала я его, царица, с той самой ночи,
с того часа, как… (Закрывает лицо и рыдает.)
И р и н а. Бедная ты! И ему-то каково! Чай, теперь
умереть бы рад, чтобы свое дело поправить!
К н я ж н а. Воздай тебе матерь божия, что жалеешь
ты нас!

Трезвон во все колокола. Бояре выходят из собора. Двое из них
раздают милостыню. За ними идет Федор.

(Вполголоса.) Теперь, царица?
И р и н а. Нет еще, подождем, дитятко; видишь, он
помолиться хочет.

Ф е д о р
(становится на колени, лицом к собору)
Царь-батюшка! Ты, скольким покаяньем,
Раскаяньем и мукой искупивший
Свои грехи! Ты, с богом ныне сущий!
Ты царствовать умел! Наставь меня!
Вдохни в меня твоей частицу силы
И быть царем меня ты научи!
(Встает и хочет идти.)

И р и н а
(ко Мстиславской)
Княжна, теперь!

К н я ж н а
(бросается в ноги Федору)
Царь-государь, помилуй!

Ф е д о р
Чего тебе, боярышня? Встань, встань!

К н я ж н а
Помилуй дядю моего!

Ф е д о р
Кто ты?
Кто дядя твой?

К н я ж н а
Иван Петрович Шуйский!

Ф е д о р
Так ты княжна Мстиславская? Да, да,
Я узнаю тебя!

И р и н а
(становится на колени)
Свет-государь!
Она тебя со мною вместе молит
За князь Иван Петровича!

Ф е д о р
Арина,
Что ты, Арина? Встань! Вставайте обе!
Я князь Иван Петровича прощу,
Но надобно, чтобы в тюрьме немного
Он посидел!

И р и н а
Свет-государь, прости
Его теперь! Пошли за ним сейчас же!
Вели ему оборонять Москву,
Как некогда он Псков оборонял!

Ф е д о р
Ну, хорошо, Арина, я и сам
Хотел послать за ним — немного позже
Хотел послать — но для тебя, Арина,
Пошлю сейчас.
(К Годунову.)
Борис, пошли за ним!

Г о д у н о в
Великий царь, ты сам же нам дозволил
Начать сперва над Шуйскими допрос.
Он начался…

Ф е д о р
Он должен прекратиться.

Г о д у н о в
Но, государь…

Ф е д о р
Ты слышал мой приказ?

Г о д у н о в
Великий царь…

Ф е д о р
Не вовремя ты вздумал
Перечить мне. От нынешнего дня
Я буду царь. Советы все и думы
Я слушать рад, но только слушать их —
Не слушаться! Где пристав князь Ивана?
Где князь Туренин?

К л е ш н и н
Эвот, он идет!

Подходит Туренин.

Ф е д о р
(к Туренину)

Сейчас всех Шуйских освободить! Ивана ж
Петровича ко мне прислать!
Туреннн не трогается с места.
Ты слышишь?
Чего ты ждешь?

Т у р е н и н
Великий царь…

Ф е д о р
Как смеешь
Еще стоять ты предо мной, когда
Тебя я шлю!

Т у р е н и н
Великий государь,
Не властен я твою исполнить волю…
Иван Петрович…

Ф е д о р
Ну?

Т у р е н и н
Он сею ночью…

Ф е д о р
Что — сею ночью? Говори! Ну, что?

Т у р е н и н
Он сею ночью петлей удавился!

К н я ж н а
Святая матерь божья!

Т у р е н и н
Государь,
В том виноваты, что недосмотрели;
Мы береглися, как народ его бы
Не свободил; вчера толпу отбили;
Привел ее с купцами Шаховской,
Да кабы я не застрелил его,
Вломились бы!
Княжна падает в обморок.

Ф е д о р
(смотрит страшно на Туренина)
Князь Шуйский удавился?
Иван Петрович? Лжешь! Не удавился —
Удавлен он!
(Хватает Туренина обеими руками за ворот.)
Ты удавил его!
Убийца! Зверь!
(К Годунову.)
Ты ведал это?

Г о д у н о в
Бог
Свидетель мне — не ведал.

Ф е д о р
Палачей!
Поставить плаху здесь, перед крыльцом!
Здесь, предо мной! Сейчас! Я слишком долго
Мирволил вам! Пришла пора мне вспомнить,
Чья кровь во мне! Не вдруг отец покойный
Стал грозным государем! Чрез окольных
Он грозен стал — вы вспомните его!

Гонец, весь запыленный, с грамотой в руках, поспешно
подходит к Годунову.

Г о н е ц
Из Углича, боярину Борису
Феодорычу Годунову!

Ф е д о р
(вырывая грамоту у гонца)
Дай!
Когда сам царь стоит перед тобой,
Так нету здесь боярина Бориса!
(Глядит в грамоту и начинает дрожать.)
Аринушка, мое неясно зренье —
Не вижу я — мне кажется, я что-то
Не так прочел — в глазах моих рябит —
Прочти ты лучше!

И р и н а
(взглянув в грамоту)
Боже милосердый!

Ф е д о р
Что там, Арина? Что?

И р и н а
Царевич Дмитрий…

Ф е д о р
Упал на нож? И закололся? Так ли?

И р и н а
Так, Федор, так!

Ф е д о р
В падучем он недуге
Упал на нож? Да точно ль так, Арина?
Ты, может быть, не так прочла — дай лист!
(Смотрит в грамоту и роняет ее из рук.)
До смерти — да — до смерти закололся!
Не верится! Не сон ли это все?
Брат Дмитрий мне заместо сына был —
У нас с тобой ведь нет детей, Арина!

И р и н а
Всю Русь господь бедою посетил!

Ф е д о р
Его любил, как сына, я — его —
Хотел к себе я взять, но там оставил —
Там, в Угличе.- Иван Петрович Шуйский
Мне говорил не оставлять его!
Что скажет он теперь? Ах, да бишь! Он
Уж ничего не скажет — он удавлен!

Г о д у н о в
(который между тем поднял
и прочел грамоту)
Великий царь…

Ф е д о р
Ты, кажется, сказал:
Он удавился? Митя ж закололся?
Арина, а? Что, если…

Г о д у н о в
Государь,
Тебе сейчас отправить в Углич надо
Кого-нибудь…

Ф е д о р
Зачем? Я сам отправлюсь!
Я сам хочу увидеть Митю! Сам!
Я никому не верю!

Ратник подходит к Годунову.

Р а т н и к
По дороге
Серпуховской маячные дымы
Виднеются!

Г о д у н о в
Великий государь,
То хан идет. Чрез несколько часов
Его полки Москву обложат. Ехать
Не можешь ты теперь.

К л е ш н и н
Царь-государь,
Пошли меня, холопа твоего!
Я, батюшка, хоть прост, а что увижу,
То и скажу!

Г о д у н о в
А розыск учинить
Об этом деле мог бы князь Василий
Иваныч Шуйский. Пусть поедут оба
И разберут, чьей в Угличе виной
Беда случилась!

Ф е д о р
(с недоумением)
Вправду? Вправду хочешь
Послать ты в Углич Шуйского, Василья?
Послать племянника того, кого ты —
Кого они сегодня ночью…
(Бросается Годунову на шею.)
Шурин!
Прости меня! Я грешен пред тобой!
Прости меня — мои смешались мысли —
Я путаюсь — я правду от неправды
Не отличу! Аринушка моя,
Поди ко мне. Петрович, поезжай
Со князь Васильем. Князь Василий, что бишь
Тебе хотел сказать я? Позабыл!
Да, вот что: я послал на той неделе
Игрушек Мите —
(рыдает)
я хотел бы знать —
Хотел бы знать, успел ли он — успел ли…

К н я ж н а
(которую подводят боярыни)
Все кончено! Жених застрелен мой…
Удавлен дядя…

И р и н а
Дитятко, тебя
К себе возьму я, будешь ты отныне
Мне вместо дочери!

К н я ж н а
Царица, я
Постричься бы хотела…

Ф е д о р
Да, княжна,
Да, постригись! Уйди, уйди от мира!
В нем правды нет! Я от него и сам бы
Хотел уйти — мне страшно в нем, Арина,-
Спаси меня, Арина!

Боярыни уводят княжну.

И р и н а
Свет мой, Федор,
В молитве мы у бога утешенья
Должны просить!

Ф е д о р
В молитве? Да, Арина!
Я в монастырь пойду, молиться буду —
Посхимлюсь там…

И р и н а
Нельзя тебе, свет-Федор!
Венец наследный некому тебе
Твой передать.

Ф е д о р
Да, я последний в роде —
Последний я. Что ж делать мне, Арина?

И р и н а
Свет-государь, нет выбора тебе;
Один Борис лишь царством править может,
Лишь он один. Оставь на нем одном
Правления всю тягость и ответ!

Ф е д о р
Так, так, Арина! Не вмешаюсь боле
Я ни во что!

Г о д у н о в
(тихо к Ирине)
Пути сошлися наши!

И p и н а
О, если б им сойтись не довелось!

Звон труб. Входит Мстиславский в броне и в шлеме.
Оружничий Годунова приносит ему вооруженье.

М с т и с л а в с к и й
(к Годунову)
Полки тебя, боярин, в поле ждут!

Г о д у н о в
(вооружаясь)
Все по местам!

Бояре уходят.

М с т и с л а в с к и й
Ты сам ли встретить хана
Нас поведешь?

Г о д у н о в
Боярин князь Мстиславский!
Я муж совета, ты же муж войны!
Отныне будь верховным воеводой —
За честь Руси, как вождь, веди нас в бой —
Я ж следую, как ратник, за тобой!

Уходит со Мстиславским. Народ бежит за ними. На сцене
остаются только Федор, Ирина и нищие.

Ф е д о р
Бездетны мы с тобой, Арина, стали!
Моей виной лишились брата мы!
Князей варяжских царствующей ветви
Последний я потомок. Род мой вместе
Со мной умрет. Когда бы князь Иван
Петрович Шуйский жив был, я б ему
Мой завещал престол; теперь же он
Бог весть кому достанется! Моею,
Моей виной случилось все! А я —
Хотел добра, Арина! Я хотел
Всех согласить, все сгладить,- боже, боже!
За что меня поставил ты царем!

ТРАГЕДИЯ В ПЯТИ ДЕЙСТВИЯХ

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Ц а р ь Б о р и с Ф е д о р о в и ч Г о д у н о в.
Ц а р и ц а М а р и я Г р и г о р ь е в н а, его жена, дочь
Малюты Скуратова.
Ц а р е в и ч Ф е д о р, Ц а р е в н а К с е н и я — их дети.
Ц а р и ц а И р и н а Ф е д о р о в н а, во иночестве Александра,
сестра царя Бориса, вдова царя Федора Иоанновича.
Ц а р и ц а M a p и я Ф е д о р о в н а Н а г а я, во иночестве
Марфа, вдова Иоанна Грозного.
Х р и с т и а н, герцог датский, жених царевны Ксении.
Г о л ь к, Б р а г е — eгo советники.
С е м е н Г о д у н о в, ближний боярин.
К н я з ь В а с и л и й И в а н о в и ч Ш у й с к и й.
П е т р Ф е д о р о в и ч Б а с м а н о в, боярин и воевода.
Ф е д о р Н и к и т и ч Р о м а н о в, А л е к с а н д р
Н и к и т и ч Р о м а н о в, К н я з ь Р е п н и н,
К н я з ь Ч е р к а с с к и й, К н я з ь С и ц к и й,
К н я з ь Г о л и ц ы н, С а л т ы к о в — бояре.
А н д р е й П е т р о в и ч Л у п — К л е ш н и н, во схиме брат
Л е в к и й.
В а с и л и с а В о л о х о в а, боярыня.
А ф а н а с и й В л а с ь е в, думный дьяк.
В о е й к о в, воевода Тарский.
Д е м е н т ь е в н а, барская барыня.
Р и ч а р д Л и, посол английский.
М и р а н д а, папский нунций.
Б а р о н Л о г а у, посол австрийский.
Л е в С а п е г а, посол литовский.
Э р и к Г е н д р и х с о н, посол шведский.
А в р а а м и й Л ю с, посол флорентийский.
Г е р м е р с, любский бургомистр, присланный от ганзейских го-
родов.
А р х и м а н д р и т К и р и л л, посол иверский.
Л а ч и н — Б е к, посол персидский.
Ч е л и б е й, посол турецкий.
Х л о п к о — К о с о л а п, атаман разбойников.
Р е ш е т о, Н а к о в а л ь н я — его есаулы.
М и т ь к а, разбойник.
П о с а д с к и й.
М и с а и л П о в а д и н, Г р и г о р и й О т р е п ь е в —
беглые монахи.
1-й, 2-й — часовые.
1-й, 2-й — сыщики.
1-я, 2-я, 3-я, 4-я — бабы.
В р а ч.
С т р е л е ц к и й г о л о в а.
С п а л ь н и к.
С т о л ь н и к.
К р и л о ш а н к а.
П р и с т а в.
Б о я р е, б о я р ы н и, с т о л ь н и к и, р ы н д ы, с т р е л ь ц ы,
п о с о л ь с к а я с в и т а, м о н а х и, б е г л ы е
к р е с т ь я н е, р а з б о й н и к и, н и щ и е, с ы щ и к и,
с л у г и и н а р о д.

