Стихи Роберта Рождественского — самые популярные.

Роберт Рождественский (1932–1994) — русский советский поэт, один из самых популярных шестидесятников. Его стихи «Реквием», «Эхо любви», «Позвони мне, позвони» стали классикой советской эстрады. Рождественский выступал вместе с Евтушенко и Вознесенским на больших поэтических вечерах. Его лирика о любви и войне написана с подлинным чувством. Рождественский — голос своего поколения, звучащий в памяти миллионов.

Роберт Рождественский • 301 стихотворение
Читайте все стихи Роберта Рождественского онлайн.
Полное собрание стихотворений с комментариями и оценками.
ДАТА Все время
ЯНВ
ВЕФ
МАР
АПР
МАЙ
ИЮН
ИЮЛ
АВГ
СЕН
ОКТ
НОЯ
ДЕК
ПН
ВТ
СР
ЧТ
ПТ
СБ
ВС
ЖАНР Все
Человечество –
в дороге.
Дорогое баловство.
Может, это –
от здоровья.
Может, и не от него...
 
Суетливо,
бестолково, –
кто?
зачем?
за что?
когда?..
От нашествия такого
сладко стонут
города...
 
Тугрики,
песеты,
франки,
лиры,
доллары,
фунты.
И урчат, насытясь,
банки,
словно гладкие коты...
Знатоков –
один на сотню.
заполняют, как обвал,
модерновую часовню,
древний пыточный подвал.
Кандалы хватают цепко,
ощущая в пальцах зуд.
Вертят,
спрашивают цену,
цепи
пробуют на зуб...
Виллы,
домны,
парки,
пашни.
Долететь!
Дойти!
Доплыть!
Чтоб от Эйфелевой башни
сувенирчик
отпилить...
Едут далеко и долго.
Нервным пламенем горят.
И на всё взирают
только
через фотоаппарат.
разыгрались, будто дети:
через море –
на доске,
через Азию –
в карете,
на байдарке –
по Оке.
Сколько их?
Куда их гонят?
В чём причина этих смут?
Что теряют?
Что находят?
Что –
в конце концов –
поймут?
 
Я не знаю.
Я не знаю.
Вам ответа я не дам...
Сам сегодня
уезжаю.
Собираю чемодан.
0
Так вышло.
Луна непонятною краской
обочины выкрасила...
Нас выжгло!
Нас -
будто из поезда полночью -
выбросило.
По пояс -
холодного снега в кювете.
В сугробах - полмира!..
А поезд
проносится мимо...
проносится мимо,
проносится мимо.
Постой!
Но ведь только минута прошла,
как мы ехали в нем и смеялись.
С его теснотой
и нежданною грустью
смирялись.
Глупили!
В чужие печали и беды
бесстрашно влезали.
Мы были
самими собой.
А теперь мы - не сами.
Теперь,
вспоминая себя,
оглушенно и тяжко молчим мы.
Тебе
я кажусь незнакомым,
далеким,
едва различимым...
Пустынная полночь.
Ладони в ожогах метельного дыма.
А поезд
проносится мимо,
проносится мимо,
проносится мимо...
Летит он - снарядом!
И тащит куда-то не наши обиды,
не наши болезни и счастья.
Ты - рядом.
А как достучаться?
А как дотянуться?
А как до тебя докричаться?...
Под снегом великим,
над временем тысячеверстным
безмолвные
крики
висят,
зацепившись за звезды.
Мне их не избавить
от каждого прошлого дня
и от каждого мига...
А память
проносится мимо,
проносится мимо,
проносится мимо...
 
1980
0
А всё-таки ошибся
старикан!
Не рассчитал всего
впервые в жизни.
Великий хан.
Победоносный
хан.
Такой мудрец и -
надо же! –
ошибся…
 
Текла,
ревя и радуясь,
орда.
Её от крови
било и качало.
Разбросанно
горели города,
и не хватало стрел
в тугих
колчанах.
Белели трупы
недругов босых.
Распахивал огонь
любые двери.
Дразнил мороз.
Смешил
чужой язык.
И сабли
от работы
не ржавели.
И пахло дымом,
потом
и навозом…
Всё,
что ещё могло гореть,
спалив,
к тяжёлым
пропылившимся повозкам
пришельцы гнали
пленников своих.
Они
добычею в пути менялись.
И сутолоку в лагерь принося,
всех ставили к колёсам.
И смеялись:
«Смерть!» –
если ты был
выше
колеса.
У воина
рука не задрожит.
Великий хан
всё обусловил чётко…
Везло лишь детям.
оставались
жить
славянские
мальчишки и девчонки
Возвышенные,
как на образах.
Что происходит –
понимали слабо…
Но ненависть
в заплаканных глазах
уже тогда –
не детская –
пылала!
Они молчали.
Ветер утихал.
Звенел над головами
рыжий полдень…
А всё-таки ошибся
мудрый
хан!
Ошибся хан
и ничего
не понял!..
Они ещё построятся
в полки!
Уже грядёт,
уже маячит
битва!..
 
