Любовь под маскою времен
(поэма полностью)
Vorwort
В наш век забыли, как любить,
Что значит фраза: «быть любимым»…
А тот, кто любит, может быть,
Совсем не должен быть забытым.
Любовь не дарят, не сдают,
Не арендуют, не снимают,
Не продают, не предают,
На наслажденье не меняют.
И в ночь, и в день; и в тишь, и в снег,
В момент душевного волненья,
О, человек, верни в наш век
Любовь, и веру, и стремленье,
И вспомни снова, как любить,
Что значит фраза: «быть любимым»,
Ведь тот, кто любит, может быть,
Совсем не должен быть забытым;
Того, кто любит, как никто,
Никто другой любить не может,
Храните, помните его –
И многим в жизни он поможет.
Верните остов нам любви
И лоз любовных единенье,
И пробудите честь в крови:
И даст вам Бог благословленье.
7.06.2016 год
Часть 1. Любовь под маскою времен
Время не лечит! Время рассудит.
Время покажет: кто враг, где друзья…
Лишь время бесстрастным и искренним будет,
Время не доктор, время – судья…
Таня Веселкина
Проходит день, безумием объятый,
И тихий вечер замедляет бег,
И сон любви уходит в мир приятный,
Где только им воскреснет человек,
Где только свет парит над этой верой,
И где любовь одну являет он,
Где нет предательств и где нет измены…
Но понял я, что мысли эти – сон.
И свет туманных дней мне душу ломит,
А свет любви кромсает небеса,
И отголосок счастья он находит,
Чтоб уничтожить раз и навсегда.
И, будто бы палач надменной славы,
Гублю я жизнь, бессмертия хотя,
Кто был мне дорог – им вскрываю раны,
Их предаю, как будто бы любя.
И в час один, когда играет полночь,
Когда я верю в счастье и мечту,
Я только слышу без надежд на помощь
Далекий голос эха: «Не люблю!»,
И в этот миг, судьбою не прощенный,
Стою я перед пропастью любви
И вниз смотрю на мир любви сожженный,
Таящийся под маскою судьбы.
И в зеркале своей безумной страсти
Я вижу отражения времен:
Как был рожден в заре любовной сласти
И как затем был ею погребен.
И эта маска времени и славы
Скрывает настоящую любовь
Не потому, что не вскрывает раны,
А потому, что не пускает кровь.
I
Так кровоточит сердце раною!
Была любовь твоя обманною…
Хочу сегодня быть я пьяною
Вином, алеющим, как кровь.
Н. Кечатова
Любви дано прощать любое горе:
И в тьме ночи, и в свете вольных дней,
И в свете счастья ловит, и в позоре,
И в мир мечты вонзается людей…
Вот мост. Фонарь. Река. И свет туманный
Окутал мир любовной пеленой.
Лишь воет ветер, тихий и прохладный,
И пробуждает мир со сна ночной.
В фонарном свете пасмурные тени
Глядят с моста на мертвый водный мир,
А лунный свет в его играет пене
И сном любви остаток кроет сил.
И счастье чувств прохладный ветер треплет,
Пытаясь их навечно разделить,
Им серебро луны без жизни светит,
Чтоб ложь времен любви разоблачить.
Они стоят, и взор любви туманный
В Ее слезах одних изобличен,
Но Он стоит, и взгляд его прохладный
В металле водной глади отражен;
Лишь ветер ледяным кинжалом стонет
В бесчувствием изрубленной душе,
В Ее глаза и слезы Он не смотрит,
И думает Он только о себе.
А капли слез ночную мутят воду,
И свет их разрывает фонарей,
Он только счастье рушит и свободу
Любви он душит узами цепей.
И Он стоит, фантом любви надменный,
Над жертвой безутешною своей,
И взор Его орлиный, безответный,
Вонзается кинжалом в сердце Ей.
И стоит лишь взглянуть в глаза фантому –
Как в зеркале я в нем отображусь,
И я отвечу сну любви ночному,
Что я – палач, и крови – не боюсь.
По мне металлом ветр любви играет
И охлаждает мир мечты моей,
Огонь любви на сердце потухает
В туманном чреве сном объятых дней.
«Зачем ты врал, бездушно врал, что любишь? –
Сквозь бурю слез она мне говорит. –
Ведь ты меня не греешь, не целуешь,
В тебе любовь как прежде не горит…»
В фонарном свете рябь воды играет,
И лунный ветер бьет кусты ракит,
И мир любви бездушно засыпает,
И лишь луна как призрак сна глядит.
«Ты год мне врал, ты год любил другую,
Но я бездумно верила тебе.
За что меня ты мучил, как слепую?
За что я слепо верила судьбе?»