Действие — в Москве и ее окрестностях, в конце XVI и начале
XVII столетий.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

ПРЕСТОЛЬНАЯ ПАЛАТА

Салтыков и Воейков.

С а л т ы к о в
Ты вовремя, боярин, с доброй вестью
Вернулся из Сибири: угодил
Как раз попасть в тот день, как государь
Венчается на царство!

В о е й к о в
Богу слава!
Довольно он откладывал венчанье
Со дня, как Земской думою соборной
На царство был избран!

С а л т ы к о в
Да, да, в шеломе,
А не в венце, с мечом заместо скиптра,
Он ждал татар. Но хан, им устрашенный,
Бежал назад! И то сказать: пятьсот
Нас вышло тысяч в поле. Без удара
Казы-Гирей рассыпан — и ни капли
Не пролилося русской крови!

В о е й к о в
Слава
Царю Борису!

С а л т ы к о в
Слава и хвала!
Подумаешь: как царь Иван Васильич
Оставил Русь Феодору-царю!
Война и мор — в пределах русских ляхи —
Хан под Москвой — на брошенных полях
Ни колоса! А ныне, посмотри-ка!
Все благодать: амбары полны хлеба —
Исправлены пути — в приказах правда —
А к рубежу попробуй подойти
Лях или немец!

В о е й к о в
Что и говорить!
Воскресла вся земля! Царю недаром
От всех любовь. Такого ликованья,
Я чай, Москва отроду не видала!
Насилу я проехал чрез толпу;
На двадцать верст кругом запружены
Дороги все; народ со всех концов
Валит к Москве; все улицы полны,
И все дома, от гребней до завалин,
Стоят в цветах и в зелени! Я думал:
Авось к царю до выхода проеду!
Куды! Я чай, от валу до Кремля
Часа четыре пробирался. Там
Услышал я: в соборе царь Борис —
Венчается!

С а л т ы к о в
Сейчас вернется в терем!

В о е й к о в
Ты что ж не там?

С а л т ы к о в
Послов примать наряжен.

В о е й к о в
Каких послов?

С а л т ы к о в
Да мало ль их! От папы,
От цесаря, от Англии, от Свеи,
От Персии, от Польши, от Ганзы —
Не перечтешь!

В о е й к о в
И всех их примет царь?

С а л т ы к о в
Всех с этого престола слушать будет!

В о е й к о в
Пора, пора воссесть ему на нем!
Семь месяцев венчания мы ждали!

С а л т ы к о в
А до того, чай, целых шесть недель
Приять венец его молили!

В о е й к о в
Да,
Смирению такому нет примера.
До нас дошло, как вашим он моленьям
Внять не хотел!

С а л т ы к о в
И если бы владыка
От церкви отлучением ему
Не угрозил — быть может, и доселе
Мы были б без царя!

В о е й к о в
А говорили:
Честолюбив!

С а л т ы к о в
Поди ты! Мало ль что
О нем толкуют! Говорили также:
Он Дмитрия-царевича извел!

В о е й к о в
Безбожники! Бессовестные люди!
Когда б извел Димитрия Борис,
Он стал ли бы от царства отрекаться!

С а л т ы к о в
Вестимо, нет! Когда скончался Федор,
Рыдали все, но скорбь ничья сравниться
Со скорбию Бориса не могла.

В о е й к о в
Я был уже в походе; не сподобил
Меня господь к усопшего руке
С другими приложиться. Говорят,
Был чудно светел лик его?

С а л т ы к о в
Тиха
Была его и благостна кончина.
Он никому не позабыл сказать
Прощальное, приветливое слово;
Когда ж своей царицы скорбь увидел,
«Аринушка,- сказал он,- ты не плачь,
Меня господь простит, что государить
Я не умел!» И, руку взяв ее,
Держал в своей и, кротко улыбаясь,
Так погрузился словно в тихий сон —
И отошел. И на его лице
Улыбка та последняя осталась.

В о е й к о в
Царь благодушный!

С а л т ы к о в
После похорон
Постриглася царица.

В о е й к о в
И тогда же
С ней заперся правитель?

С а л т ы к о в
В тот же день.
Молениям боярским не внимая,
Он говорил: «Со смертию царя
Постыли мне волнение, и пышность,
И блеск, и шум. Здесь, близ моей сестры,
Останусь я; молиться с ней хочу я
И здесь умру!»

Звон во все кремлевские колокола.

В о е й к о в
(подходя к окну)
Идут, идут! Народ
Волнуется! Вот уж несут хоругви!
А вот попы с иконами, с крестами!
Вот патриарх! Вот стольники! Бояре!
Вот стряпчие царевы! Вот он сам!
В венце и в бармах, в золотой одежде,
С державою и скипетром в руках!
Как он идет! Все пали на колени —
Между рядов безмолвных он проходит
Ко Красному крыльцу — остановился —
Столпились все — он говорит к народу…

Молчание; потом взрыв радостных криков.

Целует крест — вот на крыльцо вступает —
Как светел он! Сияние какое
В его очах! Нет, сам Иван Васильич
В величии подобном не являлся —
Воистину, то царь всея Руси!

Трубы и дворцовые колокола. Рынды входят и становятся у
престола; потом бояре; потом стряпчие с царской стряпней;
потом ближние бояре; потом сам царь Борис, в полном
облачении, с державой и скипетром. За ним царевич Федор.
Борис всходит на подножие престола.

Б о р и с
(стоя на подножье)
Соизволеньем божиим и волей
Соборной Думы — не моим хотеньем —
Я на престол царей и самодержцев
Всея Руси вступаю днесь. Всевышний
Да укрепит мой ум и даст мне силы
На трудный долг! Да просветит меня,
Чтобы бразды, мне русскою землею
Врученные, достойно я держал,
Чтобы царил я праведно и мудро,
На тишину Руси, как царь Феодор,
На страх врагам, как грозный Иоанн!
(Садится на престол.)

Царевич Федор садится по его правую руку.

В о е й к о в
(опускаясь на колени)
Великий царь! Господь тебя услышал:
Твои враги разбиты в пух и npax!
Воейков я, твой Тарский воевода,
Тебе привезший радостную весть,
Что хан Кучум, свирепый царь сибирский,
На Русь восстать дерзнувший мятежом,
Бежал от нас в кровопролитной битве
И пал от рук ногайских мурз. Сибирь,
Твоей опять покорная державе,
Тебе навек всецело бьет челом!

Б о р и с
Благодаренье господу! Да будет
В сей светлый день нам знамением добрым
Благая весть! Встань, воевода Тарский,
И цепь сию, в знак милости великой,
От нас прими!
(Снимает с себя цепь и надевает на Воейкова.)
Мой сын, царевич Федор,
Вам здравствует со мной, бояре! Он
Летами млад, но ко святой Руси
Его любовь равна моей. В нем буду
Готовить мне достойного на царство
Преемника. Любить его, бояре,
Я вас прошу!
Федор кланяется.

Б о р и с
Да здравствует царевич!
Живет царевич!

С а л т ы к о в
Государь, послы
Ждут позволенья милости твоей
На царствии здоровать!

Б о р и с
Пусть войдут!

Трубный туш и литавры. Входит посол английский,
предшествуемый двумя стольниками; за ним идет его
свита и останавливается, не доходя престола. Посол
подходит к престолу; стольники раздаются направо и
налево. При входе следующих послов соблюдаются те
же обряды.

С а л т ы к о в
Посол Елисаветы, Ричард Ли!

Р и ч а р д Л и
Британии Великой королева
Царю Борису дружеский поклон
Усердно шлет, его на русском троне
Приветствуя как друга своего,
Как кровного, возлюбленного брата.
Великий царь! Ей дорог несказанно
С тобой союз, и, если бы избрать
Для сына ты меж юными княжнами
Британии невесту захотел,
Твое свойство вменила б королева
Себе в любовь и видела бы в нем
Залог союза наших двух народов
И совершенье мысли Иоанна,
Который был ей другом… Графа Дарби
Младая дочь красою превышает
Красавиц всех, а кровь ее одна
С Елисаветы королевской кровью!

Б о р и с
Благодарю сестру Елисавету.
Ее союзом боле дорожу,
Чем всех других высоких государей,
Писавших к нам о том же. Но мой сын
Феодор млад еще о браке думать —
Мы подождем.

Ричард Ли отходит, предшествуемый стольниками.
Трубы и литавры. Входит папский нунций.

С а л т ы к о в
Миранда, нунций папы!

М и р а н д а
Великий царь всея земли Московской!
Святой отец Климент тебе свое
Апостольское шлет благословенье
И здравствует на государстве! В знак
Особенной своей к тебе любви
Он утвердить твой титул предлагает,
Как титулы богемских королей
И польских утвердил он. Если ж ты
Своей душой, миролюбиво-мудрой,
Столь ведомой наместнику Христа,
Как он, о царь, скорбишь о разделенье
Родных церквей — он через нас готов
Войти с твоим священством в соглашенье,
Да прекратится распря прежних лет
И будет вновь единый пастырь стаду
Единому!

Б о р и с
Святейшего Климента
Благодарю. Мы чтим венчанных римских
Епископов и воздаем усердно
Им долг и честь. Но господу Христу
Мы на земле наместника не знаем.
Наш царский сан, по воле божьей, мы
От русской всей земли прияли — боле ж
Ни от кого не просим утвержденья.
Когда святой отец ревнует к вере,
Да согласит владык он христианских
Идти собща на турского султана,
О вере братии наших свободить!
То сблизит нас усердием единым
К единому кресту. О съединенье ж
Родных церквей мы молимся все дни,
Когда святую слышим литургию.

Миранда отходит. Трубы и литавры. Входит посол
австрийский.

С а л т ы к о в
Барон Логау, цесарьский посол!

Л о г а у
Великий царь! Рудольфус, римский цесарь,
Тебе на царстве братский шлет поклон,
Моля тебя помочь ему войсками
И деньгами, чтобы могли султану
Мы дать отпор, безбожному Махмету,
Грозящему из Венгрии идти
На Австрию!

Б о р и с
Не в первый раз султану
Австрийским мы обязаны посольством.
При Федоре, покойном государе,
Мы учинили с вами договор:
От турок вам помочь казною нашей,
С тем чтобы вы взвели Максимильяна,
Рудольфа брата, на литовский трон.
Вы приняли исправно наши деньги,
Но, под рукой, с Литвою сговорились —
И Жигимонта свейского признали,
Врага Руси, литовским королем!

Л о г а у
Великий царь, мы не были вольны!
Наш претендент, Максимильян, Замойским
В Силезии был полонен.

Б о р и с
И вместо
Чтобы его оружьем свободить,
С Литвой скорей вы заключили мир
И даром нас поссорили с султаном.

Л о г а у
Не мы, о царь! Султан твой давний враг,
И на Москву он хана насылает
Не в первый раз. Когда ты дашь ему
Нас одолеть, ты своего ж злодея
Усилишь, государь!

Б о р и с
Поход крестовый
Я на него Европе предлагаю.
Он враг нам всем, не мой один. Испаньи,
Сицилии и рыцарям Мальтийским,
Венеции и Генуи он враг,
Досадчик всем державам христианским!
Пускай же все подымут общий стяг
На Турцию! Тогда не из последних
Увидят нас. Но до того мы будем
Лишь наши грани русские беречь.
Мы не хотим для Австрии руками
Жар загребать. Казною, так и быть,
Мы учиним вам снова вспоможенье,
Войска ж свои пока побережем.

Логау отходит. Трубы и литавры. Входит посол литовский.

С а л т ы к о в
Посол литовский, канцлер Лев Сапега!

