Стихи Кондратия Рылеева

Фрагмент I Была уж полночь. Бранный шумЗатих на стогнах Новограда,И Марфы беспокойный ум —Свободы тщетная ограда —Вкушал покой от мрачных дум. В полях сверкали огоньки,Расположась обширным станомБлиз озера и вдоль реки,Вдали чернели за туманомЦаря отважного полки. Все было в непробудном сне;Лишь ратники сторожевыеПерекликались на стене,И Волхов в берега крутыеПлескал волною в тишине. [И долго длилась тишина,Заря на небе зажигалась,И вся окрестная страна,И вся природа пробуждалась,Покоя сладкого полна.] Покой и мрак среди домов…Вдруг с Ярославова ДворищаЗвои вечевых колоколов —И грянул, бросив пепелища,Народ со всех Пяти Концов. Фрагмент II Простите вы, поля, долины, реки!С волнением растерзанной душиЯ с вами днесь прощаюся навеки:Мне суждено окончить дни в глуши. Твои, о Новгород! разрушены твердыни,Перед царем легли в прахОкрестности превращены в пустыниИ Марфа гордая в цепях! Не ездили из Новгорода в степиМы на поклон в презренную Орду,Мы на себя не налагали цепиИ . . . . . . . . . . . . . . . . . [Все кончено: разрушилося Вече][Решилось все в кровавой сече;][Как гордый дуб в час грозной непогоды,][Покорены свободные народы]И вече в прах, и древние права,И гордую защитницу свободыВ цепях увидела Москва. [Решать дела привыкли мы на] Вече,Нам не пример покорная Москва.За мной, друзья! умрем в кровавой сечеИль отстоим священные права.Нам от беды не откупиться златом.Мы не рабы: мы мир приобретем,Как люди вольные, своим булатомИ купим дружество копьем. Все отнял рок жестокий и суровый:Отечество, свободу, сыновей.И вместо них мне дал одни оковыИ вечный мрак тюрьмы моей Свершила я свое предназначенье;Что мило мне, чем в свете я жила:Детей, свободу и свое именье —Все родине я в жертву принесла. [Душа моя тверда, как дуб нагорный,Напрасно бедствия сразить ее хотят.Вотще ревет и вихрь и ветр упорный]. . . . . . . . . . . . . . . . . .Кто чести друг, кто друг прямой народа… Что сталось с ней — народное преданьеВ унылой робости молчит.С Посадницей исчезнула свобода,И Новгород в развалинах лежит.

Фрагмент I В краю, где солнце редко блешетНа мрачных небесах,Где Сосва в берег с ревом плещет,Где воет ветр в лесах,Где снег лежит две трети года,Как саван гробовой,И полумертвая природа[Чуть оживляется с весной],Где царство вьюги и мороза,Где жизни нет ни в чем,Чернеет сумрачно березаНа берегу крутом. Фрагмент II [В стране угрюмой] и глухой,Где Сосва с бурей часто воетИ берег дикой и крутойШумящею волною роет, —Между кудрявым тальником,Близ церкви, осененной бором,Чернеет обветшалый домС полуразрушенным забором.[Часовня ветхая вдалиИ, мертвых тихое жилище,В утробе матери-землиУединенное кладбище] Фрагмент III «Будь ласков, дедушка, ко мне:Скажи, над чьей простой могилойСтоит под елью в сторонеК земле склонившись, крест унылый?Сугробы снега занеслиПустынный холм и все кладбище,Там церковь новая вдали,Тут обветшалое жилище.С могилки две стези бегут:Одна бежит по косогоруВ убогий нищеты приют,Другая змейкой вьется к бору…Не в сих местах мой край родной:Я на чужбине здесь, я в ссылке;Скажи мне, дедушка седой!Чей прах почиет в той могилке?»— «Как ты, из дальней стороныВ сей край изгнанные судьбою,Под той могилою простоюОтец и дочь схоронены.Отец, как здесь болтали тайно,Был другом [мудрого] Петра». Фрагмент IV [Любил уединенье он:Я часто вред его, мой сын.].Склоняся на руку главой,Угрюмый, мрачный и безмолвный,Он часто, позднею порой,Сидел на паперти церковной.[Тут познакомился я с ним.Он подал мне на дружбу руку]

Сидел лишь Миних одинокИ, тайною тревожим думой,С презреньем, как на порок,Глядел на деспота угрюмо.