И в зеркале металла водной глади
Я вижу маску умерших времен –
Как мы сошлись в заре любовной сласти,
Но наш союз уже был обречен.
«Что ты молчишь? Зачем ты так со мною?
Играл и бросил – это ли любовь?
Мы вместе не гуляли под луною.
Романтики в тебе не била кровь…»
«Романтика… Тебе со мною скучно… -
Я тут же дал ей пламенный ответ. –
Но я – такой, и быть другим мне чуждо,
Ведь я же не романтик, а поэт».
«Но ты пойми, что нам страшна разлука –
Беременна я, помнишь, от тебя?
А ты…» «Я помню, - ей ответил сухо, -
Но вместе нам не быть, прости меня…»
«Мы расстаемся? Ты меня бросаешь?»
И я ответил: «Да, забудь меня».
«Да как же ты, - ревет, - не понимаешь,
Что это не забыть мне никогда?»
И рябь воды кинжалы слез пронзают,
В фонарном тусклом свете отразясь,
Они в предсонном мире исчезают,
На дно любви бездушно погрузясь.
«Мы встретимся еще с тобой, я знаю,
Хоть нам сейчас расстаться предстоит,
Но я тебя навечно не бросаю –
В тебе очаг любви моей горит;
В тебе мое любовное рожденье
И узы сна любовного в тебе,
И жизнь моя в тебе, и воскрешенье
Любви моей скрывается в тебе.
Ты только жди, и скоро все узнаешь,
Когда слепая скроется луна
В последний раз судьбу ты испытаешь;
Лишь жди…» «Я жду…» - ответила она.
И только время нам теперь покажет,
Кто прав в любви, а кто в ней виноват,
И лишь Оно виновного накажет
И своему суду его предаст.
И я теперь на дне безумной страсти,
Любовным сном судьбы порабощен,
Я наслаждения ищу и новой сласти,
Чтоб вскрыть любовь под маскою времен.
II
Обстоятельства – даже не скажешь,
Ни одной разрешенной задачи,
Ты устал от обыденной сажи,
Ну а я… Умерла. Ты заплачешь?
Мария Маленко
Весь день бездушно капли ледяные
Стекают по оконному стеклу,
Как будто в них и кроются слепые
Остатки чувств, меняющих судьбу.
И в их стекле, бесцельной жаждой муки
Томятся грусти полные сердца;
Там и Она – герой моей разлуки,
А в каплях – тень померкшего лица.
И капли слез – как капли дождевые,
Все бьют и бьют по счастью и мечте,
И сквозь окно их призраки слепые
На мир глядят в любовной темноте.
Но счастья нет, и нет любви желанной,
И мертв перед глазами этот мир –
И сон любви не кажет мир приятный,
А к воскрешенью нет любовных сил.
Есть только дождь и память о разлуке,
И слезы по несбывшейся любви,
Предательства надежды мертвой муки…
А за окном – фонарные огни…
А за окном – другая жизнь и вера,
А за окном – прохладно и темно,
Ведь все же нет в природе этой света,
Что осветил бы жизнь, когда все сочтено…
III. Реквием сердцу
Я пою тебя собственной кровью,
Хоть говорят мне друзья: так нельзя.
А сама упиваюсь болью
Под названием просто друзья.
Д.А. Боровкова
Не бейся, сердце, жар крови гоняя
По охлажденным венам ледяным,
Лишь засыпай, биенье замедляя,
И счастье сна не открывай слепым.
Ты не бушуй и не гори надеждой:
Тебе любовь и жизнь не возродить
И не укрыть любовной то одеждой,
Что нам, простым, никак не залечить.
Ты не стони от боли и разлуки,
Ты не гори в бесчувственной груди,
Ты не страдай от той тяжелой муки,
Что причинил несбывшейся любви.
Не бейся, сердце, не кричи от боли,
Забудь надежду, счастье и любовь,
Лишь тихо спи и не тревожься боле,
Гоняя умертвляющую кровь.
Ты не мечтай о сладких днях веселья –
Прости… Забудь… останься и усни…
Ведь не вернуть любовного похмелья
И не вернуть те радостные дни.
Ты прекращай уж биться вхолостую –
Пойми – ты раб предательств и расплат!
Но жизнь – моя, и выбрал я такую,
И сну любви в реальности я рад…
Не бейся, сердце, жар крови гоняя
По охлажденным венам ледяным,
Лишь засыпай, биенье замедляя,
И счастье сна не открывай слепым…
IV
…На небе ночном серебрилась луна
И нежные чувства несла всем она,
Но черные тучи своей чередой
Уже перервали людей миг святой…
Д.А. Анпилогов
«Рогнеда-де-Моссо»
Во тьме ночи луна через деревья
Глядит на мир, заснувший и немой,
И тихий сон душевного сомненья
Нас окружает мертвой пеленой.
