Стихи Владимира Соловьева

«Соловьева в Фиваиде»Вам списали в лучшем видеВ черную тетрадь.Я хотел приехать в Сходню,Чтобы завтрашнему ко днюВам ее послать.Но меня бранили б строгоВы за то, да и немногоДней осталось ждать.

С тобой, Левон, знакомы мы давно,Пускай наружность изменилась.Что ж из того? Не все ль равно?Ведь память сердца сохранилась.

Редакторы и друзья!Вас ругать намерен я.Сказал мне Радлов, вам знакомый,Что, духом новшества влекомый,Ты, Грот, решил Сатурна бегУскорить,- дерзкий человек!Но не удастся и вдвоемНоябрь вам сделать октябрем.______ Я клянуся сей бумагойИ чернильницею сей:Вам редакторской отвагойНе смутить души моей.Вдохновляемый Минервой,Отошлю статью вам яЛишь тогда, как ляжет первыйСнег на финские поля.Съезжу санною дорогойПо озерам, но рекам,И тогда на суд ваш строгий,Лишь тогда статью отдам.______ «На берегу пустынных» водМне муза финская явилась:Я только вежлив был — и вотЗлодейка тройней разродилась.Иных покуда нет грехов,Ничто страстей не возбуждает,И тихий рой невинных сновПрозрачный сумрак навевает.Живу, с заботой незнаком,Без утомленья и усилья,Питаюсь только молоком,Как Педро Гомец, «Лев Кастильи». Годится ли, или негодно —Кто для меня теперь решит?Хоть Сайма очень многоводна,Но про свое лишь говорит.Кругом собаки, овцы, крысы —Не вижу судей никаких,Чухонцы, правда, белобрысы,Но им невнятен русский стих.Пишу. Глядят в окошко ели,Морозец серебрит пути…Стихи, однако, надоели,Пора и к прозе перейти.

Скоро, скоро, друг мой милый,Буду выпущен в тиражИ возьму с собой в могилуНе блистательный багаж.Много дряни за душоюЯ имел на сей землеИ с беспечностью большоюБыл нетверд в добре и зле.Я в себе подобье БожьеНепрерывно оскорблял,-Лишь с общественною ложьюВ блуд корыстный не впадал.А затем, хотя премногоИ беспутно я любил,Никого зато, ей-Богу,Не родил и не убил.Вот и все мои заслуги,Все заслуги до одной.А теперь прощайте, други!Со святыми упокой!

Увы, мой друг! Крепчайшими цепямиПрикован я к московским берегам.Жду худшего: сидеть мне в темной ямеИ там вздыхать по милым Липягам. Но если бы и я был на свободе —Могу ли голым ехать в дальний край?Сие противно северной природе,Да и жандарм в земной не верит рай. А потому, покорствуя судьбине,Здесь остаюсь покуда недвижим,Но октября, надеюсь, в половинеВоспользуюсь призывом я твоим.

Истинно тот есть любимец богов, кто жизни весноюМиртом главы не венчал, кого только в грезах манилаНежной рукой золотая царица Китеры. ДарамиМуз и харит небогатый, пусть древнего Кроноса семяВ сердце глубоко таит он и думой угрюмой питает.Рано иль поздно пробьется наружу сокрытое пламя,Молнией вспыхнет и землю широким охватит пожаром.Все, что в груди хоронилось, что образа тщетно искало:Гордого духа порывы и нежность любви беспредельной,-Все то в одну непреклонную силу сольется, волшебнымМощным потоком все думы людские обнимет,Цепь золотую сомкнет и небо с землей сочетает.

Тайною тропинкою, скорбною и милою,Вы к душе пробралися, и — спасибо вам!Сладко мне приблизиться памятью унылоюК смертью занавешенным, тихим берегам. Нитью непонятною сердце все привязаноК образам незначащим, к плачущим теням.Что-то в слово просится, что-то недосказано,Что-то совершается, но — ни здесь, ни там. Бывшие мгновения поступью беззвучноюПодошли и сняли вдруг покрывало с глаз.Видят что-то вечное, что-то неразлучноеИ года минувшие — как единый час.