На гордой крутизне бреговСтоит во мраке холм Олегов;Под Киевом вокруг костровПируют шайки печенегов.Отрадна им гроза набегов,Им наслаждение война;На лицах варваров виднаПечать свирепых, диких нравов.Среди вождей перед костромИх князь сидит на пне седом,И буйную толпу кругомОбходит череп СвятославовС заморским пенистым вином.

[О, что тебя, край милый, ожидает,Что в будущем грозит][Не туча кроет небо ясное.Такою думою взволнованный,В цепи тяжкие закованный,Князья, князья суровые.О судьба, судьба суровая,За что меня, за что лишает зренья бог]

Фрагмент I. Юный витязь Над кипящею пучиною,На утесе сев, ВадимВ даль безбрежную с кручиноюСмотрит нем и недвижим. Гром гремит! Змеей огнистоюВоздух молния сечет;Волхов пеной серебристоюВ берег хлещет и ревет. Несмотря на хлад убийственныйСограждан к правам своимИх от бед спасти насильственноХочет пламенный Вадим. До какого нас бесславияДовели вражды граждан —Насылает СкандинавияВластелинов для славян. Фрагмент II Над кипящею пучиноюПодпершись сидит ВадимИ на Новгород с кручиноюСмотрит нем и недвижим. Гром гремит! Змеей огнистоюСумрак молния сечет;Волхов пеной серебристоюВ брег песчаный с ревом бьет. Вот уж небо в звезды рядится,Как в узорчатый венец,И луна сквозь тучи крадется,Будто в саване мертвец. Как утес средь моря каменный,Как полночи вечный лед,Хладен, крепок витязь пламенныйВ грозных битвах за народ. Фрагмент III Над кипящею пучиноюХодит сумрачно ВадимИ на Новгород с кручиноюСмотрит нем и недвижим. Страсти пылкие рисуютсяНа челе его младом;Перси юные волнуютсяИ глаза блестят огнем. Гром гремит! Змеей огнистоюВоздух молния сечет.Волхов пеной серебристоюВ берег плещет и ревет. До какого нас бесславияДовели вражды граждан —Насылает СкандинавияВластелинов для славян! Грозен князь самовластительный!Но наступит мрак ночной,И настанет час решительный,Час для граждан роковой. Вот уж небо в звезды рядится,Как в серебряный венец,И луна сквозь тучи крадется,Будто в саване мертвец. Фрагмент IV Ах! если б возвратить я могПорабощенному народуБлаженства общего залог,Былую праотцев свободу.

Ты разленился уж некстати,Беглец Парнаса молодой!Скажи, что сделалось с тобой?В своем болотистом КронштадтеТы позабыл совсем о братеИ о поэте — что порой,Сидя, как труженик, в Палате,Чтоб свой исполнить долг святой,Забыл и негу и покой…Но тщетны все его порывы:Укоренившееся злоСвое презренное чело,Как кедр Ливана горделивый,Превыше правды вознесло.Так… сделавшись жрецом Фемиды,Я о Парнасе позабыл…К тому ж боюсь, чтоб АонидыЗа то, что я им изменил,Певцу не сделали обиды.Хоть я и некрасив собой,Но музы исстари ревнивы.А я — любовник боязливый…И вот что, друг мой молодой,В столице вкуса прихотливойМолчанью моему виной.Твое ж молчанье непонятно!..Драгун ты хоть куда лихой,Остришься ловко и приятноИ, приголубив нежных муз,Их так пленить умел собою —Что, в детстве соверша союз,Они вертлявою толпоюВезде порхают за тобоюИ не изменят никогда,Пока ты всем им не изменишь;Но кажется, что иногдаТы ласковость их худо ценишь.Так, например: прошел здесь слух,Не знаю я, по чьей огласке,Что будто Мейеровой глазкиТвой возмутили твердый дух,И верность к девам песнопенийПоработил свободный гений,Поколебал любви недуг…А между тем как очарованТы юной прелестию глаз,Пафосских шалостью проказК Кронштадту скучному прикован,Забвенью предаешь Парнас,Один пигмей литературный,Из грязи выникнув главой,Дерзнул взглянуть на свод лазурныйИ вызывать тебя на бой.

