Стихи Петра Потёмкина

Простерши длань, как вестник Божий,Он внемлет зову хляби стремной.Речет о нем пиит прохожий:«Се Россов кормчий иноземный».

Застрелилась, а смеется —Розовая вся.Только солнце, луч кося,Золотой косы коснется, —Улыбнется, засмеется,Розовая вся.Гробик ласков, словно люлькаЖелтая кайма.Что ни гвоздик, то висюлька,Кисти, бахрома-Гробик ласков, словно люлька..Как дитя, сама.Завтра, после литургии(Только б не забыть!),Надо кисти золотыеПопрочней прибить, —Завтра, после литургии,Будут выносить.

Жили были два горбуна,он любил и любила она.Были длинны их цепкие руки,но смешны их любовные муки,потому что никто никому,ни он ей, ни она ему,поцелуя не мог подарить —им горбы мешали любить.

Тротуар, тротуар,каменные плиты!Пропади спиртной угар,пропади ты!Пьян-то кто? Пьян-то я!Почему я пьян-то?Разлюбила меня,полюбила франта.Захочу — разлюблю…Все вино исправит.Любит кто? Я люблю!А она лукавит.Идет пьяненький,шатается,весь в крови,весь румяненький,своей любвиотомстить собирается. Впередишляпа с цветочками,боа на груди.Он сам не свой:«Пойдем со мной!«Угощу мадерой с почками! Подойти подошел,пошатнулся,да к нейв подолтушей всейрастянулся.Смеется она,покатывается. Поднялся пьянейвина,пошатывается,идет, кряхтит, отдувается,любви своейотомстить собирается.

1. Синявка Зоська —классная дама Софья Павловна,плачет жалобно —умерла любимая моська.Глаза старой девыхоть красны — покорны и кротки.На лбу у ней справа и слевависят папильотки…Ах, Тобик, мой бедный Тобик,Обкушался ты овсянки!В бледно-розовый гробикположу я твои останки.Под вербой тебя, мой милый,в палисаднике нашем зарою —будет сладко цвести левкоюна груди могилы.Весенней порой, так что чудо,разукрасится он цветами,каждый день с зарею я будуорошать могилу слезами.Складки платья слезами увлаженыу Софьи Павловны.Слезы все жалобнейльются. У замочной скважины,по ту сторону дверки,смеютсяпансионерки. 2. Третьеклассник Григорьев Павелсочиняет стихи в альбом.Он морщит лбоми кончик пера исслюнявил.«Мы встретились с тобой, чтоб разойтись опять.«И что уж пожелать могу на жизненном пути?«Получай всегда ты по-французски пять«и по другим не менее пяти».Ах, я знаю латинский на кол! Написал и заплакал.Ниночка, Нина, не мы ли гулялис тобою вместе?Не мы ли клятвы друг другу даваликак жених невесте?Ты пленилась противным франтом,шлешь ему улыбки,Ах, пальто у него с белым кантоми на брюках цепочки-штрипки.

Ее корсаж привычно узок,движений фижмы не стеснят,милей, нежней небесных музыкее слова ему звучат.Парик напудрен цепкой пудрой,подъем плечей нежданно крут,и на щеке загадкой мудройтри мушки черные зовут.Так, над сукном склонясь зеленым,она кием бросает шар,и шаловливо-утомленнымзвучит по комнате удар.Удар кием в шара не стук ли,маркиз жеманный, в сердце к вам?Дрожать напудренные букли…Амур грозит стрелой сердцам.

Суббота. Отзвонилиот всенощной в церквах.Летят автомобилив блестящих фонарях.Давно устал татарин«халат, халат», кричать.Прислугу выслал баринс собакой погулять.На пуделе намордник,на горничной бурнус…Увидел старший дворниклукаво крутить ус.Направо, у калиткиуселся вместе с ней, просил принять две ниткиподдельных янтарей…Растаял старший дворник,растаял у ворот…Собака сквозь намордникпонюхает — пройдет.