Горемыкин веселеющийИ Делянов молодеющий,Бедоносцев * хорошеющий,Муравьёв-женихСобралися снова вместе, иПорешили эти бестии,Что вся сила — в них.Врёте, курицыны дети!Вот ужо за речи этиБыть, мерзавцы, вам в ответе,Будет вам допрос!И синклиту безволосому,Да и Ю[льи]чу безносому **Уж натянут нос!Ждет засУха семилетняя…Что и зимняя, и летняя…Хоть солому жрать, да нет её!Тут-то вам и мат.С голодухи люди кроткиеРазевают свои глотки иЧёрт им сам не брат.Тут сюда-туда вы кинетесь,Либералами прикинетесь,Вверх ногами опрокинетесь,Подожмёте хвост.Но дела все ваши взвешены,Да и сами вы повешены, —Вот конец и прост! ________________* Бедоносцев — К. П. Победоносцев.** …Ю[льи]чу безносому… — намёк на внешность С. Ю. Витте.

Я смерти не боюсь. Теперь мне жить не надо,Не нужен я теперь царице дум моих.Ей смертная любовь не принесет отрады,И слов ей не дает мой неуклюжий стих. Зато мой вечный дух, свободный и могучий,К ее груди невидимо прильнет,Навеет в сердце ей рой сладостных созвучийИ светлой грезою всю душу обовьет. И ни на миг ее он не оставит,Любовью вечною ее он озарит,Стихию темную святым огнем расплавитИ от земных оков без боли разрешит.

Я был велик. Толпа земнаяКишела где-то там в пыли,Один я наверху стоял,Был с Богом неба и земли. И где же горные вершины?Где лучезарный свет и гром?Лежу я здесь, на дне долины,В томленье скорбном и немом. О, как любовь все изменила.Я жду, во прахе недвижим,Чтоб чья-то ножка раздавилаМеня с величием моим.

В стране, где близ ворот потерянного раяЛес девственный растет,Где пестрый леопард, зрачками глаз сверкая,Своей добычи ждет,Где водится боа, где крокодил опасенСреди широких рек,Где дерево, и зверь, и всякий гад прекрасен,Но гадок человек,-Ну, словом, где-то там, меж юга и востока,Теперь или давно,На улицу села с небес, по воле рока,Упало вдруг бревно…Бревно то самое, что возле МамадышаКрестьянин ВахромейВ пути от кабака, не видя и не слыша,С телеги стряс своей.Лежит себе бревно. Народ собрался кучей,Дивится эфиоп,И в страхе от беды грозящей, неминучейТрясет уж их озноб!Бревно меж тем лежит. Вот в трепете великомНичком к нему ползут!Бревно лежит бревном. И вот, в восторге диком,Уж гимн ему поют!«Могучий кроткий бог! Возлюбленный, желанный!»Жрецы уж тут как тут:Уж льют на край бревна елей благоуханный,Коровьим калом трут…*И скоро весть прошла о новом чудном боге,Окрест по всем странам.Богослуженья чин установился строгий,Воздвигнут пышный храм.Из Явы, из Бурмы, Гоа, ДжеллалабадаНесут к нему дары.Бревну такая жизнь, что помирать не надо,Живет до сей поры!..Урок из басни сей для всех народов ровный —Глуп не один дикарь:В чести большой у нас у всех бывают бревнаСегодня, как и встарь.

Этот матово-светлый жемчужный просторВ небесах и в зеркальной равнине,А вдали этот черный застывший узор,-Там, где лес отразился в пучине. Если воздух прозрачный доносит поройДетский крик иль бубенчики стада —Здесь и самые звуки звучат тишиной,Не смущая безмолвной отрады. Так остаться бы век — и светло, и теплоЗдесь на чистом нетающем снеге.Злая память и скорбь — все куда-то ушло,Все расплылось в чарующей неге.

Эти финские малюткиБесконечно белокуры!Хоть попробовать для шуткиИм всерьез устроить куры?От меня седых бы зайцевРодили они, наверно.Мяса я не ем, и был быИм папаша я примерный. Пустяки! На белом светеПроживу без белых финок,А кому угодно зайцев —Их зимою полон рынок.