Наперсник Марса и Паллады!Надежда сограждан, России верный сын,Ермолов! Поспеши спасать сынов Эллады,Ты, гений северных дружин!Узрев тебя, любимец славы,По манию твоей руки,С врагами лютыми, как вихрь, на бой кровавыйПомчатся грозные полки —И, цепи сбросивши панического страха,Как феникс молодой,Воскреснет Греция из прахаИх древней доблестью ударит за тобой!..Уже в отечестве потомков ФемистоклаПовсюду подняты свободы знамена,Геройской кровию земля промоклаИ трупами врагов удобрена!Проснулися вздремавшие перуны,Отвсюду храбрые текут!Теки ж, теки и ты, о витязь юный,Тебя все ратники, тебя победы ждут…

_Н_ет тебя милей на свете,_А_нгел несравненный мой!_Т_ы милее в юном цвете_А_лой розы веснской._Л_егче с жизнью разлучиться_И_ всё в свете позабыть,_Я_ клянусь в том, чем решиться_Т_ебя, друг мой, не любить._Е_сть на свете милых много,_В_ерь, что нет тебя милей;_Я_ давно прошу у бога —_Ш_утки в сторону, ей-ей! —_О_дного лишь в утешенье:_В_ечно, вечно быть с тобой!_А_х, свершится ли моленье,_С_коро ли я буду твой?

Ужасен времени полетИ для самих любимцев славы!Еще, о царь, в пучину летУмчался год твоей державы —Но не прошла еще пора,Наперекор судьбе и року,Как прежде, быть творцом добраИ грозным одному пороку. Обетом связанный святымИдти вослед Екатерине,Ты будешь подданным своимПослом небес, как был доныне.Ты понял долг святой царя,Ты знаешь цену человека,И, к благу общему горя,Ты разгадал потребность века. Благотворить — героев цель.Для сердца твоего не чуждыПрава народов и земельИ их существенные нужды.О царь! Весь мир глядит на насИ ждет иль рабства, иль свободы!Лишь Александров может гласОт бурь и бед спасать народы… Смотри — священная война!Земля потомков ФемистоклаКостьми сынов удобренаИ кровью греческой промокла.Быть может, яростью дыша,Эллады жен не внемля стону,Афины взяв, Куршид-пашаКрушит последнюю колонну. Взгляни на Запад! — там в борьбеВласть незаконная с законной,И брошен собственной судьбеС царем испанец непреклонный.Везде брожение умов,Везде иль жалобы, иль стоны,Оружий гром, иль звук оков,Иль упадающие троны. Равно ужасны для людейИ мятежи и самовластье.Гроза народов и царей —Не им доставить миру счастье!Опасны для венчанных главНе частных лиц вражды и страсти,А дерзкое презренье прав,Чрезмерность иль дремота власти. Спеши ж, монарх, на подвиг свой,Как витязь правды и свободы,На подвиг славный и святой —С царями примирять народы!Не верь внушениям чужим,Страшись коварных душ искусства:Судьями подвигам твоим —И мир и собственные чувства.

Ах, где те острова,Где растет трынь-трава,Братцы! Где читают Pucelle {*},И летят под постельСвятцы. Где Бестужев-драгунНе дает карачун {*}Смыслу. Где наш князь-чудодей {*}Не бросает людейВ Вислу. Где с зари до зариНе играют цариВ фанты. Где Булгарин ФаддейНе боится когтейТанты {*}. Где Магницкий молчит,А Мордвинов {*} кричитВольно. Где не думает Греч,Что его будут сечь {*}Больно. Где Сперанский поповОбдает, как клопов {*},Варом. Где Измайлов-чудак {*}Ходит в каждый кабакДаром.

Безделок несколько наш Бавий накропав, —Твердит, что может он с Державиным равняться.В жару мечтать так Бавий прав!Но вправе же за то и мы над ним смеяться.

Благий Отец! Се час приходит мой!Прославь меня, и Сын Тебя прославит:Ему дана святая власть Тобой,Да в плоти Он жизнь вечную восставит.

(Из Анакреона) Если бы возможно былоНам богатством жизнь продлить,Я бы стал тогда всей силойЗлато и сребро копить;И по общему закону,Когда б смерть ко мне пришла,Не жалея миллиону,Чтоб еще пожить дала,Я старался б откупиться;Но когда сего нельзя,Так почто ж и суетитьсяИ тревожить так себя?К чему злато за замками,Накопивши, сохранять?Не приятнее ль с друзьямиВ пирах время провождать?Иль прелестницы прекраснойПрильнув к розовым устам,Тая в неге сладострастной,В счастье равным быть богам?