С а п е г а
Великий царь! Твой брат, король на Польше,
Король на Свее и великий князь
Земли литовской, Третий Жигимонт,
Прислал тебе со мною, Львом Сапегой,
Его короны канцлером, поклон
И гратуляцию на царстве! Наше
К концу приходит скоро перемирье,
Но Жигимонт и мы, паны, хотим
Уже забыть вражду с Москвою. То
Король Батур с царем Иваном прались —
На души ж их пускай тот ляжет спор!
Ты ж новую вчинаешь династию,
И твоему величеству не нужно
Литигиум тот старый пильновать.
Коль Жигимонта свейским королем
Признаешь ты и титул обещаешь
Ему давать, который у него
Его ж правитель, Карлус, отымает,
Эстонию ж землей признаешь польской —
То мы тебе Ливонию уступим
И грамоту согласны подписать
На вечный мир с Москвою!

Б о р и с
Пан Сапега!
Ты шесть недель в Москве, кажися, ждал,
Пока тебе перед собой явиться
Дозволил я. Ты времени довольно
Имел узнать войска и силы наши.
Сдается мне, мир будет Жигимонту
Нужней, чем нам. Ливонская земля
С Эстонией есть вотчина Руси
От Ярослава Первого, от сына
Владимира Святого. Род мой нов,
Но я с державой русскою приял
Права ее древнейших государей.
Доколе жив, не уступлю из них
Ни одного. Я Жигимонта свейским
Не признаю владыкой. Герцог Карлус
Владеет Свеей. Титулов пустых
Я не даю.

С а п е г а
Тогда, великий царь,
Осталось мне, всев на коня, до дому
Скакать без мира?

Б о р и с
Доброго пути!

С а п е г а
Но, царь великий, я ж не за войною —
За миром прислан я!

Б о р и с
Из уваженья
Ко брату Жигимонту, перемирье
Я вам продлю. В моей Боярской думе
Ты можешь мой услышать уговор.

Сапега отходит. Трубы и литавры. Входит посол шведский.

С а л т ы к о в
Посол от Свей, Эрик Гендрихсон!

Г е н д р и х с о н
Преславный царь! Правитель свейский Карлус
От всей души тебе на государстве
Свой шлет поклон и просит, чтобы в споре
Его чинов с литовским Жигимонтом
Ты свейскую корону поддержал!

Б о р и с
Его зовут на королевство?

Г е н д р и х с о н
Царь…

Б о р и с
Да, да, я знаю! Свейские чины
Уже ему корону предлагали!

Г е н д р и х с о н
Когда тебе земли желанье нашей
Уж ведомо…

Б о р и с
Я знаю все.

Г е н д р и х с о н
Но герцог
Чинам ответа не дал и короны
Еще не принял…

Б о р и с
Он корону примет.
К престолу Карлус призван всей землей —
Он отказаться от него не может.
Приветствую отныне королем
Его я свейским, Карлусом Девятым!
И если брат наш Карлус с нами хочет
Пребыть в любви — пусть продолжает он
Вести войну с Литвою неуклонно,
Ливонию ж с Эстонией признает
Землею русской. Мы ему на том
Наш вечный мир и дружбу обещаем!

Гендрихсон отходит. Трубы и литавры. Входит посол
флорентийский.

С а л т ы к о в
Аврамий Люс, Флоренции посол!

Л ю с
Тебе, царю Московский державы,
Избранному любовью всей земли,
Шлет Фердинанд, из рода Медицеев,
Приветствие и дружеский поклон.
Был дед его любовию народной,
Равно как ты, к правлению призван —
Достоинства сроднили оба рода:
Как Козимо и как Лоренцо наш,
Ты друг наук и вольного искусства.
То ведая, тебе великий вождь
Флоренции услуги предлагает
И рад тебе художников своих,
Ваятелей прислать и живописцев,
Литейщиков и зодчих, да цветет
Твоя земля не только славой бранной,
Но и красой художества вовек!

Б о р и с
Любезного я брата, Фердинанда,
Благодарю душевно; принимаю
Его любовь и добрую услугу
Признательно. Суров наш русский край;
Нам не дал бог, как вам, под вольным небом
Красой искусства очи веселить;
Но что над плотью высит человека,
Что радует его бессмертный дух,
От бога то ведет свое начало,
И верю я, оно на пользу будет
И радость нам!

Л ю с
Прими же, государь,
В знак непременной дружбы Фердинанда,
Сей небольшой фиал. Иссечен он
Из горного кристалла и оправлен
Искуснейшим из наших мастеров:
Ему Челлини имя.

Б о р и с
Будет мне
Двояко дорог этот дар. Поведай
Великому Флоренции вождю,
Что если есть в земле моей русийской
Что б ни было пригодное ему —
Оно его!

Люс отходит. Трубы и литавры. Входят ганзейские купцы:
Гермерс и два ратсгерра, и подходят вместе к престолу.
За ними идут слуги с дарами.

С а л т ы к о в
Любчанский бургомистер,
От всех имперских вольных городов!

Г е р м е р с
Земли русийской светлый император
И славный царь! Любчанские купцы
От имени Ганзы высокохвальной
На государстве здравствуют тебе!
Усердье наше ведомо Русии:
Когда еще голландцы и французы,
И англичан пронырливый народ
В твой славный край не знали и дороги,
Уже Ганза исправно, аккуратно
И дешево все лучшие ему
Товары доставляла; и за то
Она была русийскими князьями
Избавлена от пошлин. Государь!
Вели ж и ты, чтоб неприличных пошлин
Не брали с нас! А мы, в усердье нашем,
Тебе дары посильные несем.
Из серебра литого вот фигуры:
Фортуна вот — в ней двадцать фунтов с лишком —
А это вот богиня Венус — в ней
Есть тридцать фунтов — это птица струс —
А вот павлин — вот лев — вот два еленя —
Вот два коня — петух — и славный бог
Меркуриус — всего сто десять фунтов
И двадцать три золотника!

Б о р и с
Издавна
Нам другом был почтенный город Любск.
Благодарю Ганзу за поздравленье
И за дары. Имперских городов
Избавить мы от пошлины не можем,
Зане у нас купцы иных земель
Ее несут. Но, в уваженье древней
С любчанами приязни, мы велим
С них пошлин брать отныне половину,
Товары ж их избавим от осмотра,
С тем чтоб они, по совести, их сами
Нам объявляли.

Г е р м е р с и п р о ч и е
(махая шапками)
Виват царь Борис!

Купцы уходят. Трубы играют туш другого характера. Из
других дверей входит посол персидский; перед ним идет
Семен Годунов, которому Салтыков уступает место. За
послом слуги его несут драгоценный престол.

С е м е н Г о д у н о в
Великий государь! От шах-Аббаса
К тебе посол персидский, Лачин-Бек!

Л а ч и н — Б е к
Великий, грозный и пресветлый царь!
Твой друг и брат, Аббас, владыка перский,
Здоровает тебе на государстве
И братский шлет поклон. Ты держишь Русь
Единою могучею рукой —
Простри, о царь, с любовию другую
На моего владыку и прими
От шах-Аббаса, в знак его приязни,
Сей кованный из золота престол,
В каменьях самоцветных и в алмазах.
Наследье древних шахов — изо всех
Ценнейшее Аббасовых сокровищ!

Б о р и с
Благодарю великого Аббаса.
Его приязнь тем более ценю,
Что слышал я, быть может ложно, будто
Он хочет мир с султаном заключить,
Иверию ж, подвластную нам землю,
И Александра, подданного нам
Ее царя, теснит.

Л а ч и н — Б е к
Великий царь,
То клевета! Тебе сказал неправду
Царь Александр. Он сам дружит султану,
Как твоему, как нашему врагу!

Б о р и с
Впустить сюда султанского посла!

Трубы и литавры. Входит посол турецкий и становится
рядом с персидским. Слуги его несут за ним дары.

С е м е н Г о д у н о в
К царю посол султанский, Челибей!

Ч е л и б е й
Всея Руси могучий повелитель!
Султан Махмет, твой друг и брат, тебе
Через меня на воцаренье шлет
Приветствие и, в знак своей приязни,
Седло и златом кованную сбрую
В каменьях драгоценных. Государь!
Султан Махмет, добра тебе желая,
Предостеречь тебя велит, что твой
Неверный раб, царь Александр, замыслил
Тебя предать и к перскому Аббасу
В подданство переходит!

Б о р и с
Пусть войдет
От Александра присланный посол!

Входит архимандрит Кирилл и падает на колени перед
Борисом.

А р х. К и р и л л
Великий, благоверный государь!
Царь Александр, твой ревностный слуга,
Тебе на царстве кланяется земно.
Не попусти, о царь всея Руси,
Ему вконец погибнуть! Шах-Аббас
Безжалостно, безбожно разоряет
Иверию! Султан Махмет турецкий
Обрек ее пожарам и мечу!
Ограблены жилища наши — жены
Поруганы — семейства избиенны —
Монастыри в развалинах — и церкви
Христовые пылают!

Ч е л и б е й
Славный царь,
Не верь тому — не мы, а персы грабят
Иверию!

Л а ч и н — Б е к
Великий государь,
Не верь послу суннитского султана!
На языке суннитов клевета,
Обман и ложь! Не разоряют персы
Иверию — они лишь турок гонят
Вон из нее и только лишь твоих
Изменников карают!

А р х. К и р и л л
Боже правый —
Иверия моя!

Ч е л и б е й
(к Лачин-Беку)
Шеит неверный!
Султан тебе покажет в Испагане,
Как гоните вы нас!

Л а ч и н — Б е к
Суннитский пес!
В Стамбуле мы с тобою разочтемся!

А р х. К и р и л л
О государь, от злобы их обоих
Будь нам защитой!

Б о р и с
Слушайте! Кто б ни был
Подвластной нам Иверии теснитель —
Шах иль султан — клянусь, не попущу
Ничьей руке касаться русских граней!
Дьяк Афанасий! Ты напишешь ныне ж
Бутурлину с Плещеевым приказ
Вести полки на Терек. Лачин-Бек!
Тебе был путь немалый к нам от моря
Хвалынского. Ты видел нашим войском
Покрытый край от Волги до Москвы.
Пятьсот и с лишком тысяч поднялося
На мой призыв. Когда я захочу,
Я вдвое их могу поставить в поле.
С Аббасом рад я в дружбе пребывать,
Но должен ты в моей Боярской думе
Дать за него нам клятвенный обет:
От перских войск Иверию очистить.
А ты, султана турского посол,
Неси ему дары его обратно!
Нам ведомо, на нас кем поднят, шел
Казы-Гирей, кичася силой ратной!
Но он бежал! Прошли те времена,
Когда Руси шатание и беды
Врагам над ней готовили победы!
Она стоит, спокойна и сильна,
Законному внутри послушна строю,
Друзьям щитом, а недругам грозою!

Челибей уходит. Звон дворцовых колоколов. Входят
боярыни, в большом наряде, по две в ряд. За ними
царица Марья Григорьевна и царевна Ксения. Все
кланяются им в пояс. Они садятся по обе стороны
престола.

Наш царский долг окончен. Вот царица
С царевною пришли принять, бояре,
Здорование ваше!

Б о я р е
Бьем челом
Царице и царевне! Им на царском
Здороваем венчанье! Много лет
Вам, матушки вы наши!

Ц а р и ц а
(с поклоном)
Государи,
Благодарим за ваше пожеланье!
Прошу любить и жаловать меня
С царевною!

Б о я р е
Господь благослови
Тебя, царевна наша! Божья пташка!
Весенний цветик наш!

К с е н и я
(с поклоном)
Не заслужила
Великой вашей ласки я, бояре,
И не себе любовь примаю вашу,
Но батюшке-царю!

Г о л о с а
Касатка наша!
Кто за царя не рад бы умереть?
Но любим мы тебя не за него —
За разум твой! За ласковый обычай!
За тишину! За ангельские очи!
Господь с тобой!

Шум за дверьми. Входит стрелецкий голова.

С т р е л е ц к и й г о л о в а
Великий государь!
Народа мы не можем удержать!
Врываются насильно, голосят:
«Хотим царю Борису поклониться,
Царя Бориса видеть!»

Б о р и с
Настежь двери!
Между народом русским и царем
Преграды нет!

Толпа народа вваливается в палату.

Н а р о д
Отец родной! Поволь
Нам светлые твои повидеть очи!

Б о р и с
Друзья мои, входите! Дорогие
Вы гости мне! Зови, царевна Ксенья,
Зови мирян к почестному столу!

К с е н и я
(кланяясь)
Пожалуйте, миряне! Просим всех
К нам на хлеб, на соль!