Холодный ветер жизни сон лелеет
И словно по металлу бьет любовь,
И только сердце, засыпая, греет,
Гоняя умертвляющую кровь.
И мир ночной, окутанный тревогой,
Притих, как будто сном судьбы объят,
И лишь луна ненужною подмогой
На землю шлет на смерть своих солдат.
Но воет ветер, догоняя время,
Срывая маску жалости с любви,
И средь ночи он тучами сомненья
Скрывает око яркое луны.
Сосновый лес, кинжалами пронзаясь,
Дрожит, клоня к земле свою листву,
И глаз луны, за тучами скрываясь,
Скрывает настоящую судьбу.
Луна слепая скрылась с небосклона.
Над кладбищем безлюдным наклонясь,
Пять диких сосен встали одиноко,
Во тьму любви и жизни погрузясь.
Два силуэта: я – фантом надежды,
Ну и Она – несчастный дух любви,
В бреду надежд, корявых сосен между
Идем, объяты тьмой ночной вдали.
Я встал над неизвестною могилой,
В ее глаза взглянул из темноты –
В них страх царит над всей любовной силой,
В них боль разлуки вместо красоты.
«Зачем мы здесь? Тут холодно и страшно, -
Она мне шепчет, телом всем дрожа. –
Что хочешь ты?..» Ответил я: «Не важно.
Сейчас поймешь», - добавил не спеша.
«Мне страшно, больно… Я тебя любила…
А ты… Меня ли хочешь ты убить?..
За что? Ведь я тебе не изменила…»
«Молчи! Я просто не могу любить!
Я не умею, - ей ответил грубо, -
Быть идеалом счастья и любви
Не потому, что все мне это чуждо,
А потому, что так в моей крови».
Вокруг темно. Вокруг бушует ветер
И бьет по миру счастья и тепла.
Но в тьме любви огонь неяркий светит –
В ее душе любовь еще жива;
В ней эта боль разлуки и страданья
Хранит часть памяти о вере и любви,
Счастливых дней бездумные мечтанья
Мешаются в пылающей крови;
И сердце бьется, будто бы готовясь
Принять всю тяжесть жизни и судьбы,
И кровь кипит, горя и беспокоясь,
В изнеженной терпением груди.
«И что теперь? Бежишь и ищешь воли?
А я – игрушка временных забав?
Но я не заслужила этой доли!..
А ты… Быть может в чем-то ты и прав…
И прав лишь в том, что ты – палач свободы…
И прав лишь в том, что света нет любви!..
Туман и Сон – деяния природы –
И мы – их безустанные рабы!
Очнись! Я здесь… Я жду и я страдаю…
Ведь я люблю… Но нет ответа мне…
Ведь ты – фантом – я это понимаю…
И, значит, зря доверилась тебе».
Кинжалом ветер пламя жизни режет,
И реквием играет в темноте,
И душу тьмы проклятьем счастья нежит
Мангал любви в бездушной полутьме.
По кладбищу, объятому прохладой,
Разносится мелодия огня:
В ней счастье доминирует над правдой,
А тень любви на боль обречена;
Огонь любви, гоняющий надежду,
Потух на сердце, сжавшемся в груди;
И мрак судьбы любовную одежду
В конце концов сорвал в слепой ночи.
«Прощай. Забудь. У всех своя дорога, -
Я произнес сквозь ветер ледяной. –
Оставь мечту. Любовь – моя тревога.
И счастье – уж расстаться нам с тобой…»
Кинжалы слов запущены стрелою
И сердце разрывают без пощад,
Живая кровь любовною струею
Исходит из больных душевных ран.
И вскрыта маска времени и страсти
И череп тьмы любовной обнажен…
Но не достичь теперь уж новой сласти,
Ведь только ЗДЕСЬ любовь под маскою времен…
V
Черный снег окутал душу,
Есть ли силы все спасти?
Он ее ломает, душит,
Гонит с верного пути…
Д.А. Анпилогов
«Гресс. Черный снег»
Она одна. Ее подходит время.
Последний час бегут ее часы.
Вокруг темно. И только жизни бремя –
Ее ребенок: память о любви…
Последний шаг – последнее решенье:
Все кончено – додумала Она.
Любовь мертва и больше нет терпенья.
Зачем Ей жить? Кому Она нужна?
И лишь внутри, все чувствуя и зная,
Второе сердце бьется и стучит,
Чтоб сына знала мать, трагично покидая
Без смысла сном любви объятый мир.
И эта боль, и тяжесть расставанья,
И эта тень трагедии любви –
Везде, во всем одно лишь Ей страданье,
Везде обман и сети злой судьбы.