ПРОЛОГ Площадь в Чигирине. Юрко Будь ласков, Янкель, дай ключи от церкви;Лишь только хлеб сберем с своих полей,Церковную мы подать всю внесем.Теперь, ты знаешь сам, мы обнищали:Кто лошадь, кто овцу, а кто пожиткиПоследние из бедной хаты продал,Чтоб только чинш Чаплицкому отдать.Вот уж прошло шесть воскресений сряду,Как в церковь нас ты не велел пускать;Священникам в парафиях окрестныхТы отправлять все требы запретил:Недели три, как бог послал мне сына, —Отец Карпо его крестить не смеет… Начыпор Мой сын уж целый год Настусю любит,Ты обвенчать не позволяешь их. Свырыд А у меня мать при смерти лежитИ третий день всё исповеди просит. Юрко Умилосердись, Янкель, дай ключи… Настуся Будь ласков к нам… Грицько Позволь нас обвенчать. Свырыд Позволь отцу Карпу на хутор съездить;Божусь, внесем мы подать всю сполна. Янкель Мне не слова, мне гроши ваши нужны. Свырыд Где летом их достать мы можем, Янкель? Янкель Как не достать, когда захочешь только.Ну, что-нибудь продай… Свырыд Да что продать?Всё у тебя ж давно в закладе, Янкель,Иль отнято на пана подстаросту… Янкель Ну, так займи… ведь твой сосед, Пылып,Недавно в дом из Сечи воротился.Я слышал, много он добычи разнойПривез с собой — ив клуне закопал.Он даст тебе взаймы; он должен дать:В нужде должно друг другу помогать;А если он не даст, так ты… Свырыд Так что? Янкель Ну, что?.. ты разве глух и не слыхал,Что он зарыл свою добычу в клуне… Свырыд Проклятый жид!.. еще он недоволен,Что грабит нас, обманывает, мучит;Ругаться стал! уж воровать нас учит… Янкель Я жид! Безбожник я! как смеешь ты?..Гоим, сизматик, бунтовщик… гвальт, гвальт! Свырыд Так я ж тебя, чтоб пропадать недаром;Давай ключи, иль задушу на месте. Рахиль(выбегает из корчмы) Ай! гвальт, гвальт, гвальт! Янкель(мигая жене) Рахиль, беги скорейИ принеси ключи… Да отпусти ж…Эк рассердился он; с тобой нельзяИ пошутить… Начыпор Ага, скрутил свой хвост… Свырыд Я никогда с чертями не шучу…Смотри ж, вперед не трогай нас, не тоЕще не так тебя я проучу.Терпенью есть конец; то испыталиУже не раз и ляхи и жиды;Мы терпим, как быки, но как быки жеРассвирепеть против врагов мы можем… Янкель Свырыд, Свырыд! да я ж чем виноват?Что мне велят, я исполняю только;Ты знаешь сам, как пан Чаплицкий зол;На откуп брать церквей в ЧигиринеЯ не хотел, да он меня принудил… Свырыд Мы знаем, как тебя он принуждал:Когда на откуп он все церкви отдавал,К нему жиды сбежались, как собаки,У вас тогда чуть не дошло до драки…Но где ж ключи?.. Янкель Ключи? — вот их несут.Ай, гвальт, гвальт, гвальт! меня убить хотят. Сотник Кто тут шумит? Кто обижал еврея? Янкель Вот, этот чуб! Он бунтовщик, пан сотник,Вельможного он пана подстаростуБранил при всех, меня чуть не убилИ возмущал сизматиков на ляхов! Свырыд Он врет… СотникМолчи. Связать его, в тюрьму. Козаки неохотно приближаются к Свырыду. Свырыд За что вязать, за что меня в тюрьму?За то, что не позволил я жидуРугаться над собой? — Поляки радыБеде украинца; чтоб погубитьЕго, для них довольно пары словКлеветника еврея иль цыгана. Сотник Что ж стали вы? Связать его скорей. Свырыд Не смейте! прочь! Он лях, я ваш земляк;Сегодня свяжете меня, а завтраКого-нибудь из вас другие свяжут;Пора узнать, что лях над козакамиТиранствует посредством Козаков же. Рахиль Эй, Янкель, быть беде; ты видишь сам,Как чигиринцы ненавидят нас,Какою злобою дышат против поляков, —Отсюда лучше нам заране прочь,Придет опять Тарасовская ночь.Опять, предчувствую, прольется сноваОт Козаков израильская кровь!Бог наших праотцев тогда чудесноОдних лишь нас избавил в Переславле.Теперь точь-в-точь как и тогда: вездеТакие ж страшные и злые лицаВ ночь сходятся и шепчутся…При ляхах же или при нас ни словаНе говорят; эй, Янкель, будет худо. Янкель Давно я сам предчувствую беду;Но делать нечего; два года здесьЕще прожить необходимо нам;Не бросить же другим доход церковный. Рахиль Да он уж нас обогатил довольно,Не лучше ль нам сберечь, что есть теперь,И без беды убраться из Украины? Янкель Всё так: но я, что б ни было, решилсяЕще скопить хоть тысячу червонных… Уходят. 1-й малороссиянин Ушли… Ну вот, еще один погиб.