Н а р о д
Матушка-царевна!
Дай на тебя полюбоваться! Очи
Порадовать!

С т р е л е ц к и й г о л о в а
(у дверей)
Назад! Не будет места!
И нищие полезли!

Б о р и с
Всем сегодня
Свободный вход! Кто нищим вступит в терем,
Имущим тот воротится домой!

Входит новая толпа.

Н и щ и е. Царь праведный! Царь милостивый! Воздай
тебе Христос-бог с богородицей! Святая троица со Вар-
варой-мученицей! Кузьма со Демьяном!

Б о р и с
Входите, божьи люди! Вы ж, бояре,
Ведите всех к почестному столу!
(Сходя с престола.)
Царица и царевна,- ты, Феодор,-
Гостей моих идите угощать!
Вино и мед чтобы лились реками!
Идите все — я следую за вами!

Толпа народа, провожаемая боярами, идет во внутренние
покои. Царевич Федор, царица, Ксения и боярыни следуют
за ними. Палата остается пуста.

(Один.)
Свершилося! В венце и в бармах я
Держу бразды Русийския державы!
Четырнадцать я спорил долгих лет
Со слепотой, со слабостью, с упорством —
И победил! Кто может осудить
Меня теперь, что не прямой дорогой
Я к цели шел? Кто упрекнет меня,
Что чистотой души не усумнился
Я за Руси величье заплатить?
Кто, вспомня Русь царя Ивана, ныне
Проклятие за то бы мне изрек,
Что для ее защиты и спасенья
Не пожалел ребенка я отдать
Единого? Мне на душу не раз
Ложилось камнем темное то дело,
И думал я: «Что, если не достигну,
Чего хочу? Что, если грех тот даром
Я совершил?» Но нет! Судьба меня
Не выдала! Я с совестию счеты
Сегодня свел — и не боюсь поставить
Моих заслуг и винностей итог!
Могу теперь идти стезею чистой!
Прочь от меня притворство и обман!
Чрез пропасти и смрадные болота
К престолу днесь меня приведший мост
Ломаю я! Разорвана отныне
С прошедшим связь! Пережита пора
Кромешной тьмы — сияет солнце снова —
И держит скиптр для правды и добра
Лишь царь Борис — нет боле Годунова!

КЕЛЬЯ В НОВОДЕВИЧЬЕМ МОНАСТЫРЕ

Крилошанка вводит Бориса. За ним входит Семен
Годунов.

Б о р и с
(к крилошанке)
Ты говоришь: царица на молитве?
Не сметь ее тревожить. В этой келье
Мы подождем.
Крилошанка уходит.
Давно ли здесь, в печали,
С сестрою я беседовал вдвоем!
(Смотрит в окно.)
Вот терем тот, где я хотел провесть
Остаток дней! Судьба не так решила
Заместо рясы плечи багряницей
Мне облекла. Чу! Радостные крики,
Сюда нас провожавшие, опять
Послышались! Ты с Шуйским объезжал
Сейчас Москву. Что молвят? Все ль довольны?

С е м е н Г о д у н о в
Кому ж не быть довольным, государь?
На перекрестках мед и брага льются,
Все войско ты осыпал серебром;
Нет из бояр ни одного, кому бы
Ты не послал иль блюда золотого,
Иль ценной шубы с своего плеча;
Всех должников ты выкупил из тюрем —
Кому ж не быть довольным? Только, царь,
Не в гнев тебе: ты без разбора начал
Всех жаловать; ни на кого опалы
Не наложил; и даже самых тех,
Которые при Федоре хотели
Тебя сгубить, ты наградил сегодня.
Так, государь, нельзя. Обидно то
Покажется твоим усердным слугам,
Что со врагами в милости своей
Ты смешиваешь их!

Б о р и с
Врагов уж боле
Нет у меня. Прошла пора борьбы,
И без различья ныне изливаться
Должна на всех царя Русии милость,
Как солнца свет.

С е м е н Г о д у н о в
И волю языкам
Ты всем даешь. Романовы доселе
Мутят бояр!

Б о р и с
Что говорят они?

С е м е н Г о д у н о в
Да то же, что и прежде говорили:
Не дельно, мол, при Федоре крестьян
Ты прикрепил; боярам недочет-де
В работниках; пустуют-де их земли
От той поры, как некого к себе
Им сманивать!

Б о р и с
Я жалобу ту знаю.
Дворяне мыслят как?

С е м е н Г о д у н о в
В огонь и в воду
Готовы эти за тебя; немало
Поправились с тех пор, как Юрьев день
Ты отменил. А тоже бить челом
Сбираются тебе, что в лес от них
Бегут крестьяне.

Б о р и с
Сами виноваты;
Сверх моготы с них требуют они;
Крестьяне не рабы; не в кабалу
Я отдал их. На днях указ объявят:
Что за какой надел кому нести.

С е м е н Г о д у н о в
Владельцы, царь, роптать начнут.

Б о р и с
Пусть ропщут,
Всем угодить не властен человек;
И если целой выгода земли
В ущерб пришлася стороне единой,
Ту сторону не вправе я беречь.

С е м е н Г о д у н о в
Начни же, царь, с Романовых. Строптив
Их больно род, Феодор вот Никитич
Ведет такие речи…

Б о р и с
Он в отца;
Не может мысли утаить. Тем лучше!
Я не боюсь того, кто говорит,
Что думает. Охотно я прощаю
Их речи тем, чьи у меня в руках
Теперь дела. Уже не нужно мне
И день и ночь, без отдыха, как прежде,
За каждым словом каждого следить.
К иным теперь могу я начинаньям
Мысль обратить. Иван Васильич Третий
Русь от Орды татарской свободил
И государству сильному начало
Поставил вновь. Но в двести лет нас иго
Татарское от прочих христиан
Отрезало. Разорванную цепь
Я с Западом связать намерен снова;
Для Ксении из многих женихов
Недаром мною датский королевич
Уже избран. С державами Европы
Земля должна по-прежнему стать рядом,
А в будущем их, с помощию божьей,
Опередить.

С е м е н Г о д у н о в
Великий государь,
Ты смотришь вдаль и царственной высоко
Ты мыслию паришь, а между тем
Вокруг тебя не все идет так гладко,
Как кажется. Романовых за речи
Их дерзкие ты трогать не велишь;
Но есть другой, опасливый на речи,
На вид покорный, преданный слуга,
Который вряд ли милости твоей
Усердствует в душе: Василий Шуйский.

Б о р и с
Не мнишь ли ты, усердию его
Я веру дал? Он служит мне исправно
Затем, что знает выгоду свою;
Я ж в нем ценю не преданность, а разум.
Не может царь по сердцу избирать
Окольных слуг и по любви к себе
Их жаловать. Оказывать он ласку
Обязан тем, кто всех разумней волю
Его вершит, быть к каждому приветлив
И милостив и слепо никому
Не доверять.

К р и л о ш а н к а
(докладывает)
Боярин князь Василий
Иваныч Шуйский!

Б о р и с
Милости прошу.
Шуйский входит.
С объезда ты заехал, князь Василий?
Что нового?

Ш у й с к и й
Да что, царь-государь,
Не знаю, как тебе и доложить!
На Балчуге двух смердов захватили
Во кружечном дворе. Они тебя
Перед толпой негодными словами
Осмелилися поносить.

Б о р и с
За что?

Ш у й с к и й
За Юрьев день.

Б о р и с
Что сделала толпа?

Ш у й с к и й
Накинулась на них; чуть-чуть на клочья
Не разнесла; стрельцы едва отбили.

Б о р и с
Где ж эти люди?

Ш у й с к и й
Вкинуты пока
Обои в яму.

Б о р и с
Выпустить обоих!
Растолковать им, что на время только
Прикреплены они, затем что всюду
Шаталися крестьяне и скудела
Чрез то земля. Когда же приобыкнут
Сидеть на месте, снимется запрет.

С е м е н Г о д у н о в
Помилуй, царь!

Ш у й с к и й
Помилуй, государь!

С е м е н Г о д у н о в
Дозволь пытать их, государь! Должно быть,
Подучены они; другие могут
Найтись еще!

Б о р и с
Не трогать никого.
Хотели б вы, чтоб омрачил я день
Венчанья моего? День этот должен
Началом быть поры для царства новой;
Светить Руси как утро должен он
И возвещать ей времена иные
И ряд благих, безоблачных годов!

Ш у й с к и й
Царь-государь, дозволь по правде молвить,
По простоте: ведь страху-то ни в ком
Не будет так!

Б о р и с
Надеюся, не будет.
Не страхом я — любовию хочу
Держать людей. Прослыть боится слабым
Лишь тот, кто слаб; а я силен довольно,
Чтоб не бояться милостивым быть.
Вернитеся к народу, повестите
Прощенье всем — не только кто словами
Меня язвил, но кто виновен делом
Передо мной — хотя б он умышлял
На жизнь мою или мое здоровье!

Семен Годунов и Шуйский уходят. Дверь отворяется. Две
инокини становятся по обе ее стороны. За ними входит
царица Ирина, во иночестве Александра.

И р и н а
Прости меня, великий государь,
Я не ждала тебя сегодня. В церкви
В день твоего венчанья за тебя
Молилась я.
Инокини уходят.

Б о р и с
Царица и сестра!
По твоему, ты знаешь, настоянью,
Не без борьбы душевной, я решился
Исполнить волю земскую и царский
Приять венец. Но, раз его прияв,
Почуял я, помазанный от бога,
Что от него ж и сила мне дана
Владыкой быть и что восторг народа
Вокруг себя недаром слышу я.
Надеждой сердце полнится мое,
Спокойное доверие и бодрость
Вошли в него — и ими поделиться
Оно с тобою хочет!

И р и н а
Мир тебе!

Б о р и с
Да, мирен дух мой. В бармы я облекся
На тишину земли, на счастье всем;
Мой светел путь, и как ночной туман
Лежит за мной пережитое время.
Отрадно мне сознанье это, но
Еще полней была б моя отрада,
Когда б из уст твоих услышал я,
Что делишь ты ее со мною!

И р и н а
Брат,
Я радуюсь, что всей земли желанье
Исполнил ты. Я никого не знаю,
Опричь тебя, кто мог венец бы царский
Достойно несть.

Б о р и с
В годину тяжких смут,
Когда, в борьбе отчаянной с врагами,
Я не щадил их, часто ты за то
Меня винила. Но, перед собой
Одной Руси всегда величье видя,
Я шел вперед и не страшился все
Преграды опрокинуть. Пред одной
В сомнении остановился я. ..
Но мысль о царстве одержала верх
Над колебанием моим… Преграда
Та рушилась… Не произнесено
До дня сего о том меж нас ни слова.
Но с той поры как будто бездны зев
Нас разделил… В то время, может быть,
Ты не могла судить иначе, но
Сегодня я перед тобой, Ирина,
Очистился. Ты слышишь эти клики?
В величии, невиданном поныне,
Ликует Русь. Ее дивится силе
И друг и враг. Сегодня я оправдан
Любовию народной и успехом
Моих забот о царстве. Я хотел бы
Услышать оправдание мое
И от тебя, Ирина!

И р и н а
Оправданья
Ты ожидаешь, брат? В тот страшный день,
Когда твой грех я сердцем отгадала,
К тебе глубокой жалости оно
Исполнилось. Я поняла тогда,
Что, схваченный неудержимой страстью,
Из собственной природы ею ты
Исхищен был. Противникам так часто
Железную являя непреклонность,
Круша их силу разумом своим,
Ты был дотоль согласен сам с собою.
Но здесь, Борис, нежданный, новый, страшный
В тебе раздор свершился. Высоту
Твоей души я ведала; твои
Я поняла страданья. Не холодность —
Нет, лишь боязнь твоей коснуться раны
Меня вдали держала от тебя.
Когда б ты мне открылся — утешеньем,
Любовию тебе б я отвечала,
Не поздними упреками. Но ты
Молчал тогда — теперь же хочешь мною
Оправдан быть? Брат, я за каждым днем
Твоим слежу, моля всечасно бога,
Чтоб каждый день твой искупленьем был
Великого, ужасного греха,
Неправды той, через нее же ныне
Ты стал царем!

Б о р и с
Отвороти свой взор
От прошлого. Широкая река,
Несущая от края и до края
Судов громады, менее ль светла
Тем, что ее источники, быть может,
В болотах дальних кроются? Ирина,
Гляди вперед! Гляди на светлый путь
Передо мной! Что в совести моей
Схоронено, что для других незримо —
Не может то мне помешать на славу
Руси царить!

