Стихи Александра Прокофьева

Ленин Мужество вселил В души ленинградцев, Ленин Город озарил, Утверждая братство. Ленин Имя воле дал, — Бурями воспетый, Ленинградом Город стал, Несказанным светом! Ленинград — величав, Сердцу, взору милый, Вечен город Ильича, Честь И слава Мира!

По дороге по прямойШла зима с морозами,Шла зима к себе домой –Снег стелила розовый.За зимою две метелиСнег тот веяли, мели,Снег взвивали, как хотели,И кидали хрустали.

Нет, мгновений таких нельзя забыть,Не забудем.Шаг колонн обрывался,Когда он стоял на трибуне. Только шапки летели в воздух,И призывы гремели и зовы.Вся Россия услышала ихИз раздолий своих бирюзовых. И увидела вдруг, как стоял, молодой и красивый,Он, пришедший с Алтая, от русских берёз,И ему вся Земля говорила: «Спасибо!»,Потому что он поднял её до звёзд! Он увидел её в голубом ореоле,В лентах рек засинённых, в зелёной косынке лесов,С той великою долей, с той вселенскою долей,Чей до сердца дошёл повелительный зов. С ним он ринулся в безднуИ промчался над бездной.И дорогу до звёзд проложил, прометал.Как назвать нам его?Называю – железным,Потому что железо – самый лучший металл!..

Слава Армии нашей —На знаменах побед.Нету воинства краше,И сильней егоНет!В нем отрадно и властноВстали мы и стоим,С верной дружбойсолдатской,С нашим братствомсвятым!С ними шлиЧерез годы,Через степь и тайгу,Как гроза —Для отпораИ для смерти врагу. В бой ходилиИ пели,Били недруговВ прах,Песни воли звенелиНа солдатских губах.Песни падалиВ травы,НынчеВ небе парят, —Над солдатскою славой,Над матросскою славой,Над Российской ДержавойСловно звездыГорят.

Война с блокадой чёрной жили рядом,Земля была от взрывов горяча.На Марсовом тогда копали гряды,Осколки шли на них, как саранча! На них садили стебельки картошки,Капусту, лук на две иль три гряды —От всех печалей наших понемножку,От всей тоски, нахлынувшей беды! Без умолку гремела канонада,Влетали вспышки молнией в глаза,А рядом были плиты Ленинграда,На них темнели буквы,Как гроза!

Люблю берёзку русскую,То светлую, то грустную,В белёном сарафанчике,С платочками в карманчиках.С красивыми застёжками.С зелёными серёжками.Люблю её нарядную,Родную, ненаглядную,То ясную, кипучую,То грустную, плакучую.Люблю берёзку русскую,Она всегда с подружкамиВесною хороводится,Целуется, как водится,Идёт, где не горожено,Поёт, где не положено,Под ветром долу клонитсяИ гнётся, но не ломится!

Я хочу, чтоб не тлели,А горели слова,А потом чтоб на крыльяхПодняла их молва.Я обжёг их в горниле,Сам сказал им: «Пора!»,Чтоб их после гранилиВыше нас мастера.В мастерских и в походеИм дана эта честь.В нашем умном народеИх не счесть, их не счесть!

Ну-ка, скатерть расстели, хозяйка,Посидим с тобою дотемна.За мою любовь к тебе воздай-каДоброй чаркой доброго вина! Расстели мне ту, где кисти алы,Белую, с каймою голубой,Где твои сам-друг инициалыВышиты в девичестве тобой. Мне и чёрствый хлеб за нею вкусен,Любо вспоминать, что вдалеке.Спой, хозяйка, песню о Марусе,Той, что мыла ноги на реке! Спой, чтоб сердце сжалось и разжалось,Как она прошла на бережок.Спой! Она сродни тебе, пожалуй, —Ты не знаешь, кто её дружок?