Эх, брат Юрко, прогневали мы бога, —Всем на Руси пришельцы завладели,В своей земле житья мы не находим.Нет больше сил терпеть. Бегу отсель,Бегу за Днепр к удалым запорожцам,Чтоб притупить об кости дерзких ляховОт деда мне доставшуюся саблю.Прощай. Грицько И я с тобой. БлагословиМеня, отец; прощай, не плачь, Настуся. Юрко За Днепр… и я б туда, когда б не дети…Чего, чего не вытерпели мыЗа то, что не хотим на униатствоПеременить мы православной веры.Всё отнято у нас: права, уряды,Имения, и даже церкви нашиОграблены погаными жидами,Священные сосуды перелитыВ подсвечники для грешных их суббот,А ризы пышные жидовкиУпотребить дерзнули на одежду. 2-й малороссиянин Уж видно, так создателю угодно… Юрко Нет, нет, поверь, создатель зла не хочет;Не он, не он виной бед Украины,Но мы с своим терпением воловьим.Нет головы, нет гетмана у нас.Когда был жив наш гетман Сагайдашный,И крымцам мы и ляхам были страшны,Никто тогда нас оскорблять не смел.Теперь же всё пошло у нас вверх дномИ весь народ стал польским ясырем. 2-й малороссиянин Опять католики без страха сталиНас в унию насильно обращатьИ православную святую веруХолопскою в глаза нам называют.[1,2] Ноябрь — декабрь 1825 [1]ДРУГИЕ РЕДАКЦИИ И ВАРИАНТЫВарианты приводятся в порядке номеров строк. После номера стихов указывается источник варианта; если он не указан, это означает, что источник тот же, что и для предыдущего варианта. Свырыд 62 [До двадцати евреев как собаки]АвтографЦГАОР Янкель 70 И возмущал их [всех против поляков] Свырыд 73 а) [Я не пойду, возьми меня насильно]б) [А он? не стыдно ль вам? или забыли]76 Его, довольно [слов чорта]между 120 И погубить души своей навечнои 121 [2]77. А. Г. Цейтлин. Неосуществленный замысел трагедии «Хмельницкий».- ЛН, с. 59 (в сокращении); Изд. 1956, с. 346. Автограф ЦГАОР. Время работы над трагедией — последние месяцы 1825 г., что засвидетельствовано Ф. Н. Глинкой и В. И. Штейнгелем в их показаниях в следственной комиссии, где они рассказывали о своих последних встречах с Рылеевым. В показаниях Глинки говорится о том, что Рылеев собирался в новую поездку на Украину, «чтоб дать историческую правдоподобность своему сочинению». Штейнгель свидетельствует, что в середине ноября Рылеев читал пролог на вечере у Ростовцева (ЛН, с. 59, 216). В конце своего творческого пути поэт вновь возвращается к образу Хмельницкого, вождя массового казацко-крестьянского движения середины XVII в., деятельность которого, судя по прологу, он предполагал показать на широком народном фоне. Пролог относится к началу деятельности Хмельницкого, чье поместье находилось недалеко от Чигирина (см. примеч. 74), на площади которого разворачивается действие. Очевидно, Рылеев ставил своей задачей воспроизвести причины недовольства, охватившего крестьян и казаков, их стремление к сопротивлению, обусловившее выдвижение на авансцену гетмана, вскоре возглавившего вооруженную борьбу с польским владычеством. Одной из наиболее тяжелых форм гнета поляков над украинскими землями было предоставление ими права сбора доходов от православных церквей ростовщикам-арендаторам, чаще всего евреям, что для украинцев оборачивалось как обременительными поборами, так и оскорблением их религиозных чувств. Чинш — арендная плата в Польше, Парафия — церковный приход. Подстароста — одно из главных должностных лиц в старостве, феодальном наделе в панской Польше, в данном случае — конкретное лицо — подстароста Чигирина Чаплицкий, ярый враг Хмельницкого. Клуня — хозяйственная пристройка для молотьбы и хранения хлеба. Гоим (еврейск.) — библейское название одного из племен Галилеи (страны в древней Палестине); часто употреблялось в значении «иноверец». Сизматик (искаженное «схизматик») — от греческого «сизма», т. е. церковный раскол; в словоупотреблении католической Церкви — православный. Тарасовская ночь… Бог наших праотцев тогда чудесно одних лишь нас избавил в Переславле. Эпизод украинского национально-освободительного движения в 1630-е годы, когда в Переяславле казаки, вождем которых был Тарас Трясила, перебили своих угнетателей. Уряд — порядок, устройство. Сагайдачный — см. примеч. 74. Ясырь (татарск.) — пленник, невольник.