Ночью серая улица…Слепые дома…Папироска моя не курится,не знаю самас кем мне сегодня амуриться?

Барышня в синей шляпкене смотрит на меня.«Musik» на черной папкетрепещет от огня.На потолке плакаты —Шапшал и Оттоман…Рядом с ней усатыйгвардейский капитан.Окно окутал иней…Бежит узор теней…Барышня в шляпке синейне будет моей!

Скрипач и арфисткаиграют на дворе.Кокетка гимназисткасмеется их игре.Поет гнусаво арфао дальней стороне,Рыдает прачка Марфа,Рыдает на окне. Мальчишка в кацавейкеслезам пугливо рад…Летят во двор копейки —в грязи лежать.

Я бродил по улицам крикливым.я искал в вечерней желтизнечьих то глаз, молящих о весне,чьих то глаз с серебряным отливом.И, когда прозрачная вуальмне сулила вздохи наслаждений,я считал истертые ступении ласкал, и снова видел даль.И опять по улицам крикливым,в темных ртах визгливых кабаков,я искал неуловимых снов,чьих-то глаз с серебряным отливом.

Знаю свет в окне напротив.Ты уйдешь туда влюбленный.Знаю я, на занавеске,полны сладостных хотений,будут четки, будут резкидвух целующихся тени.Знаю, сгинет свет в окошке —станет жарче… станет тише…А, когда на светлой крышеперестанут плакать кошки,ты вернешься утомленный,деву к ласкам приохотив.

Будут вечером витрины,ярким светом осияны,я пойду своей Паулиныпоищу у Квисисаны.Укачу с моей подругой —задымится лошаденка,под затянутой подпругойзаиграет селезенка.Мы войдем, зажгутся свечи,станет тусклым свет иконы,будут ласки… руки… плечи…Я уйду поутру сонный.Буду ждать — проснется дворник,буду слышать стук засова…Нынче пятница — во вторникя приду к Паулине снова.

Хлопья первого снегазасыпают панели.Над Пассажем часы Омегадогорели.Шаг между пестрых нарядовневерен и зыбок.Не надо кинутых взглядов!Не надо улыбок!Я приду в эту комнату зябкий,отогреюсь в постели…Оборву ненужные тряпки —надоели!

Я шел один по тротуару,суровый ветер и выл, и звал,бросал на встречу за парой пару,нарядных женщин ко мне бросал.И был их взгляд зовущ и зорок,стучали липко их каблуки,из под подобранных обороквиднелись пестрые чулки.И дождь был сер, и мрак был жуток…Суровый ветер и выл, и звал…А я под выкрик циничных шутокодну из них поцеловал.

Не видно тяжелой площади,не видно во мгле.Вырастают пенные лошади —не стучать по земле.На реке с унылыми взвизгамиизнемог пароход.Ветер колючими брызгамилицо бьет.Бросает черные полосыв небо фонарь.Нахлынули рыжие волосы —духи… гарь…Подошла, за рукав ухватила,обняла, повела:«Ты ли меня, я ли тебя иссушила,«ты ли меня, я ли тебя извела! Сидел на окне,ноги болтались,на зеленом сукнешары катались.В уголь дуплетупал, опрокинулся…Бурый жилетближе придвинулся.Поднял свой кий,на пол упал —Зеленый змийна него напал. Дьявол, Дьявол. Дух великий,я нарву тебе цветов,черных роз и павилики,дымно-рыжых огоньков.Я в дыму огней алтарныхлебедь черную убью.Я в тиши ночей угарныхкровь цветами напою.В час, когда сгорят светила,тело жертв сожгу дотла… «Ты ли меня, я ли тебя иссушила«я ли тебя, ты ли меня извела!