Вокруг лишь мрак на пустыре несчастья.
Все кончено. Ее закончен путь.
Лишь бьет гроза по миру безучастья…
Все без Нее решится как-нибудь…
Пробило полночь, и рука невольно,
Нащупав нож в глубокой темноте,
Взяла его… Но Ей не будет больно –
Ведь боль любви гораздо Ей больней.
Но в этот миг я выскользнул из мрака,
И встал пред Ней я в пламени грозы.
И грянул гром, но я не видел страха –
Ее падение лишь видел я слезы.
«Зачем ты здесь? Зачем ты вновь вернулся? –
Она спросила. – Если ты ушел,
Уйди, забудь – ты поздно обернулся…
Ты поздно понял… Поздно подошел…»
«Прошу: прости… Я понял… Брось обиду…
Я ослеплен был сладостью… Прошу:
Вернись…» «Я рада, все я слышу,
Но только вот, ты знаешь, не прощу…»
«Постой!» - уж крикнул Ей, но было поздно:
Из вскрытых вен струей хлестала кровь…
«Прощай… Ты сделал все, что можно…
Забудь надежду, счастье и… любовь…»
Я рухнул на колени перед Нею,
И гром вблизи раздался, словно взрыв…
Я маску снял – и большего не смею,
Свою любовь во лжи похоронив…
А там, внутри, второе сердце бьется,
Хоть первое остыло от любви:
И мне теперь одно лишь остается –
Его, несчастное, безвинное, спасти…
…
Проходит день, безумием объятый,
И тихий вечер замедляет бег,
И алый дождь, и шум его невнятный
Таят бездумный времени побег.
Прошли полгода пасмурно и серо,
Как будто век – томительны в сердцах.
Теперь нас двое, и держу я смело
Ребенка на предательских руках.
И взгляд его мне сердце рвет на части,
Испепеляет, душит он меня –
Ведь он все знает, он теперь во власти
И только он мне будет судия…
VI
Плывет эскадра времени несмело,
Любовного уходят узы сна,
И только жизнь течет одна всецело,
Стремленью нового достичь подчинена.
И только время новое покажет,
Кто прав в любви, а кто в ней виноват,
И лишь Оно виновного накажет,
И своему суду его предаст.
А в образе Карателя иль Бога –
Вершителя безжалостной судьбы,
Уже я вижу никого иного,
Как сына – справедливого судьи.
И каждый жест его, тяжелый, как полоний,
Дается словно пуля в сердце мне…
Однако жизнь – вольнее и просторней,
Когда судьба подвластна не тебе…
8.08. – 20.10.2015 год
Часть 2. Кровь и Огонь
Не пытайся снять маски с людей,
Не найдешь ты в их сердце прощенья.
Уходи, убегай поскорей!
Больше нет внутри них сожаленья…
Анджел Рейнбау
I
Вдали рыдает грозный гул стихии
И бьет по миру тихому гроза,
Разрядом чувств и тьмой ушедшей жизни
Пронзая одинокие сердца.
И хвост огня, пробивший тьму ночную,
Ударил беспощадно и легко,
И снова мрак окутал жизнь людскую,
И вновь огонь… И снова все темно…
И сонный мир, учуявши тревогу,
Встревоженный набатом злой грозы,
Чтобы найти ту к вечности дорогу –
Сойти не может с ложного пути.
И только гром играет в поднебесье
И молнии огонь пронзает тьму –
Однако к тихой жизни равновесье
Не вбить в сердца людей никак ему.
И я стою, впиваясь взглядом в небо
Чрез мутный блеск оконного стекла,
Чрез молнии разряд ночного света,
Пронзающего сердце, как стрела.
И жду, когда опять пронзится небо,
Чтоб вновь воскреснуть можно было мне,
И вдруг раздался голос без ответа
Дрожащим эхом в редкой тишине:
«Одень меня! Все старое забыто!
Ведь только так воскреснуть сможешь ты!
Ведь ты прощен! Твоя душа отмыта!
И жизнь твою любви продолжат сны!..»
«Я не могу!..» - я крикнул громче грома,
И гром раздался грозно за окном,
Гремя разрядом чувств и чувством сна слепого,
Вблизи еще раз грозно грянул гром.
«Одень же ты! Твоя судьба – твой выбор!
И жизнь твоя подвластна лишь тебе!
Ты мало жил, но многое увидел –
Ну а теперь подумай о себе!»
«Не смей! – я крикнул пламенем навстречу. –
Я не могу… Не смей меня губить!
Ведь знаю я – ты лжив и бессердечен!..»
«Зато не знаешь, как ты будешь жить!
Решай – еще даю тебе я время,
Спаси себя и жизнь свою спаси,
Отторгни мира тяжкое ты бремя
И легкий путь для счастья избери!..»