Упрекают критики всерьёзВ том, что много мной посажено берёз,И не только по цветным моим лугам,А по песням, по частушкам и стихам.«Ну и что ж, — я отвечаю, — ну и что ж!Ведь красивы так, что глаз не отведёшь!Ведь в России где-то часом родились,Ведь в россии побелились, завились!И проходят то суглинком, то песком,А на Север, а на Крайний — лишь ползком!Перед ними только камень, только лёд,Мёртвый холод подниматься не даёт,А берёзка, белой смерти вопреки,Проползает, хоть на шаг, из-за реки!»

Тупым ножом стихи кромсают,Отрезав, судят да рядят,Потом едят, потом бросают.Куда бросают — не глядят. И вместо слов берут словечки,И то как будто напрокат,Считают рифмой: «песня — печка»,«Коза — корова»… Просто клад! «Бревно — барак», «рога — рогожа».Без точек и без запятых!«Стамеска — стул»… Прости им, боже,Во имя грешных и святых! А мы с другим стихом вставали,Других созвучий знаем ряд,А мы Некрасова певали,Да и поём, как говорят!

А. Крайскому Я песней, как ветром, наполню странуО том, как товарищ пошел на войну.Не северный ветер ударил в прибой,В сухой подорожник, в траву зверобой, —Прошел он и плакал другой стороной,Когда мой товарищ прощался со мной.А песня взлетела, и голос окреп.Мы старую дружбу ломаем, как хлеб!И ветер — лавиной, и песня — лавиной…Тебе — половина, и мне — половина!Луна словно репа, а звезды — фасоль…«Спасибо, мамаша, за хлеб и за соль!Еще тебе, мамка, скажу поновей:Хорошее дело взрастить сыновей,Которые тучей сидят за столом,Которые могут идти напролом.И вот скоро сокол твой будет вдали,Ты круче горбушку ему посоли.Соли астраханскою солью. ОнаДля крепких кровей и для хлеба годна».Чтоб дружбу товарищ пронес по волнам,Мы хлеба горбушку — и ту пополам!Коль ветер — лавиной, и песня — лавиной,Тебе — половина, и мне — половина!От синей Онеги, от громких морейРеспублика встала у наших дверей!

Стоит берёзка фронтовая,Ей не от солнца горячо, —У ней ведь рана огневая:Пробила пуля ей плечо! Почти закрыта рана этаКак бы припухшею корой…Берёзка зеленью беретаУже хвастнула пред сестрой. Как северянка, речь заводит,Всё с переспросом: «Чо да чо?»И только ноет к непогодеС закрытой раною плечо!

Стихи! Опять я с ними маюсь,Веду, беру за пядью пядь,И где-то в гору поднимаюсь,И где-то падаю опять! И где-то в строчке вырастаю,А где-то ниже становлюсь,Поскольку критику читаю,А перечитывать боюсь! А может, в прозу бросить камень?Да нет его в моей руке.А что же делать со стихами?Не утопить ли их в реке? Не утопить ли там облюбки,Слова, которым не цвести?Их зацелованные губкиУже кармином не спасти! …А мне не надо, что без лада,Без вдохновенья и без снов!И сердце радо, что не надо:Оно в тоске от многих слов, От нестерпимой гололеди,Где слово как веретено!От совершенно стёртой меди,Где нет герба давным-давно!

Свезён в село последний хутор,Как будто гвоздь последний вбит,И сразу кончено со смутойПустых сомнений и обид. И только пыль вдали клубитсяНа месте том, на месте том…Но, может, внуку сон приснится,Что был когда-то старый дом, Да и не дом, гнилая хата,Что спор с метелями вела,Что целый век была горбатойИ распрямиться не могла! Да, может, в новый сад врастая,Когда покой сады томит,Подругам липа вековаяСкороговоркой прошумит…