1 Я напудрен, напомажен,чисто на чисто обрит,кок мой к темени приглажени хозяином завит. За окошком по панелиходит много душек дам. Вот одна на той неделеподошла к моим дверям.Вздернуть носик, алы губки,просто шик что за наряд!Подобравши ручкой юбкина меня метнула взгляд.Ах, шепнул я, поцелуйчик, поцелуйчик, хоть один! Вдруг подходит к ней поручики какой то господин.Что то на ухо сказали,показали пять рублей…Ах когда-б вы только зналиВсю тоску души моей! 2 Недавно в моем окнепоявилась соседкаи все глазки делает мне…Такая кокетка!У нее белокурый парик,на щеке у ней черная мушка,и букетом поддельных гвоздикубрана макушка.Только вечер огни зажжет,к ней приходит какой-то поклонник, смотрит, смотрит и слезы льетна подоконник.Ах, смешнее на свете нет!Весь оброс он нечесанной гривойи закутался точно поэтальмавивой.Но, я знаю, соседка мояпоэта надуети, лишь ночь ворвется, стыд затая,меня поцелует.

1 Этой ночью кот мяукал,не давал мне спать:— Полно спать, царицу куколУходи искать.Отыщи ее окошко,там точеной, тонкой ножкойв сердце пронзена,ждет она.Я под выкрики мятели,шорох снежных крыл,молча встал с моей постелидвери приоткрыл.Снежный вихрь в окно простукал:— Ждет тебя царица кукол,ждет всю ночь однабледна.—Я ушел, я за дверями,кукольный жених.Тень играет с фонарями,прячется от них.Ветер кровь мне убаюкал…….Где ж ты, где царица кукол?Вот твое окно —в нем темно! 2 Я пришел к моей царице кукле,сквозь стекло целовалее белые буклии лица восковой овал.Но, пока целовал я, в окошкелюбимая мнойповернулась на тоненькой ножкеко мне спиной. 3 Я каждый вечер в час обычныйиду туда, где на углуу вывески «Ломбард Столичный»могу припасть лицом к стеклу.Там у дверей с окном зеркальным,где парикмахер из Москвы,брожу влюбленным и печальнымв лучах вечерней синевы.И там в окне, обвита шелком,на тонкой ножке, холодна,спиною к выставочным полкам,меня манит к себе она.Так каждый вечер, с тем же взглядом,сулящим мне одну любовь,она стоить с помадой рядом,слегка подняв тугую бровь.Но, на парик парик меняя,она, что день, уже не та,и я ревную, твердо зная,измены нет —она мечта. И каждый раз я с новой мукойстою у милого окна,где и безногой, и безрукойна тонкой ножке ждет она.

Забудь о том, что прежде зналсозвучья снежных снов —весна шелками покрывалзакрыла мел снегов.Не приходи, растаял воск,и кукла ожила,и сторожит пустой киоскслепую сталь стекла.Ты, весна,светом своим запыленнымубила.Пелена,сохранявшая куклу влюбленным,уплыла.И напрасно ты стучишься в сердце,и взаменпляшешь светлой пылью scerzoс ярких стен.Моему не нужно сердцуперемен,в нем закрыл навеки дверцуманекен.

Я не хочу тебя забыть,но сердце далеко.Я не могу сейчас открытьразбухшее окно.Другая с новою весной,другой у входа герб,сжимаю новою рукойпучок лиловых верб.Осанна! Новой закричу,и луч, пронзив окно,прижмет к горячему плечумне новое лицо.

На стене моей обоинепонятными цветамиговорят мне о любви.Если скрипки и гобоибудут с хор звенеть с басами,позови!Я тебе открою сказкиста ночей:Ищет фрейлина подвязки,перед нейстатный рыцарь на коленях— сам король:На серебряных ступеняхувенчать себя позволь!Нету ордена подвязкиголубей.Нет загадочнее сказкиста ночей.Если скрипки и гобоибудут с хор звенеть с басами— позови!На стене моей обоинепонятными цветамиговорят мне о любви.

Не сам ли сделал я любовьсмешной?Не сам ли сделал я ей бровьгустой?Не мало краски и белил,папье-машепотратил я, чтоб розов былпросвет ушей.Я сам себе ее создал,как Бог!И целовал лица овал,как мог.Я вечно свежим парикомей голову убрали сам блудливым старикомее в ночах искал.Свободу дал ей твой оркестр —ушла белил бледней…И непонятен стал ей жеструки моей.Не сам ли сделал я ей бровьгустой?Не сам ли сделал я любовьсмешной?