И растворилась маска ледяная
В дрожащем новой верой полусне;
И грянул гром, по вечности играя,
Но бил он не снаружи, а по мне…
II
Светили ночью фонари,
Шептались люди о любви…
Д.А. Боровкова
Фонарный свет ночную тьму пронзает
И сладкий сон пытается прервать.
И лунный блеск по вечности играет,
Чтоб зло с добром навечно разорвать.
Как будто б дань бессмертному творенью
Он преподносит, заливая мир –
Он жизнь дает заветному терпенью
И ожиданью преподносит сил.
В фонарном свете озеро играет,
Жемчужный блеск, его спокойный вид –
Вся жизнь для тех, кто время понимает…
Вдали ротонда старая стоит,
И, из лесного выглянувши плена,
В ночной зеркальный мир глядит она;
Ну а за ней, кокетливо и смело,
Парит, смеясь, красавица-луна.
Пред нею мост – из мертвого в живое,
Из времени, забытого навек,
Во время новое, во время золотое,
Туда, где ценность – это человек.
И мы стоим в его лишь середине,
Мы – жизнь и сердце временных надежд,
Все то, что мы до этого прожили –
Лишь половина кроющих одежд.
И важно современное решенье:
Мы – сердце времени, гоняющее кровь,
И мы – его надежда и стремленье,
А наша вера – счастье и любовь.
Но только вьется маска ледяная
Над обществом, стремящемся вперед,
И шепчет нам, как будто проклиная:
«Одень меня! Надежда не спасет!»
И только ветер, вечностью гонимый,
Сбивает с лиц безжалостную тень,
Он рвет ее, судьбой непокоримый,
И сон, и ночь он превращает в день…
Фонарный свет играет в свете счастья
И в отражении изысканном луны,
Он мир несет, преодолев ненастья
И цепи разорвав слепой судьбы.
А в пламени полУночного звона
Две легкие фигуры на мосту
Покоя ждут и счастья дорогого,
Сцепив их судьбы в общую судьбу.
И это – я, воскресший в свете счастья
И собранный из пламени любви,
Со мной – Она, мой мир – мое участье
Или мой ангел в пламенной крови.
Нас греет свет времен в фонарном свете
И жизнь нам веет счастьем и теплом –
Ведь лишь любовь – то наша жизнь в завете
Прошедших и унесшихся веков…
…
Я шел домой пустынными тропАми
И редкий свет фонарный плыл вдали,
И лишь березы стройными штыками,
Как кипарисы, ныли позади.
И был я рад всему, что я имею,
И я не замечал, куда иду,
Как будто бы надежду я лелею
В любовном неестественном бреду.
Как будто б вновь я в сон мечты туманной,
Внедряясь в это счастье, ухожу,
И веет мне торжественной прохладой –
Но веет не во сне, а наяву.
И тут мираж любовный растворился,
С сомненьем оглянулся я вокруг –
И где же я, простите, очутился?
Мне так темно и холодно мне вдруг…
Вдруг ветер взвоет, сонным громом грянет
И мертвым снегом пустится к земле,
Сорвет листву и осень с мира стянет,
И даст простор для буйствия зиме.
Взыграет вьюга, в ледяной аллее
Погаснут ряд за рядом фонари,
Лишь снежный вихрь быстрее и сильнее
Дойдет до сердца из моей груди.
Вперед ведет пустынная дорога,
Заваленная снегом до колен;
Стою, держа пальто, я одиноко
И поглощаюсь в страшный снежный плен.
Вокруг меня метель столбом бушует
И рвет меня на части и куски…
Что происходит? Что все это будет?
Не в будущем ли я своей судьбы?
Вдруг вдалеке два темных очертанья
В тумане снежном вижу, словно дым.
Мне скрыто для простого пониманья:
Кем прихожусь загадочным двоим?
Я чувствую: нас что-то съединяет,
Друг к другу тянет, будто бы магнит;
Холодный ветер медленно стихает,
Свободный снег как взвесь в ночи парит.
И я шагнул… Еще раз… Три… Четыре…
И вдруг остался там, где был, стоять.
И я узнал, узнал, кто это были,
Но ничего пока не смог понять.
Ведь это Я! стою перед собою,
Но только вид – как будто бы убит…
И там Она! Она передо мною…
Но коршуном Она, смеясь, глядит.
И лишь один фонарь во всей аллее
Пускает свет на битву с темнотой,
Но только все слабее и слабее,
Все чаще прерывается он тьмой.
Вдруг слышу я свой голос приглушенно:
«Зачем? За что играла ты со мной?»
И, рухнув на колени, обреченно
Обнял ее озябшею рукой.