Разговор с самим собойНе знаю, что мне помешало,Какой туман меня обнёс!Опять денёк промчался шало,А как-то жаль его всерьёз! Печаль, вскипая, сердце гложет.Кого ж глодать, как не его!Ведь что-то делал? Быть не может,Чтобы не делал ничего! Так где они, дела? Какие?Давай хоть маленький парад!Письмо одно отправил в Киев.Дружку. Ну что ж, неплохо, брат! Ответ замедлен мой, кручинюсь.Всё недосуг да недосуг!Писать мы письма разучились —И я, и он, и ты, мой друг… А что ещё ты делал? ВспомниДа и поведай без прикрас.Читал какой-то однотомник.Ну? Ничего, горазд, горазд! Там строчки бедные рыдали.Захлопнул вскоре этот том.Потом стишки читал в журналеС такою строчкой: «Что потом?» …А что потом? Да надо ль сноваОпять кричать про ремесло?Да неужели наше словоЗаморской пылью занесло? Иль в дни великого гореньяИ вдохновенного труда«Я помню чудное мгновенье…»Мы не читали никогда?!

Признаюсь, что ошибок своих не предвидел,Признаюсь, что кого-то, когда-то обидел.Признаюсь, что годами не знаю покоя,Признаюсь — это мало меня беспокоит.Признаюсь, что друзей нажил мало, до крайности мало,Что с плохими расстался, а хороших не стало.Признаюсь, что в нехватке друзей я виновен,Потому что темнеют в горячке и сходятся брови.Признаюсь, что я многое в жизни не видел,Не того полюбил, а порой не того ненавидел.Но одно я скажу, что не знаю грехов за собоюПред землёю, которой служу, до отбоя!

Почти над самым плёсом,Почти что над волнойШумят, шумят берёзы,Посаженные мной. Они широкой кронойСтремятся к облакам,А что топор не тронул —Спасибо землякам! Друзья мою деревнюЗелёною зовут.Пускай мои деревьяМеня переживут. Под их высокой крышейВ заречной сторонеДругой стихи напишетИ вспомнит обо мне, Помянет добрым словомКаким-то летним днёмВ краю моём суровом,В Приладожье моём. Он сказочною новьюПройдёт, где я ходил,И скажет: «Вот ПрокофьевБерёзы посадил. А что ещё он делал —Ответить не берусь!..»Привет им, в платьях белых,Твоим любимкам, Русь!

Потомкам пригодится. Не откинут Свидетельство моё земле отцовО том, что не было ранений в спинуУ нас, прошедших бурей молодцов.Мы, сыновья стремительной державы,Искровянили многовёрстный путь.Мы — это фронт. И в трусости, пожалуй,Нас явно невозможно упрекнуть!Мы знали наше воинское дело,И с твёрдостью, присущей нам одним,Мы нагрузили сердце до пределаВеликолепным мужеством своим.Была зима. А снег валился талым.Была зима — и не было зимы, —Всё потому, что досыта металломРасплавленным поили землю мы.Как памятники, встанем над годами,Как музыка — на всех земных путях…Вот так боролись мы, и так страдали,И так мы воевали за Октябрь!

Поразбивали строчки лесенкойИ удивляют белый свет,А нет ни песни и ни песенки,Простого даже ладу нет! Какой там лад в стихе расхристанномИ у любой его строки —Он, отойдя едва от пристани,Даёт тревожные гудки. Длинна ты, лесничка московская,Не одолеешь до седин…Ссылаются на Маяковского,Но Маяковский есть один! Ужель того не знают птенчики,Что он планетой завладел?Они к читателю с бубенчиком,А он что колокол гремел. Да и работал до усталости,Не жил по милости судьбы,А мы по малости, по малости,Не пересилиться кабы! А я вот так смотрю, что смолодуПобольше б надо пламенеть.Ещё мы часто слово-золотоСпешим разменивать на медь. Её, зелёную от древности,Даём читателю на суд.Но если к слову нету ревности,Тодесятьлестницне спасут!

Пожелай мне удачиТолько так, не иначе,Утвердив бытиё,Пожелай мне удачи,Я стою её. Не за песней подблюднойПролетели года,Мне всегда было трудно,Чтоб легко — не всегда! Ты не думай, что плачетНыне сердце моё,Пожелай мне удачи,Я стою её. Полыхали закатыДень за днём, день за днём.Полыхали плакатыГоворящим огнём. Где-то мне было жарко,Где-то сердце тряслось,И моим ладожанкамНе спалось, не спалось. Кто-то где-то судачитОбо мне без стыда.Пожелай мне удачиХоть сейчас, хоть когда!..