И р и н а
Цари на славу ей!
Будь окружен любовью и почетом!
Будь праведен в неправости своей —
Но не моги простить себе! Не лги
Перед собой! Пусть будет только жизнь
Запятнана твоя — но дух бессмертный
Пусть будет чист — не провинись пред ним!
Не захоти от мысли отдохнуть,
Что искупать своим ты каждым мигом,
Дыханьем каждым, бьеньем каждым сердца,
Свой должен грех! И если изнеможешь
Под бременем тяжелым — в эту келыо
Тогда приди…

Б о р и с
Твой приговор жесток.
Безвинным я себя не мню. Безвинен
Не может быть, кто с жизнию ведет
Всегда борьбу, кто хоть какую цель
Перед собой поставил, хоть какое
Желание в груди несет. В ущерб
Другому лишь желанья своего
Достигнет он! То место, где я стал,
Оно мое затем лишь, что другого
Я вытеснил! Не прав перед другими
Всяк, кто живет! Вся разница меж нас:
Кто для чего не прав бывает. Если,
Чтоб тьмы людей счастливыми соделать,
Я большую неправость совершил,
Чем тот, который блага никакого
Им не принес,- кто ж, он иль я, виновней
Пред господом? Ирина, от тебя
Мое принять пришел я оправданье —
Я жду его — тебе до дна я душу
Мою открыл — еще ли не оправдан
Я пред тобой?

И р и н а
Все ту же на тебе
Я вижу тень. Куда бы ни пошел ты,
Везде, всегда, зловещая, она
Идет с тобой. Не властны мы уйти
От прошлого, Борис!

Б о р и с
Постричься должен,
Кто мыслит так! От дела отказаться!
Отшельником в пустыню отойти!
То не мое призвание. Мой грех
Я сознаю; но ведаю, что им лишь
Русь велика! Оплакивать его
Я не могу! Мне некогда крушиться?
Не под ярмом раскаянья согбен,
Но полный сил, с подъятою главою,
Идти вперед я должен, чтоб Руси
Путь расчищать! Прости, сестра. Кто прав —
Ты или я — то времени теченье
Покажет нам. Злодейство ль совершил
Иль заплатил Руси величью дань я —
Решит земля в годину испытанья!

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

ПОКОЙ ВО ДВОРЦЕ

Царевич Федор, царевна Ксения и герцог Христиан
датский.

Ф е д о р
Вот уж который день, брат Христиан,
Мы сходимся с тех пор, как ты помолвлен
Со Ксенией, и каждый раз тебя,
Мне кажется, мы оба больше любим,
Могли б тебя мы слушать без конца,
Но ты досель о родине нам только
Рассказывал своей…

К с е н и я
Да, королевич,
Пора, чтоб ты нам о себе поведал.
Уже давно спросить тебя хочу я:
Как вырос ты? И как доселе жил?
И как во Фландрии сражался?

Ф е д о р
Все,
Все расскажи нам, Христиан. Мы стали
Теперь с тобой родные; вместе нам
Пришлося жить, так надо знать друг друга!

К с е н и я
Начни сначала. Детство нам свое
Сперва скажи!

Х р и с т и а н
Несложная то повесть,
Царевна, будет: мой отец, король,
Со мной простясь, услал меня ребенком
Из города в норвежский дальний замок
И указал там жить — зачем? — не знаю.
Мрачны картины первых лет моих:
Среди туманов северной природы,
Под шум валов и сосен вековых
Прошли мои младенческие годы.
Мне помнятся раскаты непогоды,
Громады гор, что к небу вознеслись,
С гранитных скал струящиеся воды
И крутизна, где замок наш повис.
Ребенком там, в мечтанье одиноком,
Прибою моря часто я внимал
Или следил за ним веселым оком,
Когда в грозу катил за валом вал
И, разбиваясь о крутые стены,
Отпрядывал потоком белой пены.
И с ранних пор сказанья старины,
Морских бойцов походы и сраженья
Отважные мне навевали сны,
И вдаль меня манили приключенья.
В один покой случайно я проник;
Висели латы там под слоем пыли,
А на столе лежало много книг —
Норвежские то летописи были.
Я стал читать — и ими, как огнем,
Охвачен был сильнее с каждым днем,
И ярче все являлись мне виденья:
Богатыри, и схватки, и сраженья.
Так время шло. Четырнадцати лет
Я призван был в столицу. Новый свет
Открылся мне. Я с радостию детской
Предался жизни суетной и светской —
Но ненадолго. Праздности моей
Стыдиться стал я скоро. Прежних дней
Воскресли сны и прежние виденья:
Все те же сечи, схватки и сраженья.
И думал я: настанет ли тот день,
Когда мечта, которую с любовью
Я все ловлю, как веющую тень,
Оденется и плотию и кровью?
И он настал. Вскипел великий бой,
Священный бой за веру и свободу:
Испании владыка встал войной,
Грозя цепями вольному народу.
Во Фландрию тогда Европы всей
Стекалися единоверных рати —
И из тюрьмы я вырвался моей
На выручку преследуемых братий.

Ф е д о р
Да, Христиан, мы слышали про то,
Как ты с испанцем бился под Остендом.
Счастлив же ты! Тебе уж двадцать лет!
Ты мог уже свои изведать силы,
Ты сам себя на деле испытал —
А я!

Х р и с т и а н
Тебе, царевич, суждена
Блистательнее доля. Ты стоишь
Близ своего отца, чтоб у него
Державою учиться управлять,
Как те князья, которые отвсюду
Съезжалися в испанский стан, учиться
У Спинолы, у пармского вождя,
Как управлять осадою.

Ф е д о р
Ты прав;
Отца пример перед собою видеть —
То счастье для меня, и лучшей доли
Я б не желал, как только научиться
Ему в великом деле помогать.
Но не легко дается та наука,
А праздным быть несносно. Ты ж успел
Узнать войну, ты отражал осаду,
Ты слышал пушек гром, пищалей треск,
Вокруг тебя летали ядра…

Х р и с т и а н
Да,
И я узнал, что мужество и сила
Должны теперь искусству уступать;
Что не они уже решают битвы,
Как в славные былые времена,
И грустно мне то стало. Но меня
Поддерживала мысль, что я служу
Святому делу.

К с е н и я
И за это мне
Ты, королевич…

Ф е д о р
Сразу полюбился?
Так, Ксенья?

К с е н и я
Так. Но я бы знать хотела,
Его спросить хотела б я: как он
Чужую мог заочно полюбить?

Х р и с т и а н
Легко мне дать ответ тебе, царевна:
Ты не была чужая для меня!
Царя Бориса чтит весь мир. Далеко
О нем молва в Европе разнеслась;
Кому ж его вблизи случалось видеть,
Обвороженный возвращался тот
На родину; но прославлял он столь же
Величие правителя Русии,
Сколь совершенства дочери его.
Кто б ни был то, посланник, или пленный,
Или купец ганзейский,- ни один
Не забывал царевну Ксенью славить,
Ее красу и ум превозносить
И неземную, ангельскую кротость.
Рассказы те в мою запали душу;
А дальний твой, несхожий с нашим край,
Все, что молва о нем к нам приносила:
Разливы рек, безбережные степи,
Снега и льды, обычай, столь отличный
От нашего; державы христианской
Азийский блеск, с преданьями отцов
Нам общими,- все это, как нарочно,
Набросило волшебный некий свет
На образ твой. Ты мне предстала тою,
С кем связан я таинственной судьбою…
Тебя добыть не мыслил я тогда,
Но образ твой светил мне как звезда,
Приковывал мои невольно взоры —
И в шуме битв, в пылу кипящих сил,
Я, рыцаря заслуживая шпоры,
Тебе, царевна, мысленно служил!

Ф е д о р
Брат Христиан, как странно и как ново
Мне речь твоя звучит! Не думал я,
Чтоб можно было полюбить кого,
Не знаючи иль не видав. Но правда
Мне слышится в твоих словах, и вместе
В них будто что-то чуется родное;
И хорошо с тобой мне, Христиан,
Так хорошо, как будто после долгой
Разлуки я на родину вернулся.
И Ксенья вот задумалась, смотри!

К с е н и я
Задумалась я вправду. Новый мир
Ты, королевич, мне открыл. У нас
Не любят так. У нас отцы детей
Посватают, не спрашивая их,
И без любви друг к другу под венец
Они идут. Я, признаюсь, всегда
Дивилася тому.

Ф е д о р
Обычай этот
К нам от татар привился, а до них
Вольна была невеста жениха
Сама избрать.

Х р и с т и а н
Гаральд норвежский наш
Дочь Ярослава русского посватал.
Но не был он в ту пору знаменит
И получил отказ от Ярославны.
Тогда, в печали, бросился он в сечи,
В Сицилии рубился много лет
И в Африке, и наконец вернулся
В град Киев он, победами богат
И несказанной славою, и Эльса
Гаральда полюбила.

Ф е д о р
Да, в то время
Стекалось в Киев много женихов.
Другая Ярославна за Индрика
Французского пошла, а третья дочь —
За короля венгерского Андрея.
Всем трем отец дал волю выбирать.
Тогда у нас свободней, Христиан,
И лучше было. В те поры у немцов
Был мрак еще, а в Киеве считалось
Уж сорок школ. Татары все сгубили.

Х р и с т и а н
Отец твой то, царевич, воскресит,
Вознаградит потерянное время!

К с е н и я
Да, Христиан. Но, верь мне, ты не знаешь
Еще отца! Доселе видел ты
Его дела; но если б видеть мог ты
Его любовь к земле, его заботу,
Его печаль о том, чего свершить
Он не успел, его негодованье
На тех людей, которые б хотели
Опять идти по-старому,- и вместе
Терпенье к ним, и милость без конца —
Тогда бы ты узнал его!

Х р и с т и а н
Хотя бы
Его не знал я вовсе — и тогда
Он за любовь великую твою
Мне б дорог стал!

К с е н и я
Не потому его
Люблю я, Христиан, что он отец мне;
Нет, я за то люблю его, что он
Так мало мыслит о себе!

Ф е д о р
То правда;
Лишь об одной земле его забота:
Татарщину у нас он вывесть хочет,
В родное хочет нас вернуть русло.
Подумаешь: и сами ведь породой
Мы хвастаться не можем; от татар ведь
Начало мы ведем!

Х р и с т и а н
Но двести лет
Вы русские. Татарской крови мало
Осталось в вас.

Ф е д о р
Ни капли не осталось!
И вряд ли бы нашелся на Руси,
Кто б ненавидел более татар,
Чем мы с отцом.

Х р и с т и а н
Они навряд ли также
Царя Бориса любят с той поры,
Как он разбил, при Федоре, их силу!

Ф е д о р
Ведь вот теперь сидим мы здесь втроем
И говорим свободно, а в народе
Ведь думают, что Ксеньи и доселе
Ты не видал, что ты ее увидишь
Лишь под венцом! А вместе показаться
И думать вам нельзя, того обычай,
Вишь, не велит! Хотелось бы мне знать:
Когда она не пряталась, пока
Невестой не была, зачем теперь
Ей прятаться!

К с е н и я
Нельзя, сказал отец,
Все разом переделать; глубоко
Пустил у нас чужой обычай корни
И медленно выводится.

Ф е д о р
К прискорбью!
И матушка вот следует ему.
Ей нелюбо, что видеться дозволил
Вам двум отец. Она бы под замком
Тебя держать хотела!

К с е н и я
Не вини
Ты нашу мать за это, королевич.
Не всякому дано так ясно видеть,
Как батюшке.

Ф е д о р
Не то одно. Что грех
Уж нам таить! Еще за то косится
На Христиана наша мать, что он
Не нашей веры.

К с е н и я
(к Христиану)
Но ведь нашу веру,
Не правда ль, примешь ты?

Х р и с т и а н
Не торопи
Меня, царевна. В этом бог волен.
Учителей я ваших обещал
С благоговеньем выслушать, но только
По убежденью откажусь от веры
Моих отцов.

К с е н и я
Тогда спокойна я.
Не можешь, королевич, не принять
Ты нашей веры. Без греха могу я
Тебя любить.

Ф е д о р
А я уж и подавно!
Дадим же мы втроем обет друг другу
Любить друг друга, помогать друг другу,
Не мыслить врозь и вместе жить всегда!
Ты, Ксения, согласна?

К с е н и я
Всей душой!

Ф е д о р
Ты, Христиан?

Х р и с т и а н
И сердцем и душою!