Она, смеясь, сказала без прощенья:
«За прошлое и будешь ты убит!
Что сделал ты – заслуживает мщенья,
И наше счастье боль лишь причинит!
Я не любила! Помни: не любила!
И не любила, помни: никогда!
Я все в себе скрывала и хранила
Для страшного, но честного суда!»
И вновь проснулся ветер леденящий,
Два силуэта скрылись в полутьме,
И я вернулся в мир свой настоящий,
Но я вернулся будто бы во сне.
Фонарный свет включается рядами,
И время возвращается назад,
И вновь березы стройными штыками
В аллее кипарисами стоят.
Мне слышен голос, нежный и приятный:
Он слышен отовсюду и везде;
Мне ветер дышит счастьем и прохладой
И жизнь мне веет в сладком полусне:
«Ну вот теперь-то все ты и увидел!
Ты понял, какова она – любовь.
Ты, чувствую, ее возненавидел,
И местью вспыхнула отчаянная кровь.
Успей спастись – вся правда за тобою!
Открой глаза на этот страшный мир:
И рухнет на колени пред тобою
Ее любовь в остатке страстных сил…
Ты видел жизнь, бездушную и злую,
И с Ней ты обречен вовек страдать!
Одень меня и боль забудь людскую…
Но, впрочем, все тебе, мой друг, решать…»
И слезы ртути, горькие, как родий,
Металлом жизни выпали из глаз,
И слились образом, тяжелым, как полоний,
Мне каждым по отдельности из нас.
И я решил, печатью новой эры
Скрепив пути отчаянной судьбы,
И крикнул, ожидая перемены,
Как мертвый гром в безжалостной ночи:
«Я сделал выбор! Я даю свободу
Фантому, что скрывается во мне!
И жизнь даю я этому фантому
С тугой любовной маской на лице!
Веди меня по жизненным просторам,
Веди меня по жизненным путям,
Чтоб эту жизнь окончил не с позором,
А так, как захочу окончить сам!»
И вновь одел я маску ледяную,
Вновь лживым жизнь повеяла теплом,
Я новый путь почувствовал вслепую –
Любовным сном пробужденный фантом.
III
Вдруг хлынет свет, льется туман,
И страшный гром раздастся в ночи,
И молния ударит точно,
Словно по телу бьет таран…
Д.А. Анпилогов
Играет ночь в слепом тумане счастья.
Горит, смеясь, бездушная луна.
Вокруг покой. Нет признаков ненастья.
И жизнь, как сон, ему подчинена.
А я иду, туманное явленье,
Вся жизнь – как сон, а вспомнить – не могу,
И вспомнить все отсутствует стремленье
Лишь потому, что помнить не хочу.
Мне маска льдом прорубленное сердце
Пронзила без надежды на любовь:
Фантому не нужнО больное сердце
И не нужна пылающая кровь.
Остыло сердце, жар крови гоняя
По охлажденным венам ледяным,
Оно заснуло, биться завершая,
Чтоб счастье сна не выставлять слепым,
Чтоб прах надежд, развеянный повсюду,
Как едкий дым, ползущий по земле,
Согнал с людей любовную простуду
В объятой лживым счастьем полумгле.
Мне все одно: все призрачно, туманно,
Исчезла с жизни красочность любви,
А новый мир… все ново! все в нем странно!..
Лишь ветер свищет в ледяной крови…
Но вдруг пронзилась высь туманом грома
И свет огня вдруг кинулся к земле,
Ударил, как таран, по ней сурово,
И силуэтом бросился ко мне,
И из огня, кровавого, как горе,
Шагнул ко мне какой-то человек,
И унеслось волнующее море
Свободных чувств в ушедший, сонный век.
Его лицо… Оно страшнее смерти,
Оно изрублено морщинами судьбы;
Два глаза, словно огненные черти,
Впиваются из шляпы бурей тьмы.
Его улыбка жизнь мою пронзила
И расплылась как молния по тьме,
Что этот мир полночный осветила,
Что била по реальности во сне.
Играет ветер, гром гремит стозвучно,
Разряды бьют по жизни как по сну…
Я лишь стою, смотрю в него беззвучно
И ничего понять я не могу…
И смотрит он, и глаз кинжалы колют,
Под маску все стремятся заглянуть,
Но больше жизнь под нею не находят,
Уже ведь поздно выбрать новый путь.
«Увидь меня! – он крикнул громче грома. –
Сорви с лица безжизненную тень,
Уйми, убей любовного фантома
И вместо ночи возвернись ты в день.
Тебя съедает маска ледяная,
И кровь на лед меняется судьбой…
Сорви с лица ее не промедляя,
Иль в будущем окажешься ты мной».
Но я ответил: «Поздно. Все забыто.
Я выбрал путь, которым я пойду.