Была уж ночь, когда я подходилК Кирилловой обители пустынной;Средь ясных звезд по небу месяц плыл Там, где убийство тиран совершалВ Александров На Ирине свой брак Иоанн пировалТам, где убийства тиран совершал

Когда б вы жили в древни веки,То, верно б, грекиКурили фимиамВместо Венеры — вам.

Ты желаешь непременно,Написал чтобы я стих?Как могу я, дерзновенный,Быть певцом доброт твоих?Мне ль представить то достойно,Что в себе вмещаешь ты?Мне ль изобразить пристойноМилой образ красоты?Кудри волнами, небрежно,Из глаз черных быстрый взор,Колебанье груди снежнойИ всех прелестей собор?Сам Державин дивный, чудный,Вряд бы то изобразил;Мне же слишком, слишком трудноИ — превыше моих сил!

В сей долине вечных слезНезабудочки лазурныИ кусточки вешних розВкруг печальной вьются урны.И унылый кипарисНа сей памятник плачевныйШумной ветвию навис…С ранним утром ежедневноЯ сюда с тоской хожуИ в душе своей угрюмойСчастье прежнее бужуО прошедших благах думой;Но оно уж не проснется —Мертвый сон его сковал,И друг сердца моегоНа призыв не отзовется.

В чем убедить не мог Руссо красноречивый,В том уверяет нас язык их горделивый.

Вдоль Фонтанки-рекиКвартируют полки.Квартируют полкиВсё гвардейские.Их и учат, их и мучат,Ни свет, ни заря,Что ни свет, ни заря,Для потехи царя!Разве нет у них рук,Чтоб избавиться от мук?Разве нет штыковНа князьков-сопляков?Разве нет свинцаНа тирана-подлеца?Да Семеновский полкПокажет им толк.Кому вынется, тому сбудется;А кому сбудется, не минуется.Слава!

Приветствую тебя, зеленый луг широкий!И с гор резвящийся, гремящий ручеек,И тень роскошная душистых лип высоких,И первенца весны приветный голосок! Холмы, покрытые муравкой молодою,Юнеют красотой цветочков голубых;И резвы мотыльки, собравшися толпою,Порхают в воздухе на крыльях золотых. Уж нежная свирель приятно раздаетсяВ кустах бродящего со стадом пастушка;Порою аромат с прохладою несетсяОт белых ландышей на крыльях ветерка, Всё дышит негою, всё торжеством блистает,Всё обновляется для жизни молодой,И сердце как бы вновь для счастья расцветает,Любуяся весны улыбкой золотой! Душа волнуема восторгом удивленья!Природа пышная младой красе твоейСпешит восторженна!.. и ищет разделенья,Спешит излить восторг в сердца своих друзей! Как сладко с милыми от сердца поделятьсяУлыбкой тихою и томною слезой,И с ними вечерком природой любоваться,Гуляя по лугам роскошною весной!!!