Ф е д о р
Но в тайне пусть союз наш остается!
Тем крепче будет он. Подумай только,
Чего не сможем сделать мы втроем!
Ты нас учи всему, чем превосходна
Твоя земля, а мы со Ксеньей будем
Тебя знакомить с Русью!

Х р и с т и а н
Дай мне бог
Ей вместе с вами послужить!

Ф е д о р
Втроем
Мы воскресим то время, о котором
В старинных книгах ты читал, когда
Так близки были наши деды. Боже!
Продли отцу его надолго дни,
Чтоб Русью стала снова Русь!

К с е н и я
Господь
Услышь тебя, Феодор!

С т о л ь н и к
(отворяя дверь)
Царь идет!

Б о р и с
(входя)
Я перервал ваш, дети, разговор.
Вы горячо о чем-то толковали.
Что, Христиан? Успел ты на Руси
Обжиться с нами?

Ф е д о р
Да, отец! Он русский!
И русский он обычай перенял:
Он на пути к Москве, себе в забаву,
Смирял неезженых коней!

Б о р и с
Нам Власьев
И Салтыков так донесли. Ты любишь
Искать везде опасность, Христиан,
То укрощать коней, то по волнам
Ладьею править в бурю?

Х р и с т и а н
Государь,
Я датчанин. Нам, как и русским, любо,
Когда не трубит бранная труба,
Изведывать уменье или силу
Над чем пришлось.

Б о р и с
Но Ксении моей
Твоя отвага даровая может
Не по сердцу прийтись.

Х р и с т и а н
Царевна Ксенья!
Скажи сама, по правде: жениха
Ты робкого могла ли б полюбить?

К с е н и я
Нет, королевич.

Б о р и с
Если бы у нас
Была война, тогда бы, Христиан,
Ты удаль мог свою нам показать!

Х р и с т и а н
О, помяни ж ты это слово, царь!
И если кто войну тебе объявит,
Дай русскую вести мне рать! Клянусь,
Я победить врагов твоих сумею
Иль умереть, отец мой, за тебя!

Ф е д о р
А мне, отец, дозволь идти с ним вместе!
Обоим нам дай кровью послужить
Родной земле!

Б о р и с
Любезен мне ваш пыл
И ваша доблесть, юноши, но Русь
Ограждена от войн теперь надолго.
Не чаем мы вторжения врагов;
Соседние наперерыв державы
Нам предлагают дружбу и союз;
Совместников на царство мы не знаем;
Незыблем наш и тверд стоит престол —
И мирными придется вам делами
Довольным быть.

С т о л ь н и к
(входит)
Великий государь,-
Боярин Годунов, Семен Никитич!

Б о р и с
Пускай войдет!

Ф е д о р
Пойдем, брат Христиан,
Пойдем, сестра. У батюшки дела!

Все трое уходят. Входит Семен Годунов.

Б о р и с
(смотрит на него с удивлением)
Что сталося с тобой? Чем так, Никитич,
Встревожен ты?

С е м е н Г о д у н о в
Великий государь,
Есть чем тревожиться! Возникнул слух:
Царевич жив!

Б о р и с
Жив кто?

С е м е н Г о д у н о в
Царевич Дмитрий!

Б о р и с
С ума ты, что ль, сошел?

С е м е н Г о д у н о в
И сам бы рад
Так думать, царь; но с разных к нам сторон
Все та же весть приходит: жив Димитрий!

Б о р и с
Кто слышал эту весть?

С е м е н Г о д у н о в
На площадях,
В корчмах, везде, где только два иль три
Сойдутся человека, тотчас шепчут
Они о том промеж себя.

Б о р и с
И что ж
По-ихнему? Как тот царевич Дмитрий
Воскреснуть мог?

С е м е н Г о д у н о в
Все та же басня, царь!

Б о р и с
Какая басня? Говори!

С е м е н Г о д у н о в
Ты помнишь —
Когда, падучим схваченный недугом,
Упал на нож и закололся он —
Ты помнишь…

Б о р и с
Ну?

С е м е н Г о д у н о в
Нагие оболгали
Тебя, что будто…

Б о р и с
Помню басню их.
Ну, что ж? Когда б и вправду так случилось,
Как мог воскреснуть он?

С е м е н Г о д у н о в
Убийцы, мол,
Ошиблися — зарезали другого.

Б о р и с
(вставая)
Кто смеет это говорить? Его
Весь Углич мертвым видел! Ошибиться
Не мог никто! Клешнин и Шуйский, оба
Его в соборе видели! Нет, нет,
То слух пустой; рассеется он скоро,
Как ветром дым. Но злостным на меня
Я вижу умысел. Опять в том деле
Меня винят. Забытую ту ложь
Из пыли кто-то выкопал, чтоб ею
Ко мне любовь Русии подорвать!

С е м е н Г о д у н о в
Романовы Черкасских угощали
Вчерашний день. За ужином у них
Шла речь о том же. Слуги донесли.

Б о р и с
Романовы? Которых я щадил?
Они молву ту распускают? Нет —
Нет, этого терпеть нельзя!

С е м е н Г о д у н о в
Давно бы
Так, государь!

Б о р и с
Не будем торопиться —
Их чтит народ…

С е м е н Г о д у н о в
Лишь развяжи мне руки!

Б о р и с
(про себя)
Преступником в глазах народа царь
Не может быть. Чист и безгрешен должен
Являться он, чтобы не только воля
Вершилася его без препинанья,
Но чтоб в сердцах послушных как святыня
Она жила!
(К Семену Годунову.)
С Романовыми я
Повременю. Но если кто в народе
Дерзнет о слухе том лишь заикнуться —
В тюрьму его! Ступай разведай, как
И кем тот слух посеян на Москве?
До корня докопайся — и о всем
Мне донеси!

Семен Годунов уходит.

(Один.)
Нет, этого нельзя,
Нельзя терпеть! Хоть я не царь Иван,
Но и не Федор также. Против воли
Пришлось быть строгим. Человек не властен
Идти всегда избранным им путем.
Не можем мы предвидеть, что с дороги
Отклонит нас. Решился твердо я
Одной любовью править; но когда
Держать людей мне невозможно ею —
Им гнев явить и кару я сумею!

ПОКОЙ ЦАРИЦЫ МАРИИ ГРИГОРЬЕВНЫ

Царица и дьяк Власьев.

Ц а р и ц а
Скажи мне все; не бойся молвить правду;
Твои слова не выйдут из покоя
Из этого. Когда ты с Салтыковым
Был в датскую посылан землю сватом,
Что ты узнал о женихе?

В л а с ь е в
Все вести
О нем я, матушка-царица, прямо,
Как слышал, так и отписал к царю,
Не утаил ни слова.

Ц а р и ц а
Не хитри
Со мной, голубчик. Ты, чай, боле знаешь,
Чем отписал. Зачем король покойный
Услал его ребенком от себя?

В л а с ь е в
Не ведаю, великая царица.

Ц а р и ц а
Я ведаю. Король не почитал
Его за сына. Так ли?

В л а с ь е в
Видит бог,
О том не знаю.

Ц а р и ц а
Афанасий Власьич,
Тебе со мной ломаться не расчет.
Ты думный дьяк, да только ведь и мы
Не из простых. Иным словечком нашим
Тебе не след бы брезгать. В гору может
Оно поднять, да и с горы содвинуть!
Ну, говори ж, да не утаи, дружок:
Ведь до рожденья этого Хрестьяна
В совете быть король уж перестал
С своею королевой?

В л а с ь е в
Были толки.

Ц а р и ц а
Ну, видишь ли!

В л а с ь е в
Великая царица,
Где ж толков не бывает? Мало ль что
Болтает люд! Но смерти королевы
Король вернул его к себе; и жил же
Он при дворе с своим со старшим братом,
Как королевский сын!

Ц а р и ц а
Не зауряд ли?
И старший брат, теперешний король,
Кажись, не больно жаловал его.
Так, что ли?

В л а с ь е в
Всяко люди говорят;
Язык-то, благо, без костей. Не знаю,
Как было прежде, ноне же они
В согласии; король его зовет
Своим любезным братом.

Ц а р и ц а
А когда
Захочет царь, как он уже задумал,
Его эстонским сделать королем,
Тогда его как братец будет звать?
Дороже, чай, эстонская земля
Ему родства покажется с царем!
Найдутся и улики. Ксенья ж наша
Очутится за неким басурманом
Без племени и роду!

В л а с ь е в
Эх, царица!
Бояться волка — не ходить и в лес!
Что толковать, когда царевна Ксенья
Помолвлена!

Ц а р и ц а
Помолвка не венец.
Когда бы ты, голубчик, согласился
Сказать царю, что мне ты повестил…

В л а с ь е в
Побойся бога, матушка-царица,
Я ничего не говорил тебе!

Ц а р и ц а
Ну, ну, добро! Мы знаем то, что знаем;
Ступай, дружок, не бойся ничего!
Власьев уходит.
(Обращаясь к двери.)
Дементьевна!

Д е м е н т ь е в н а
(входя)
Здесь, матушка-царица!

Ц а р и ц а
Ну, что ты там про них узнала?

Д е м е н т ь е в н а
Встали
Ранехонько; на Воробьевы горы
Поехали; с царевичем жених
Все ехал рядом; много говорили
Промеж собой; смеялися; потом
Скакались вместе; обскакал жених
Царевича; но этот ничего,
Сам будто рад; души, вишь, в нареченном
Не чает зяте!

Ц а р и ц а
С толку вовсе немчин
Его уж сбил.

Д е м е н т ь е в н а
Вернулися к закуске;
Откушавши с царевною втроем,
В покое царском вместе оставались,
Как царь поволил.

Ц а р и ц а
Новые порядки
Заводит царь. Он с ними, что ль, сидел?

Д е м е н т ь е в н а
Нет, матушка; спустя часок изволил
Войти в покой; пришел Семен Никитич,
Они ж ушли: царевич с женихом,
Царевна во светлицу.

Ц а р и ц а
А часок
Таки сидели вместе? Ну конечно,
Коль выдают за немчина ее,
Так и обычай надо ей немецкий
Перенимать. Что слышала еще?

Д е м е н т ь е в н а
Боярыня вернулась Василиса
Из Киева. Твои повидеть очи
Ждет позволенья.

Ц а р и ц а
Милости прошу.
Пускай войдет.

Дементьевна уходит. Входит Волохова и кланяется в землю.

Здорово, Василиса!
Вернулась с богомолья своего?
Ну что, голубушка? Как можешь?

В о л о х о в а
Терпит
Господь грехам, великая царица!

Ц а р и ц а
Что ж? Видела Печерскую ты лавру?
Чай, хорошо?

В о л о х о в а
Ох, матушка-царица,
Как хорошо! Ох-ох, как хорошо!
Просвирку вот там вынула во здравье
Твое, царица; а вот эту вот
За упокой родителя твого,
Григория Лукьяныча!

Ц а р и ц а
Спасибо,
Голубушка. Ну, что путем-дорогой
Узнала ты?

В о л о х о в а
Чудесное настало,
Царица, время. Знаменья являет
Везде господь: всходили три луны
Намедни враз; теленком двухголовым
Корова отелилась; колокольни
От ветра падают. И все то мне
Печерский некий старец толковал:
Великие настанут перемены,
И скоро-де совсем не будет можно
Узнать Руси!

Ц а р и ц а
Да. И теперь ее,
Пожалуй, не узнаешь. Чай, слыхала?
Посватали царевну!

В о л о х о в а
Как не слышать!
От радости, поверишь ли, царица,
И ноги подкосились!

Ц а р и ц а
Ну, немного
Тут радости.

В о л о х о в а
Как, матушка?

Ц а р и ц а
Да разве
Своих князей-то не было? Не то
В Литве князей довольно православных!
Чай, каждый рад бы выехать к царю,
Аксиньюшку посватать!

В о л о х о в а
А еще бы!
Еще б не рад!

Ц а р и ц а
Чем немчина бог весть
Отколь выписывать.

В о л о х о в а
Ах, свет-царица!
Сказать ли правду? Как узнала я,
Что немчин он, так и кольнуло в сердце!
Ей-богу, право!

Ц а р и ц а
Слушай, Василиса:
Ведь неспроста оно могло случиться!

В о л о х о в а
А именно, что неспроста, царица!
Не с ветру, матушка!

Ц а р и ц а
Он, окаянный,
Приворожил царевну. И царя
С царевичем, должно быть, обошел.
Я Федора не узнаю с тех пор,
Как на Москву жених приехал. Смотрит
Ему в глаза, и только!