И пусть моя душа от зла отмыта:
Я вновь ее под маской утоплю.
А тем, кто врут, что любят, что навечно,
А сами лезут в судьи старых дней,
Я дам отпор, сердца их бессердечно
Пронжу клинком – и выпущу зверей!
Уже за то, что сделал я когда-то
Свое я наказанье получил,
Но только ей, жестокой, больше надо:
Ей надо, чтобы больше я не жил,
И я – фантом! Не правда ли – все верно?
Я эту жизнь другим пройду путем,
Легко, как сон, и все в нем безразмерно,
И все в нем строит ледяной фантом».
IV
Не в том беда, что предали когда-то,
Беда лишь в тех, кто навсегда ушли,
Ушли без возвращения обратно
И никогда не смогут к вам прийти.
Д.А.Анпилогов
Проходят дни. Недели пробегают.
И все опять по-старому: как сон.
И жизни свет туманы застилают.
И все живет безжалостный фантом.
И лишь Она, любимая когда-то…
Теперь, увы, Она обречена,
Но перед Ней – не мертвый мрак Дуата,
А восковая старая свеча.
Ее Огонь – как Кровь в несчастном сердце:
Бушует он, и этим Кровь кипит,
Огонь и Кровь – они сольются вместе,
Проникнут в мир, где месть за ужас мести
Во сне фантомном призраком царит;
И лишь тогда раздастся гром победный
И слезет маска с мертвого лица,
В туманный мир свободно лучик светлый
Ворвется – знак победного конца.
Умрет фантом – умрет его хранитель,
И вновь тепло окутает людей,
Огонь и Кровь разрушат зла обитель
И жизнь мою очистят от страстей.
И вот теперь, в свечи неярком свете,
Блеснул металл: тяжелый, ледяной.
Раздался гром: Она близка к победе,
К победе над безжалостной судьбой.
И острый нож на пальце вскрыл Ей вену,
И Кровь струей взбежала на Огонь –
Вот наказанье ей за мнимую измену,
Вот незаслуженно заслуженная боль.
И в этот миг, учуявши тревогу,
Сдавила Маска хладное лицо;
Я не мешал. Мне больно. Но, ей богу,
Я не могу составить Ей подмогу
И оголить промерзшее лицо.
Тогда Она, поняв, что было мало,
Чтоб маску снять, еще Ей кровь нужна…
Металл… Огонь… От боли закричала:
Ладонь себе прорезала Она.
Но въелась Маска глубже и сильнее,
Чтоб вывернуть наружу мне лицо…
Мне становилось все больнее и больнее,
Больнее… Но предел есть у всего.
Тогда Она, несчастная до боли,
Вонзила нож в запястие свое:
Ей не уйти от этой страшной доли,
Ей для меня не жалко ничего.
Но я – фантом, с фантомною судьбою,
В фантомном сне; меня не изменить.
И я иду дорогою такою,
И легче, чем спасти меня – убить.
И я теперь как тот, что мне явился,
Я стал страшнее смерти, как и он,
Лишь потому, что я не изменился,
Лишь потому, что я фантом, фантом, фантом!..
V
Любившие уходят незаметно,
Нет смысла звать, назад дороги нет.
Ведь за зимою не вернется лето,
Ты хоть кричи, хоть не кричи вослед.
Надежда Тандур
Вновь ночь горит в слепом тумане счастья,
Бездушно льется сонная луна;
Как будто предвещающее ненастье,
Сребряный свет на землю шлет она.
Я подошел к ротонде освещенной,
А рядом мост в наш новый, светлый мир,
В чудесный мир, судьбою отдаленный.
Но мне идти туда не хватит сил.
Я встал пред ней, фантом любовной славы;
И там – Она, несчастная любовь,
Подставленная Маской для расправы,
Для власти надо мной, и мне отравы,
Как надевал, она пустила в кровь.
И понял я – она меня убила,
Она мной управляла, как могла;
Она мне счастье сна любви сулила,
Но лишь сама меня она губила
И эту жизнь сломала навсегда.
«Прости меня! – я рухнул на колени. –
Мне Маска все не так преподнесла.
Я думал… что… мы большего не смели…
Я думал… что… зачем-то… ты ушла…
Я думал: ты судить меня решила.
Я думал… ничего не понимал…
Мне Маска эту жизнь по швам расшила;
Фантомом я от боли не страдал;
А вот сейчас, когда я понял правду,
Я больше не могу: прости меня!
Мне не приятно слышать серенаду,
Хочу услышать…» «Я люблю тебя!
Люблю, как никогда никто не любит,
И потому я жертвую собой;
Не в том любовь, что кто-то ее губит,
А в том, что в ней – и счастье, и покой.