Опять кострами иван-чаяМои отмечены пути,Опять за нашими плечамиУспело лето отцвести. Опять ушло оно за снами,Куда орёл не залетал.Опять за всякими деламиЕго, как надо, не видал! Мы с ним простились, с ним расстались,Оно ушло за грань морей,Но видно всем, что в нём осталисьДела и дни страны моей. И может быть, пустячный случай,Лишь мне по-близкому родной,И, может, стих какой певучийО милой женщине одной…

По улице полдень, летя напролом,Бьёт чёрствую землю зелёным крылом.На улице, лет молодых не тая,Вся в бусах, вся в лентах — невеста моя.Пред нею долины поют соловьём,За нею гармоники плачут вдвоём.И я говорю ей: «В нарядной странеСеребряной мойвой ты кажешься мне.Направо взгляни и налево взгляни,В зелёных кафтанах выходят лини.Ты видишь линя иль не видишь линя?Ты любишь меня иль не любишь меня?»И слышу, по чести, ответ непрямой:«Подруги, пора собираться домой,А то стороной по камням-валунамКосые дожди приближаются к нам».«Червонная краля, постой, подожди,Откуда при ясной погоде дожди?Откуда быть буре, коль ветер — хромой?»И снова: «Подруги, пойдёмте домой.Оратор сегодня действительно прав:Бесчинствует солнце у всех переправ;От близко раскиданных солнечных вехПогаснут дарёные ленты навек».«Постой, молодая, постой, — говорю, —Я новые ленты тебе подарюПодругам на зависть, тебе на почёт,Их солнце не гасит и дождь не сечёт.Что стало с тобою? Никак не пойму.Ну, хочешь, при людях тебя обниму…»Тогда отвечает, как деверю, мне:«Ты сокол сверхъясный в нарядной стране.Полями, лесами до огненных звёздЛететь тебе, сокол, на тысячу вёрст!Земля наши судьбы шутя развела:Ты сокол, а я дожидаю орла!Он выведет песню, как конюх коня,Без спросу при людях обнимет меня,При людях, при солнце, у всех на виду».…Гармоники смолкли, почуяв беду.И я, отступая на прах медуниц,Кричу, чтоб «Разлуку» играл гармонист.

Мне о России надо говорить,Да так, чтоб вслух стихи произносили,Да так, чтоб захотелось повторить,Сильнее всех имён сказать: Россия! Сильнее всех имён произнести,Сильнее матери, любви сильнееИ на устах отрадно пронестиК поющим волнам, что вдали синеют. Не раз наедине я был с тобой,Просил участья, требовал совета,И ты всегда была моей судьбой,Моей звездой, неповторимым светом. Он мне сиял из материнских глаз,И в грудь вошёл, и в кровь мою проник,И если б он в груди моей погас,То сердце б разорвалось в тот же миг!

А, чёрт возьми! На склоне лето —Кричат во ржи перепела…А, чёрт!.. Опять девчонка этаВ июльской смуте проплыла. Не проплыла, а просто мигомСбежала к речке под откос.…А на кого упало игоЕё тугих, разлётных кос?

Ох, черны глаза, черны!…Не вернулся муж с войны,Как заснул, так не проснулсяГде-то около Двины! Возле сумрачной Двины,Где воронка на воронке…Шла оттуда похоронка,С той заречной стороны. И одна осталась Люба.Люба, Люба! Стать легка.Нецелованные губы —Как два алые цветка! Ох, черны глаза, черны!Две косы, как две волны,Синей схваченные лентой,На затылке сведены. Выйдет Люба на лужок,На крутой на бережок:«Где же, где же милый ходит,Тот, что сердце бы зажёг?» Жил рыбак на том лугу,Сеть вязал и гнул дугу.Неужели он не виделНикого на берегу?..