Колёса были
слишком
высоки.
А дети подрастают
очень быстро.
 
1978
0
Подъезды встречают мерцаньем нечётким,
и бухает дверь за стеной деловито…
 
В подъездах
целуются парни
с девчонками.
А я им завидую.
Очень завидую…
Я всё это помню до малых подробностей:
дорога ещё непонятна,
не начата.
И сразу же –
нагромождение сложностей,
в которых земля
для любви
предназначена!
Впервые приходится
сложно молчать,
всё понимать с полуслова.
И на записки
не отвечать
загадочно,
долго,
сложно.
Впервые пугают
случайные взгляды.
И время
как вкопанное остановилось!
И веришь в великие
сложные клятвы…
 
Неужто
из сложности этой
я вырос?!
Я старше.
Я здорово знаю сам:
пустяшней
всех пустяков
к девичьим сердцам,
дрожащим сердцам
подбирать
отмычки стихов.
Как всё это просто!
До смеха.
До жути.
Далёкие клятвы
однажды затихли.
 
Влюблённые мальчики,
не обессудьте!
Наверно,
и вас
пустота настигнет…
Целуются
восемнадцатилетние
самозабвенно
и неутомимо.
В восторженном лепете,
собственном лепете
для них
открываются сложности
мира!..
А я
опускаю голову вниз.
Влюблённых
я обхожу осторожно.
И очень тихо прошу:
- Вернись,
та,
первозданная сложность.
 
1985
0
Этого стихотворения
Ты не прочтёшь
Никогда…
В город вошли, зверея,
Белые холода.
Сколько зима продлится,
Хлынувши через край?
Тихо
В твоей больнице…
– Стаська,
не умирай!..
Пусть в коридоре голом,
Слова мне не сказав,
Ставший родным, онколог
Вновь отведёт глаза.
В тонкой броне халата
Медленно я войду
В маленькую палату,
В тягостную
Беду…
Сделаю всё как нужно:
Слёзы сумею скрыть,
Буду острить натужно,
О пустяках говорить,
Врать, от стыда сгорая!..
Так и не разберу:
Может быть, мы играем
Оба
В одну игру?!
Может, болтая о разном, –
Очень ещё живой –
Ты между тем прекрасно
Знаешь диагноз свой.
Может, смеёшься нарочно
В этот и в прошлый раз.
Голову нам мороча,
Слишком жалея нас?!
В окнах больших и хмурых,
Высветится ответ.
Как на твоих гравюрах –
Белый и чёрный цвет.
И до безумия просто
Канет в снежный февраль
Страшная эта просьба:
– Стаська, не умирай!
0
Спать!..
 
Свет выключил.
Закрыл глаза.
Рокочет
город
за окном.
И крутится
калейдоскоп
всего,
что я увидел
днём.
Девчонка в красном парике.
Машина.
Нет числа
мостам…
А этот говорил:
«Москва…
Я знаю…
Я родился
там…»
А тот всё повторял:
«Вот-вот!
Загублена
такая
жизнь…»
Опять –
машина и мосты…
«Что пьёте?
Виски или джин?..»
 
Уснуть.
Немедленно уснуть!
На клетки
память
раздробить.
Уйти
от прожитого
дня.
Для завтрашнего
сил
добыть!..
Я засыпаю.
Я молчу.
И шар земной
звеняще пуст.
И вновь
передо мной лежит
до мелочей
знакомый
путь.
Скорей туда!
Скорей, скорей!
Вобрать
домашнее тепло.
Опять мы
встретимся с тобой,
всем пограничникам
назло!
Радары
крутятся
в ночи.
Рычат
ищейки
в темноту.
А я смеюсь.
А я иду.
Никем не узнанный –
иду…
Снежинки
тают
на руке.
Как странно и просторно мне!
Шагаю
через океан –
какой он маленький
во сне!
Едва заметны с высоты
хитросплетения
границ!..
 
Я к дому
подойду.
И ты
почувствуй
и сама
проснись!
Колючим деревцем
вернись,
глазастой девочкой
вернись.
(Ты помнишь,
как мы жили
там –
подвал
и пять ступенек
вниз?)
Огромность
торопливых слов.
Величие
негромких фраз.
Пусть будет всё,
как в первый
день.
Пусть будет всё,
как в первый
раз.
А если нет,
а если
нет,
то пусть упрёки,
пусть
хула –
я всё перетерпеть
смогу,
но только чтобы ты
была!
Была
в моих руках
и снах…
Чего же медлишь ты?
Настань!
Ты видишь –
я пришёл.
Я жду.
Прошу тебя:
не опоздай!..
Уснуть бы…
 
1973
0