[Вечернею порою,Склоняясь над ружьем,Стоял солдат с тоскоюНа вале крепостном.]По небу голубомуПлыл месяц молодой;По валу крепостномуВдоль ходит часовой.[Мундир ПреображенскийСтан стройный обхватил.]Вокруг мгновенный трепетИ шелест парусов,Невы невнятный лепетИ крики рыбаков…[Томится чем-то дивнымДуша моя давно.]Шумит река. Но войнНе слышит плеску волнИ бродит, неспокоен.Сердечной думы полн.[Луч месяца трепещетНа шпице крепостном,Огонь восторга блещетНа воине младом.]Луч месяца играетНа трепетных струях,Огонь души пылаетУ воина в очах.С волненьем обычайным,Отрадою дыша,Томится чем-то тайным[Высокая] душа. [Грудь юного в волненьи,Роятся и кипят]Безмолвие в природе,Но в волнует кровьИ к правде и к свободеСвященная любовь.Кипят в нем и роятсяВысокие мечтыИ вылететь стремятся,Как будто из тюрьмы. Свое предназначеньеУзнав в тиши ночной,«Не это ль вдохновенье?» —Рек воин молодой. Кто ж был сей Сей дивный часовой?Певец наш вдохновенный,Державин молодой.

Ода на день тезоименитстваЕго императорского высочествавеликого князя Александра Николаевича,30 августа 1823 года 1 Какое дивное виденьеОчам представилось моим!Я вижу в сладком упоеньи:По сводам неба голубымНад пробужденным ПетроградомЕкатерины тень парит!Кого-то ищет жадным взглядом,Чело величием горит… 2 Но вот с устен царицы мудрой,10 Как луч, улыбка сорвалась:Пред нею отрок златокудрый.Средь сонма воинов резвясь,То в длани тяжкий меч приемлет,То бранный шлем берет у них.То, трепеща в восторге, внемлетРассказам воинов седых. 3 Румянцев, Миних и СуворовВолнуют в нем и кровь и ум,И искрится из юных взоров20 Огонь славолюбивых дум.Проникнут силою рассказа,Он за Ермоловым воследЛетит на снежный верх КавказаИ жаждет славы и побед. 4 Царица тихо ниспускалась,На легком облаке как дым,И, улыбаясь, любоваласьПрелестным правнуком своим;Но вдруг Минервы светлоокой30 Чудесный лик прияв, онаСлетела, мудрости высокойОгнем божественным полна. 5 К прекрасному коснувшись дланью,Ему Великая рекла:«Я зрю, твой дух пылает бранью,Ты любишь громкие дела.Но для полунощной державыДовольно лавров и побед,Довольно громозвучной славы40 Протекших, незабвенных лет. 6 Военных подвигов годинаГрозою шумной протекла;Твой век иная ждет судьбина,Иные ждут тебя дела.Затмится свод небес лазурныхНепроницаемою мглой;Настанет век борений бурныхНеправды с правдою святой. 7 Уже воспрянул дух свободы50 Против насильственных властей;Смотри — в волнении народы,Смотри — в движеньи сонм царей.Быть может, отрок мой, коронаТебе назначена творцом;Люби народ, чти власть закона,Учись заране быть царем. 8 Твой долг благотворить народу,Его любви в делах искать;Не блеск пустой и не породу,60 А дарованья возвышать.Дай просвещенные уставы,Свободу в мыслях и словах,Науками очисти нравыИ веру утверди в сердцах. 9 Люби глас истины свободной,Для пользы собственной люби,И рабства дух неблагородный —Неправосудье истреби.Будь блага подданных ревнитель:70 Оно есть первый долг царей;Будь просвещенья покровитель:Оно надежный друг властей. 10 Старайся дух постигнуть века,Узнать потребность русских стран,Будь человек для человека,Будь гражданин для сограждан.Будь Антониной на престоле,В чертогах мудрость водвори —И ты себя прославишь боле,80 Чем все герои и цари».

Краса с умом соединившись,Пошли войною на меня;Сраженье дать я им решившись,Кругом в броню облек себя!В такой, я размышлял, одеждеИх стрелы не опасны мне,И, погруженный в сей надежде,Победу представлял себе!..Как вдруг Наташенька явилась,Исчезла храбрость, задрожал!В оковы броня превратилась!И я любовью запылал.