В о л о х о в а
Право дело,
Царица-матушка! Вестимо, так!
Признаться, я о том лишь услыхала,
И говорю: «Владычица святая!
Тут приворот!»

Ц а р и ц а
А как по-твоему?
Помочь нельзя?

В о л о х о в а
Как, матушка-царица,
Как не помочь! Разведать только надо:
В чем сила-то его? Да эту силу
И сокрушить. Следок его, царица,
Дай вынуть мне и погадать на нем.

Ц а р и ц а
Ну, а потом?

В о л о х о в а
Потом его и силу
Мы сокрушим. Есть корешок такой.

Ц а р и ц а
Спасибо, мать. Прости ж теперь. Об этом
С тобою песле потолкуем мы.
Володова уходит.

(Одна.)
Спесив уж больно стал со мной Борис
Феодорыч. Дочь вздумал, не спросись
У матери, за басурмана выдать!
Нет, погоди! Еще поспорим вместе!

ЛЕС. РАЗБОЙНИЧИЙ СТАН

Атаман Хлопко-Косолап сидит на колоде. Перед ним
есаул Решето. Другие разбойники стоят или сидят от-
дельными кружками.

Х л о п к о. Хорош бы день, да некого бить. Кто сего-
дня на Калужской засеке?
Р е ш е т о. Саранча с десятью молодцами.
Х л о п к о. А у Красного Столба?
Р е ш е т о. Шетопер с Поддубным. Митька сидит коло
московской дороги.
Х л о п к о. Один, что ли?
Р е ш е т о. Кого ему еще? Он и один десятерых
стоит!
Подходит есаул Наковальня.
Н а к о в а л ь н я. Атаман! Обходчики еще пять чело-
век крестьян привели; к тебе просятся. Вот уж третья ар-
тель на этой неделе.
Х л о п к о. Эк их подваливает! Кажинный день новые!
Давай сюда.
Наковальня уходит.
(К Решету.) А повесили тех молодцов, что к нам воевода
вчера подослал?
Р е ш е т о. Чем свет обоих вздернули.
Х л о п к о. Ладно.

Наковальня возвращается с пятью крестьянами. Они
кланяются Хлопку в пояс.

Г о л о с а. В ноги! В ноги!
Крестьяне кланяются в ноги.
Х л о п к о. Зачем пришли?
К р е с т ь я н е. К твоей милости!
Х л о п к о. Чего просите?
О д и н к р е с т ь я н и н. Защити, отец родной. От
вотчинников своих утекли. Хотим служить тебе вольными
людьми!
Х л о п к о. Что, солоно, чай, на привязи пришлось?
Д р у г о й к р е с т ь я н и н. Невмоготу, родимый.
Работы ну-тебе, а уходить не смей. Напред того, бывало,
нелюбо тебе у кого — иди куда хошь! Который вотчинник
будет пощедливей, к тому и иди! А ионе, каков ни будь,
где тебя указ тот застал, там и сиди; хошь волком вой,
а сиди.
Х л о п к о. Спасибо царю: о нас постарался; нашего
полку прибыло.
В с е к р е с т ь я н е. Защити, отец! Прими к себе!
Х л о п к о. Много вас приходит; да так уж быть,
приму. А уговор такой: что прикажу — то, не разговари-
вая, делать. А кто что не так — одна расправа: петля на
шею. Согласны?
К р е с т ь я н е. Согласны, батюшка! Будем служить
тебе!
Х л о п к о. Ну, ступайте в курень!
Крестьяне уходят. Является посадский.
П о с а д с к и й. Кто здесь Хлопко?
Р а з б о й н и к и. Этот откуда выскочил? — Кто он
такой? С неба свалился? — Да ты знаешь ли, куда попал? —
Смотри, и шапки не ломает!
П о с а д с к и й. Глухи вы, что ли? Где атаман ваш?
О д и н р а з б о й н и к. Вишь, какой шустрый! Да ты
разве о двух головах?
П о с а д с к и й. А вы, чай, с придурью? Да я и без
вас найду его! (Осматривается и идет прямо на атамана.)
Ты Хлопко-Косолап!
Х л о п к о. Косолап и есть. Неладно скроен, да креп-
ко сшит. Побываешь в моих лапах-узнаешь меня!
П о с а д с к и й. Хаживали на медведя, не в диковину
нам.
Ропот.
А коли ты атаман, так чего смотришь? За полверсты от-
сель меня с двумя товарищи остановил тюлень какой-то,
здоровее тебя будет. Я ему толкую: мы к тебе; а он, ува-
лень, не говоря ни слова, сгреб их двух да и потащил.
Р а з б о й н и к и. Ха-ха-ха! Да это они на Митьку
наткнулись!
П о с а д с к и й. Я бы разбил ему череп, да с тобой
ссориться не хотел.
Х л о п к о. Эй, милый человек! Да ты, я вижу, без
чинов!
П о с а д с к и й. Не в моем обычае.
Х л о п к о. А вот я тебя, душа моя, сперва на сук
вздерну, а потом спрошу об имени-прозвище.
П о с а д с к и й. Ну, нет, шутишь. Раздумаешь вздер-
нуть!
Х л о п к о. Да кто ж ты такой?
П о с а д с к и й. Сперва пошли свободить товарищей,
а пока дай горло промочить. (К разбойникам.) Эй! Ви-
на! (Садится рядом с Хлопком.) Я к тебе за делом, дя-
дя; ты нужен мне. Как по-твоему, кто у нас царь на
Руси?
Х л о п к о. Да ты и вправду не шутишь ли со мной?
П о с а д с к и й. Я не шучу. А ты не отлынивай, гово-
ри: кто царь на Руси?
Х л о п к о. Как кто? Борис Федорыч!
П о с а д с к и й. Неправда! Не отгадал! Дмитрий Ива-
ныч.
Х л о п к о. Какой, шут, Дмитрий Иваныч?
П о с а д с к и й. Да разве их два? Вестимо какой!
Сын царя Ивана! Тот, кого вор Годунов хотел извести,
да не извел! Тот, кто собирает рать удальцов, на Москву
вернуться, свой отцовский стол завоевать! Не веришь?
Я от него к тебе прислан. Он жалеет вас; зовет тебя, со
всеми людьми, к литовскому рубежу!
Разбойники столпляются вокруг посадского.
Г о в о р. Слышь, слышь! Царевич зовет! Недаром шла
молва, что жив царевич!
Х л о п к о. Молву-то мы знаем, да кто ж мне пору-
кой, что этот к нам не подослан?
П о с а д с к и й. Какой тебе поруки? Через месяц,
много через два услышишь о Дмитрии. Чем тебе здесь от
Борисовых воевод отстреливаться, иди ко Брянску лес-
ными путями, становись под царский стяг! Великий госу-
дарь пожалует тебя; у него с тобой один супостат — вор
Годунов!
Х л о п к о. А, черт возьми, пожалуй, и правда!

Шум за сценой. Является Митька, таща за шиворот одной рукой
Мисаила Повадина, другой — Григория Отрепьева.

Р а з б о й н и к и. Вот он и Митька! Ай да Митька!
Ай да тюлень! Тащи, тащи! Не давай им упираться!
Тащи их сюда, посмотрим, что они за люди!
М и т ь к а (подтащив обоих к Хлопку). Пущать,
что ли?
Х л о п к о. Погоди пущать: допросим их сперва. Кто
вы такие? Ты кто?
М и с а и л. Смиренный инок Мисаил!
Х л о п к о. А ты?
Г р и г о р и й. Смиренный инок Григорий!
Х л о п к о. Зачем пришли?
М и с а и л. Не сами пришли, пресветлый и многослав-
ный воевода! Влекомы есмы силою хищника сего!
Х л о п к о. Да в лес-то мой как вы попали?
Г р и г о р и й. От немощи человеческий плотскими бо-
римые похоти, из монастыря пречестного Чуда, что на
Москве-реце, бежахом!
М и с а и л. А простыми словами: из-под начала ушли;
яви нам милость, повелитель, дай у себя пристанище!
Х л о п к о. Биться дубинами умеете?
М и с а и л. Не сподобил господь.
Х л о п к о. А на кулаках деретесь?
Г р и г о р и й И сей не вразумлены мудрости.
Х л о п к о. Так на кой вы мне прах?
М и с а и л. Прийми нас, славный витязь, душеспасе-
ния ради!
Г р и г о р и й. Насыти нас, гладных, паче же утоли
жажду нашу соком гроздия виноградного, сиречь: вели
пеннику поднести!
Х л о п к о. Пеннику вам поднесут; только у меня та-
кой обычай: кого к себе примаю, тот сперва должен свою
удаль показать. Выходите оба с Митькой на кулачки.
Коли вдвоем побьете его, будет вам и пристанище.
Хохот между разбойниками.
М и т ь к а. Пущать, что ли?
Х л о п к о. Пущай!
М и с а и л. Умилосердись, повелитель!
Г р и г о р и й. Не обреки, воевода, членов наших со-
крушению!
Х л о п к о. Да разве он один вам двоим не под силу?
М и с а и л. Свиреп и страховиден!
Г р и г о р и й. Дикообразен и скотоподобен!
П о с а д с к и й (вставая). Оставь их, дядя Косолап!
Где инокам смиренным кулачиться? Вот я, пожалуй, выйду
заместо их!
Х л о п к о. Ты?
П о с а д с к и й. Ну да, я.
Х л о п к о. На Митьку?
П о с а д с к и й. На Митьку, коли он Митька.
Х л о п к о. Один?
П о с а д с к и й. А то как же еще?
Х л о п к о. Да ты знаешь ли Митьку? Ведь коли ты
подослан, я успею повесить тебя, а коли ты вправду от
царевича, так не след тебе убиту быть.
П о с а д с к и й. За меня не бойся!
Х л о п к о. Ой ли? Ну, как знаешь, посмотрим. Ста-
новись, Митька!
М и т ь к а. Чаво становиться-то?
Х л о п к о. Ну, собачий поп, не разговаривай, стано-
вись!
П о с а д с к и й. Померяемся, тезка! Побей меня.
М и т ь к а. А что ты мне сделал?
П о с а д с к и й. Так тебе надо что сделать сперва?
Изволь! (Сшибает с него шапку.)
М и т ь к а. Что ж ты это?
П о с а д с к и й. Мало с тебя? (Толкает его в бок.)
М и т ь к а. Не замай — тресну!
П о с а д с к и й. А я тебя!
М и т ь к а. А ну, подойди!

Разбойники хохочут. Бой зачинается. Митька и посадский, став друг
против друга, ходят кругом, левая рука на тычку, правая на маху.
Мисаил и Григорий садятся на землю и смотрят.

П о с а д с к и й. Что ж не бьешь?
М и т ь к а. А вот постой!

Хочет ударить Посадского; тот увертывается и бьет его в плечо.

М и с а и л. Эх!
Г р и г о р и й. Раз!

Разбойники хохочут.

М и т ь к а. Ты чаво вертишься?
П о с а д с к и й. Не буду, тезка. Изловчись, я подо-
жду.
М и т ь к а (размахнувшись). Так на ж тебе!

Бьет сплеча, Посадский сторонится, Митька с размаху падает оземь.

П о с а д с к и й (притиснув его коленом). Убить аль
жива оставить?
Р а з б о й н и к и. Ай да молодец! — Вот лихо было! —
Невиданное дело! — Митьку оседлал!
П о с а д с к и й (отпуская Митьку). Кого люблю, того
и бью. Вставай, тезка, помиримся! Приходи в Северскую
землю, под царский стяг! Царевич Дмитрий пожалует
тебя!
Х л о п к о. Так ты, что ли, вправду от царевича? По-
божись!
П о с а д с к и й. Как бог свят, сам Дмитрий зо-
вет вас! Много ль у тебя беглых крестьян, дядя Косолап?
Х л о п к о. Довольно есть, да мне все не верится…
П о с а д с к и й (к толпе). Православные! Когда
сядет Дмитрий на свой отцовский стол, всем Юрьев день
отдаст, все кабалы порешит, всем свобода постарому!
К р и к и. Воздай ему господь! Помоги ему на престол!
П о с а д с к и й. Казну Борисову меж вас разделит!
К р и к и. Живет Дмитрий Иваныч!
П о с а д с к и й. А теперь, ребята, атаман велит про
его царское здоровье допьяна напиться! Выставляйте чаны!
Выкачивайте какие там у вас бочки! Дядя Косолап угощает!

Общее смятение, шум и крики. Посадский незаметно скрывается.