1. Как легка наша лодка:мы две куклы из жести.Все так ярко, так четко…Хорошо нам вместе:Мы не знаем где остановимся —так туга стальная пружина!О себе никому не обмолвимся —все затянет зеленая тина.Мы не скажем упругим весламдля чего нам так нужно солнце,для чего в камыше низкоросломтак шумит ветерок — веретенце.Почему и когда остановимся —Ах, любовь тугая пружина!Никому никогда не обмолвимся —Все затянет зеленая тина. 2. Море солнцем залито.Пахнет медом почек…Сколько, сколько на пальтотреугольных точек?Сколько точек — столько встреч.Сосчитай — не можешь?Для чего же встречей плечты меня тревожишь? 3. Я нашел кусочек жести,темной вверился судьбе,с комплиментом полным лестиподарил его тебе.В день, когда впервые почкураспустил весенний вяз,я повесил на цепочкужесть, как редкостный алмаз.На шелку узорной ленты,я просил тебя: «Носи»И, прослушав комплименты,ты сказала мне: «Мерси».Будет день и жесть расскажетто, чем был твой кавалер,узы общие развяжет,расколдует лесть манер.Оживит смешок на губках,засмеемся веселей,и из кукол нежно хрупкихобратимся мы в людей.

1. В окошке с тюлевой шторой,с горшками герани,оставив все немощи плоти хворойв бане,сидит старушонка.Платкомнамокшие волосы скрыты.Впалы глазные орбиты.Иконкатайкомиз кофты ночной вылезает.С озера глаз не спускает.Чай остывает.«Мать Троеручица!Озеро пучится,вихрь завывает.Наши то целы ли?Эка ведь баловни,что понаделали!Павловненочью недаромсам Серафим с Николаемявлялись,а вечерком под амбаромлаемТузик с Дружком заливались…Мать Троеручица!». . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .Озеро пучится. 2. Как кончик носа загорел!Он стал другого цветаНо так… когда-то, где-то,я на него смотрел.Теперь я вспомнил. Старый сад…пруды, мосты, колонки…Такой же нос, такой же взгляд,такой же профиль тонкий.Но ты была тогда не та…Ведь ты была статуей?Ведь ты смотрела из кустана клумбу с вялой туей?Тебя из Рима привезлибезносой и безвзорой.И починили, как могли,домашние скульпторы.Тебе был сделан новый носи выдолблены глазки,и много муки перенествой профиль от замазки.Но я любил тебя такой.Как часто и несмелоя гладил любящей рукойшершавый мрамор тела.Потом уехал, — не посмелпотребовать ответа…Как кончик носа загорел!Он стал другого цвета. 3. Бараньи лбы лесистых острововаллеей тянутся направо и налево.Кончезеро, чей взгляд всегда суров,чьи волны не хотят умерить гнева,не ты ли спрятало в свой бешенный покровлюбовь ответную? Напрасно жду напева«люблю, люблю», душе желанных слов —мне не пожать посеянного сева. 4. Не смотри так долго на концы уключин —в них не видно вихрей бешеной судьбы;блеск их предзакатный бледен и приучентолько к переливам водяной резьбы.Зеркала ты ищешь, хочешь знать, что будет?В зеркале увидишь темный путь свечей…Рок себя узнает, рок тебя осудит,оживит истомой сладостных ночей.И тогда узнаешь о болезни лета,и тогда постигнешь всю тоску весны…Твой король закроет черного валета,и без сна приснятся ласковые сны. 5. О камень камнем я стучу— хочу огня.Прижмись плечом своим к плечу —люби меня!Не мне зажечь огонь в кускахседых кремней.Не мне зажечь любовь в тискахдуши твоей.Не запылает мой костерьна берегу. Но каждый твой невольный взоря берегу. 6. Кивач. Тебя я жду, тебя мне надо,ты не смотрела на меня,когда в тумане водопадасияла радуга огня.Мою любовь ты заглушилагуденьем белогривых пен,мне тяжек стал любовный плен,и я пришел к тебе, Людмила.Закрой глаза, обвей руками,скажи «люблю», хотя во сне;я сны твои развею снами,весной верну тебя весне.Мы завертимся в легких брызгахлюбовных вод летящих вниз,и наш восторг, и наш капризпотонут в водопадных взвизгах. 7. Пор-порог. Я не могу уйти со скалприкован обручем железным —повсюду бешенный оскалпотока, рвущегося к безднам.Я твой навеки Пор-порог!Ты взял меня путем измены.Я сам построил свой острогиз перьев белогривой пены.Пусть мне назад не перейти —есть у меня одна отрада:узоры смерти наблюстимогу я в брызгах водопада.Заворожить меня колдун,и, взвизгнув визгом вожделенья,на части разорвет падунменя об острые каменья.И ты, чье имя без концачерчу на буром диорите,не помешаешь в тщетной прытиорлу парящему в зените,орлу клюющему птенца.