Эти грозные силы, что в полдень гремели,Разошлись, истощились давно…Вот и робкие звезды вверху заблестелиИ глядятся тихонько в окно. Но немые зарницы земле утомленнойВсе твердят о грозе прожитой,И не верит она этой ночью бессонной,Что настанет желанный покой.

Ведь был же ты, о Тертий, в Палестине,И море Мертвое ты зрел, о епитроп,Но над судьбами древней мерзостыниНе размышлял твой многохитрый лоб.И поддержать содомскую идеюСтремишься ты на берегах Невы…Беги, безумец, прочь! Беги, беги скорее,Не обращай преступной головы.Огнем и жупелом внезапно опаленный,Уже к теням в шеол содомский князь летит,Тебя ж, о епитроп, боюсь, что не в соленый,А в пресный столб суд божий превратит.

Что этой ночью с тобой совершилося?Ангел надежд говорил ли с тобой?Или вчерашней грозой истомилосяИ отдыхаешь пред новой борьбой? Тихо лепечут струи озаренные,Тихо сияет небес благодать,Только вдали дерева обнаженныеВдруг прошумят и замолкнут опять.

Что сталось вдруг с тобой? В твоих глазах чудесныхОткуда принесла ты этот дивный свет?Быть может, он зажжен и не в лучах небесных,Но на земле, у нас, такого тоже нет… На что ты так глядишь? Что слушаешь так жадно,Не видя никого и целый мир забыв?О чем мечтаешь ты то грустно, то отрадно?Куда тебя унес неведомый призыв? Но миг — и свет угас!— привычноВступаешь снова ты в начатый разговор,—И, будто огонек далекий, равнодушноЕдва мерцает нам твой потускневший взор.

Она ходила вдоль по садуСреди пионов и лилейУму и сердцу на усладуИль напоказ всего скорей.Она в руках держала книжкуИ перевертывала лист,На шее ж грязную манишкуИмела. Мрачный нигилист,Сидевший тут же на скамейкеИ возмущенный всем, что зрел,Сказал садовнику: «Полей-каАнютин глаз, чтоб он созрел».

Люди живы Божьей лаской,Что на всех незримо льется,Божьим словом, что безмолвноВо вселенной раздается. Люди живы той любовью,Что одно к другому тянет,Что над смертью торжествуетИ в аду не перестанет. А когда не слишком смелоИ себя причислить к людям,-Жив я мыслию, что с милойМы навеки вместе будем.

Цвет лица геморройдный,Волос падает седой,И грозит мне рок обидныйПреждевременной бедой.Я на все, судьба, согласен,Только плешью не дари:Голый череп, ах! ужасен,Что ты там ни говори.Знаю, безволосых многоСредь святых отцов у нас,Но ведь мне не та дорога:В деле святости я — пасс.Преимуществом фальшивымНе хочу я щеголятьИ к главам мироточивымГрешный череп причислять.

Цветы мы и любим —И мы же их губим.В том сами они виноваты:Растут у дороги,Суются под ноги —За то и бывают измяты.В глубоком простореИндейского моряНемало жемчужин таится;Зарыты далеко,-Все ж зоркое окоЛюдское не даст им укрыться.Их сетью поймают,Им сердце пронзаютИ вяжут их нитью шелковой.Томиться в неволе —Их горькая доля:Хоть нити, а те же оковы!Всех звезды умнее:Вверху пламенея,На землю глядят без тревоги.Лампады вселенной,В красе неизменнойБлаженны и вечны, как боги.