Х л о п к о. Эй ты, пострел! Да где ж это он?
О д и н р а з б о й н и к. Кто?
Х л о п к о. Как кто? Тот, кто взбудоражил нас!
Р а з б о й н и к. Он сейчас тут стоял.
Х л о п к о. Куда ж он пропал? Насатанил да и про-
валился! Эй вы, отцы святые, кто это был?
М и с а и л. Не вем.
Г р и г о р и й. Не сказался ми.
Х л о п к о. Как, черти, не сказался? Ведь вы с ним
пришли, наплешники?
М и с а и л. На исходище путей стеклися, повелитель!
Сладкоречием мужа сего прелыценны есмы!
Г р и г о р и й. Он же убеди нас купно с ним пред очеса
предстати твоя, имени же своего не объяви!
Х л о п к о. Ну, диковина!
К р и к и. Эхма! Царевич в Северскую землю зовет!
На Москву хочет вести! — Нам Борисову казну отдает! —
К царевичу! К царевичу! Веди нас, атаман! — Когда к ца-
ревичу поведешь?
Х л о п к о. Ну, добро, добро, дьяволы! Завтра тронемся!

Шум и смятение

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

ПОКОЙ ВО ДВОРЦЕ

Борис сидит перед столом, покрытым бумагами.

Б о р и с
Нелепая, безумная та весть —
Не выдумка! Неведомый обманщик,
Под именем Димитрия, на нас
Идет войной; литовскую он шляхту
С собой ведет, и воеводы наши
Передаются в ужасе ему!
Кто этот вор, неслыханный и дерзкий?
Селения к нему перебегают —
Молвой Москва встревожена — его
Нам презирать нельзя! Доколь не сможем
Назвать его по имени, он будет
Димитрием в глазах толпы! Возможно ль?
Меня бродяга изменить заставит
Исконное решение мое!
Не благостью, но страхом уже начал
Я царствовать. Где ж свет тот лучезарный,
В котором мне являлся мой престол,
Когда к нему я темной шел стезею?
Где светлый мир, ценою преступленья
Мной купленный? Вступить на путь кровавый
Я должен был или признать, что даром
Прошедшее свершилось. Колебаться
Теперь нельзя. Чем это зло скорей
Я пресеку, тем мне скорее можно
Вернуться будет к милости.
Входит Семен Годунов.
Ну, что?
Что ты узнал? Кто этот человек?

С е м е н Г о д у н о в
Сам сатана, я думаю! Нигде
Я до следов его не мог добраться.
Под стражу мы людей довольно взяли,
Пытали всех; но ни с огня, ни с дыба
Нам показаний не дал ни один.

Б о р и с
Мы знать должны, кто он! Во что б ни стало
Его назвать — хотя пришлось бы имя
Нам выдумать!

С е м е н Г о д у н о в
Найти такое можно.
Был в Чудове монах, Григорьем звали,
Стрелецкий сын, из Галича. Бежал
Недавно он и, пьяный, похвалялся:
«Царем-де буду на Москве!»

Б о р и с
Зачем
Меня не известили?

С е м е н Г о д у н о в
Государь,
То был пустой, беспутный побродяга,
Хвастун и враль; монахи все ему
В глаза смеялися.

Б о р и с
Но, может быть,
То он и есть?

С е м е н Г о д у н о в
Нет, государь, не он.
Тот вор умен, мечом владеть умеет,
А этот только бражничал да лгал.

Б о р и с
Каких он лет?

С е м е н Г о д у н о в
Лет двадцати иль боле.

Б о р и с
Куда бежал?

С е м е н Г о д у н о в
На Стародуб. Оттоль
Ушел в Литву.

Б о р и с
Как прозывался он?

С е м е н Г о д у н о в
Отрепьевым.

Б о р и с
Он нам пригоден. Им
Того пока мы вора назовем.
Лишь то, что нам является в тумане,
Смущает нас; что осязать мы можем
Или назвать — свою теряет силу.
Гонца в Литву отправить к королю:
Чтобы скорей свою унял он шляхту;
Что стыдно-де пособие чинить
Негодному, беспутному бродяге;
Что Гришка-де Отрепьев, беглый инок,
Морочит их; что если в мире быть
Со мной хотят — чтоб выдали его!
Разведчиков умножить. Знать я должен,
Что говорят, что думают бояре.
Им на руку пришлася эта весть!
Романовым избрание мое
Досель как нож; ближайшею роднею
Они себя Феодору считают;
А Шуйские мне рады б отомстить
За князь Иван Петровича; все ж вместе
Мне Юрьев день простить они не могут!
Что слышно в городе?

С е м е н Г о д у н о в
По вечерам
К Романовым съезжаются бояре
И шепчут много, но от слуг они
Хоронятся. И чью-то чашу пили
В молчании.

Б о р и с
Изменничье гнездо!
Я знаю чью! Награду обещать
Тому, кто мне на них найдет улику!

С е м е н Г о д у н о в
Улика будет.

Б о р и с
Голод между тем
Досель еще свирепствует. Напрасно
Народу я все житницы открыл,
Истощены мои запасы. В день,
Когда венец я царский мой приял,
Я обещал: последнюю рубаху
Скорей отдать, чем допустить, чтоб был
Кто-либо нищ иль беден. Слово я
Теперь сдержу. Открыть мою казну
И раздавать народу: царь-де помнит,
Что обещал. Когда казны не станет,
Он серебро и золото отдаст,
Последнюю голодным он одежду
Свою отдаст — но чтоб лихих людей
Не слушали; чтобы ловили всех,
Кто Дмитрия осмелится лишь имя
Произнести!
Входит царевич Федор.
Мстиславскому сказать,
Чтоб воеводство над войсками принял.
Украинским уж боле воеводам
Не верю я. Ступай, исполни все,
Как я велел.
Семен Годунов уходит.

Ф е д о р
Отец, так это правда?
Земле грозит опасность? Этот дерзкий,
Безумный самозванец в самом деле
Мог обмануть украйны? Мог рубеж
Переступить? И на тебя войною
Теперь идет?

Б о р и с
Недолго будет он,
Надеюсь я, торжествовать. Улики
У нас в руках.

Ф е д о р
Но между тем у нас
Он города берет? Отец, пошли,
Пошли меня и брата Христиана
К твоим войскам! Вели, чтоб под начало
Он взял меня!

Б о р и с
Сын Федор, если б враг
Достойный шел на Русь, быть может, я
Послал бы вас; по с этим темным вором
Царевичу всея Руси сразиться
Не есть хвала. Кто плахе обречен —
Не царскими тот имется руками.

Ф е д о р
Не княжескими также. Ты, однако,
Мстиславского на этого врага
Сейчас послал. Его ты, стало быть,
Ничтожным не считаешь. Ты велишь
Хватать всех тех, кто произносит имя
Покойного царевича; отец,
Нам правосудье ведомо твое —
Ты мог ли бы то сделать, если б ты
Опасности не чаял? Мы со Ксеньей
Об этом долго толковали; горько
Казалося и непонятно нам,
Что ты, отец, который столько раз
Нам говорил: я лишь дела караю,
Но ни во чью не вмешиваюсь мысль,-
Что начал ты доискиваться мыслей,
Что ты за мысль, за слово посылаешь
Людей на казнь! Но мы решили так!
Насилуешь свое, отец, ты сердце
Затем, что Русь в опасности. И если
Оно так есть — и если в самом деле
Опасность ей грозит,- кому ж, отец,
Встречать ее, кому, коли не мне?

Б о р и с
Кипит в нас быстро молодости кровь;
Хотел бы ты во что б ни стало доблесть
Свою скорее показать; но разум
Иного требует. Ты призван, сын,
Русийским царством править. Нам недаром
Величие дается. Отказаться
От многого должны мы. Обо мне
Со Ксенией вы вместе толковали —
В одном вы не ошиблись: неохотно
Ко строгости я прибегаю. Сердце
Меня склоняет милостивым быть.
Но если злая мне необходимость
Велит карать — я жалость подавляю
И не боюсь прослыть жестоким.

Ф е д о р
Видишь!
Ты говоришь: необходимость — стало,
Опасность есть!

Б о р и с
Она явиться может —
И, чтоб ее предупредить, я должен
Теперь быть строг. Когда придет пора,
Я к милости вернусь. Где Ксенья? Мы
Не виделись сегодня. Пусть она
Ко мне прилет.
Федор уходит.
Мне кажется, когда
Ее услышу голос, легче будет
Мне на душе. Царенья моего
Безоблачна взошла заря. Какую
Она, всходя, мне славу обещала!
Ее не может призрак помрачить!
С минувшим я покончил. Что свершилось,
То кануло в ничто! Какое право
Имеет прах? Земля меня венчала,
А хочет тень войти в мои права!
Я с именем, со звуком спорить должен!
Федор возвращается со Ксенией.
Поди ко мне, дитя мое, садись —
Но что с тобой? Ты плакала?

К с е н и я
Отец…

Б о р и с
Ты так глядишь, как будто ты какую
Утрату понесла?

К с е н и я
Да, мой отец,
Ты молвил правду — понесла утрату
Я страшную! Не я одна — мы все —
Все понесли ее! Тебя, отец мой,
Утратили мы все — ты стал не тот!
Куда твоя девалась благость? Ты ли,
Ты ль это предо мной? Когда, бывало,
Народу ты показывался — радость
Во всех очах сияла; на тебя
С любовию смотрели и с доверьем —
Теперь же — о, какая перемена!
Теперь со страхом смотрят на тебя!
Взгляни вокруг: везде боязнь и трепет —
Уж были казни — о доносах шепчут,
Которые ты награждать велишь,-
Москва дрожит — так было, говорят,
Во времена царя Ивана…

Б о р и с
Ксенья…

К с е н и я
Ты стал жесток…

Б о р и с
Опомнись, Ксенья. Ты
Меня довольно знаешь. Если я,
Которого терпение тебе
Так ведомо, решаюся карать —
То, стало быть, я не могу иначе!
Ты то пойми.

К с е н и я
Нет, этого понять
Я не могу, нет, не могу, отец!
Зачем твой гнев? Чего боишься ты?
Тебя в убийстве гнусном обвиняют?
Ты чист как день! Презрением лишь должен
Ты отвечать на эту клевету!

Б о р и с
Так на нее доселе отвечал я.
Но, Ксения, презрение мое
Почли за страх. Ты слышала, какую
Они сплели об этом деле басню,-
Неведомый воспользовался вор
Молвою той, и ныне…

Х р и с т и а н
(отворяя дверь)
Государь,
Могу ли я?..

Б о р и с
Войди.

Х р и с т и а н
Великий царь,
Дозволишь ли мне молвить?

Б о р и с
Говори.

Х р и с т и а н
Отец и царь! Уверен ли ты в том,
Что человек, который на тебя
Идет войной,- не истинный Димитрий?

Б о р и с
В уме ль ты, королевич? Кто в тебя
Вселил ту мысль?

Х р и с т и а н
Молва такая ходит —
За тайну мой советник Гольк сегодня
Мне повестил, что слышал где-то он:
Не сам царевич Дмитрий закололся,
Но был убит. Иные ж говорят,
Что не его убили, но другого,
Ошибкою. Один противоречит
Другому слух. Кто знает, государь,
Не скрыто ль что в сем деле от тебя?
И все ль тебе подробности известны
Димитриевой смерти? Может быть,
В те дни и вправду было покушенье
На жизнь его и спасся он? Я тотчас
Подумал, царь, что если в самом деле
Димитрий жив — ты первый поспешишь
Его признать!

Б о р и с
И ты не обманулся.
Когда б нежданно истинный Димитрий
Явился нам — я первый бы навстречу
Ему пошел и перед ним сложил бы
Я власть мою и царский мой венец.
Но Дмитрий мертв! Он прах! Сомнений нет!
И лишь одни враги Руси, одни
Изменники тот распускают слух!
Забудь о нем. В Димитриевой смерти
Уверен я.

Ф е д о р
Но так ли он погиб,
Как донесли тебе, отец? В том слухе
Об углицком убийстве часто правда
Мне чуялась. Со дня ж, как мамку ту
Увидел я…

Б о р и с
Где встретился ты с ней?

Ф е д о р
У матушки.

Б о р и с
Ей во дворце не место.
За клевету Нагих ее в ту пору
Я щедро наградил; с нее довольно —
Ей здесь не место!

Ф е д о р
Стало быть, и ты,
Отец, ее подозреваешь?

Б о р и с
Нет!
Нет, никого подозрить не могу.
Доказано мне верно: закололся
В недуге он!