1. Осень желтая настала,сердце бедное взалкало.Я грущу слепыми днями,плачу звездными ночами.Милый, к берегу причаль,полюби свою печаль.Будет сон твой тих и мирен,прилечу я птица-Сирин.Я крылом тебя задену,грусть-тоской тебя одену,сяду рядом на кровать,буду песней песню звать.Край родимый отдан вьюгам —улечу с желанным другом,злой метелицей неволиубаюкаю до боли,вырву сердце, выпью кровь, —Полюби мою любовь! 2. Отпусти, не души:душу давит звено.Чье в безлунной тиши,чье пролито вино?Кто меня опьянилв полунощной тоске?Отчего этот ил у меня на руке?Я любил — позабыть, —лодка, заводь и ты…Завитые кусты….прибережных ракит…Влажно-узкий венокзолотистых купав.О любовь! мой рукавв тинной влаге намок.Он успел отцвести,твой венок золотой…И на каждом путивижу встречи с Тоской. 3. Я тонкая вехана каждом пути.Каскадами смехазову я прийти.Ты ждешь? Ты считаешьследы по песку?Придешь и узнаешьТоску, и Тоску…На время сверкну язвенящей рекой,на миг позову я —на веки ты мой.Лесным водопадомумчу, не любя,к незримым преградампритисну тебя.Подводные камни тебя загрызут.и кровью уста мнезажмут и зальют.Кровавой усмешкойна миг засмеюсь,и тонкою вешкойопять обернусь.Чье сердце рыдает?Кого завлеку?Придет и узнаетТоску, и Тоску… 4. Пляшет в листьях ветер хлесткий,даль лесов пестра.У креста на перекресткея сижу с утра.Крест гнилой склонился на бок —упадет в овраг.Из травы глядит обабок:друг я или враг.Я прошел леса, деревни,чтобы здесь присесть;я принес своей царевнедорогую весть.Я сорвал ей одуванчикбелый как она.Для нее припас стаканчиктерпкого вина.Не цветок принес я—остов,не вино, а кровь.И не будет сладких тостовза мою любовь.Выпьет кровь мою царевна,дунет на цветоки уйдет, ступая гневно,На сырой песок. 5. Кто опустит буйный локонна крутой висок?Кто закроет стекла окон,повернет замок?Чью я, вестница Печали,выпью кровь—вино?Чье засохнет на кинжалекрасное пятно?Кто же гость мой ежедневный?Жду — -кипит питье…Наглядись твоей царевной,поцелуй ее.Сам к груди моей прижмешься,повернешь замок,сам, не ведая, наткнешьсяна стальной клинок.Сталь клинка вонзится в тело,в кровь вольется яд,удивленно и несмелопрянешь ты назад.И уйдешь, не чуя раны,но в груди Печаль,сквозь незрячие туманыв круговую даль.Будешь ждать свиданья с другом,не найдешь дорог,и придешь туманным кругомвновь на мой порог.