Хоть не Баба Яга, но и я учуял:
русским духом смердит в деревянном чуме.
Распоследний иван захмелел и сгинул,
повинуясь животным страстям кикимор,
много лет тому… Что же меня тревожит?
Не Кащеева же телеграмма? Коша
захворал (кстати, надо б ему с оказией
передать приглашение к эвтаназии -
ободрится поди)… Как-то мне неспокойно.
Русский дух таков, что его не больно
освежителем воздуха или фекалью
перебьёшь… И сижу, так сказать, привыкаю…
Мне один лешак шепотком промолвил:
"Способ есть сие истребить зловоние:
кабы мне слегка гонорар повысить,
я бы смог его по-секрету выразить!"
Надавав стукачу репеём по заднице,
я узнал, что и лешии опасаются
русских духов, но способов с ними борьбы я
не постиг… "Гой еси, небеса голубыя!
Помогите мне, сжальтесь над обонянием!
Мочи нет находиться на милой поляне мне!
До сих пор я вам на судьбу не сетовал!
Я сожгу свой чум и уйду отседова!" -
так я выл полдня. "Дашь на пиво - выручу", -
вдруг раздался тройной баритон Горыныча
(сколько помню себя, по утрам угрожал он
населению леса похмельным пожаром,
но доселе не смог ни единой искорки
из своих многочисленных сопел высморкать).
Если б вирус какой, то бишь кабы бацилла бы -
я бы химией скарб свой продезинфицировал,
но покуда сей дух - есть ментальности признак,
безоружен я: дух - это Дух, в смысле, Призрак,
а не запах (и чтоб меня всякий понял:
у истоков ошибки лежит омоним).
Передумав писать приглашение Коше
(а зачем? - я, по сути, бессмертный такой же),
признаю себя частью врождённых фобий:
русский дух во мне - из меня его бы
не изгнал ни я сам, ни ирландский герцог
(даже если б умел я кумекать по-кельтски,
даже если по чьей-то цветной указке
лешаки затрындели по-американски);
ведь в ногах куриных - в них нет суставов:
приседать в реверансах им не пристало…