1 В солнце одетая, звездно-венчанная,Солнцем Превышним любимая Дева!Свет его вечный в себе ты сокрыла.Немощным звукам земного напеваКак вознестись к Тебе, Богом желанная!Дай же, молю, мне небесные крыла,Ты, что вовеки свой слух не закрылаВерного сердца мольбам,Но, милосердная к тайным скорбям,С помощью тайной всегда нисходила.Жизни темница томит меня тесная,Дай же прибежище сердцу больному,Праху земному,Царица небесная! 2 В девах премудрых ты ярко светящая!Чистым елеем огонь твой нетленныйВечно горит и не знает затмения.Ты всем гонимым Покров неизменный,В смертном боренье ты знамя спасения!Щит всех скорбящих ты, всескорбящая!Страсти безумной злое горениеДа утолится тобою!С неизреченной тоскоюВидела ты неземные мучения.Ими спасенный, зачем я страдаю?Мною владеет враг побежденный!Мыслью смущеннойК тебе прибегаю. 3 Всенепорочная, Дева пречистая,Слова предвечного мать и создание!Слава земной и небесной природы!Сын твой и Вышнего Бога сияние,-О, бесконечности око лучистое!В веки последние, в тяжкие годыПристань спасенья, начало свободыНам чрез тебя даровал.Он одну между всеми избрал,Он в тебе возлюбил и грядущие роды.О, открой милосердия двери,Всеблагодатная, к жизни нетленнойДуше смиреннойВ любви и вере. 4 О всесвятая, благословенная,Лествица чудная, к небу ведущая!С неба ко мне приклони свои очи!Воду живую, в вечность текущую,Ты нам дала, голубица смиренная,Ты Солнце Правды во мрак нашей ночиВновь возвела, мать, невеста и дочерь,Дева вссславная,МиродержавнаяИ таинница Божьих советов!Проведи ты меня сквозь земные туманыВ горние страны,В отчизну светов! 5 Дева единая меж земнородными,Небо пленила ты чистой красою.В цепи златой ты звено неразрывное,Зла не касаяся волей святою,Думами ясными. Богу угодными,Храмом живым Его стала ты, дивная!Скорбь моя тяжкая, скорбь непрерывнаяСветлою радостью вся расцветет,Если молитва твоя низведетВ сердца пустыню небес изобилие.В духе смиренном склонив колена,У всепобедной прошу защиты.Цепь разорви тыЗемного плена. 6 Светлая Дева, вовек неизменная,В плаванье бурном звезда путеводная,Кормчий надежный в годину ненастную!Знаешь ты скалы и камни подводные,Видишь блужданья мои безысходные.Долго боролась душа, удрученнаяДолей враждебною, волею страстною;Сердце измучено битвой напрасною.Немощь мою ты от вражьего плена избавь,Челн погибающий в пристань направь!Он уж, разбитый, не спорит с грозою ужасной.Усмири же ты темное, бурное море,Злобу и гореКротостью ясной! 7 Лилия чистая среди наших терний,В мрачной пучине жемчужина ясная,В пламени злом купина не горящая,В общем потопе ладья безопасная,Облако светлое, мглою вечернейБожьим избранникам ярко блестящее,Радуга, небо с землею мирящая,Божьих заветов ковчег неизменный,Манны небесной фиал драгоценный,Высь неприступная, Бога носящая!Дольный наш мир осени лучезарным покровом,Свыше ты осененная,Вся озареннаяСветом и словом!

Три дня тебя не видел, ангел милый,-Три вечности томленья впереди!Вселенная мне кажется могилой,И гаснет жизнь в измученной груди. А я, безумец, пел, что горе пережито,Что поздняя любовь несет одни цветы…Поникло разом все в душе моей убитой,И крылья вырваны у радужной мечты. О милая! Все гордое сознанье,Все гордые слова твой друг отдать готовЗа мимолетный миг хоть одного свиданья,За звук один возлюбленных шагов.

Трепетали и таяли звукиИ в безбрежную даль убегали;Стихли сердца тревожного муки,Потонув в беспредметной печали! Эти звуки с собой уносилиДалеко все земные виденьяИ рыдали, и тихо просили,И замолкли в тоскливом волненье. Ликовали знакомые звуки,Возвращаясь из сумрачной дали.За томленье минутной разлукиСколько счастья они обещали! И, нежданные вести встречая,Сердце в светлые грезы оделосьИ, на райский призыв отвечая,Чистым пламенем ярко зарделось.

Тебя полюбил я, красавица нежная,И в светло-прозрачный, и в сумрачный день,Мне любы и ясные взоры безбрежные,И думы печальной суровая тень. Ужели обман — эта ласка нежданная!Ужели скитальцу изменишь и ты?Но сердце твердит: это пристань желаннаяУ ног безмятежной святой красоты. Люби же меня ты, красавица нежная,И в светло-прозрачный, и в сумрачный день.И пусть эти ясные взоры безбрежныеВсе горе былое развеют как тень.