Пора. Настал тот час твоей свободы:
Сожги мне сердце – маску сбрось с лица.
Забудь минувшего ужаснейшие годы.
И общей кровью съедини сердца».
И нож Она вонзила в грудь свободно.
И грянул гром в глубокой тишине.
И вырезала сердце обреченно.
И перед смертью кинула ко мне.
Я рухнул на колени перед нею.
Вновь гром вблизи раздался, словно взрыв.
Я должен… Я могу и я сумею…
В восставшем сердце боль похоронив.
И сердце вспыхнуло, измученное болью.
И слезла маска с мертвого лица.
И я сижу, задавленный судьбою.
И жду я своего теперь конца.
И человек, кто раньше мне явился,
Как гром в ночи, пылающей огнем,
Пред мною из ротонды появился…
И вдруг себя почувствовал я в нем.
«Все кончено, - промолвил он спокойно, -
Она мертва, и ты сейчас умрешь.
Но знай: тебе не будет так уж больно,
Как тем, кого ты с Маской предаешь.
Не то болит, что холодно и льется
Чрез лед, который должен быть Огнем,
А то болит, что, огненное, бьется
В груди живой… и сердцем то зовется,
Что Кровь любви гоняет вечным днем.
Исчезни, Тень! Ты ничего не стоишь!
Ты не заслуживаешь жизни на земле!
Без Маски ты – Никто! Ничто не можешь!
И просто растворишься ты во мгле!
Доест земля твое пустое тело!
Твой дух покой вовек не обретет!
И лишь твой сын мое закончит дело,
И эту Маску он лишь разобьет!»
И понял я: мой путь теперь окончен,
Стекла вся жизнь и высушен исток…
А этот мир… он хрупок… он непрочен…
Взял пистолет и выстрелил в висок…
VI
Вдали рыдает грозный гул стихии
И бьет по миру сонному гроза,
Разрядом чувств и тьмой ушедшей жизни
Вскрывая одинокие сердца.
И падает земля сырая сверху.
И бьет, как гром, по крышке гробовой.
И смотрит сын на гроб отцовский сверху.
И льются слезы горькою рекой.
И он стоит, как никогда не встанет
Над ним за эту смерть никто другой;
Но и его чужой все голос манит:
«Иди сюда… иди… мой дорогой…»
21.10.2015 – 5.05.2016 год
Часть 3. Забвение.
Исповедь невинного сына за грехи павшего отца…
После смерти моей несчастной матери отец был лишен родительских прав, а я жил и воспитывался в совершенно чужой семье. Они не были мне родными и я, признаться, не хотел их признавать… Вскоре умер и отец. Он не смог завершить свое главное дело всей жизни. И тогда эта обязанность перешла ко мне…
Теперь мне 23 года, но я по-прежнему не знаю, что мне делать. Да, я уже женат и да, я счастлив, но… но я должен, я обязан бороться за своего отца. Он все-таки заслужил любви сына, которого у него отняли… И я обещаю закончить его дело и я обещаю уничтожить маску, которая хочет скрыть от света настоящую, чистую любовь.
I
Окончен день, туманно-тихий,
Я сел за исповедь свою;
И мыслей хоровод великий
Все кружит, кружит наяву,
Но я не знаю, как начну…
«Давно уже минула полночь,
Давно погасли фонари,
А ты, бесчувственная сволочь,
Живи во тьме, или умри»..?
Таким не может быть начало –
Оно должно ввести в сюжет,
Чтоб громко пело и кричало…
А что, если сюжета нет?
Вот я сижу. Вот лист бумаги.
Он с кляксой посреди листа.
А мысль все кружится кругами.
Она наполнено-пуста.
И вдруг раздался гром звенящий,
Окно раскрылось в тот же миг,
И слабой дымкою парящей
Фантом мне в комнату проник;
Он подлетел обливионно,
Я взрел туман его лица
И в нем узнал, мне стало больно,
Туманность павшего отца.
«Я здесь, - сказал он без улыбки, -
Чтобы помочь тебе сейчас
Исправить все мои ошибки,
Чтоб ты себя от Маски спас.
Прости меня: я был обманут,
Пошел по ложному пути,
Меня забыли, не вспомянут
И даже проклинать не станут,
А у тебя – все впереди;
Но только Маска ледяная
Все кружит, кружит над тобой;
Срази ее, не промедляя,
Чтоб в будущем не стал ты мной».
«Но как, отец? Как сделать это?» -
Спросил я призрачный эфир,
Но, вместо точного ответа,
Ответ такой я получил:
«Я сам не знаю, если честно,
Ведь я не смог ее сразить,
Я пал пред ней – тебе известно,
Я пал – тебе же победить.
И овладеть она тобою
Захочет – помни это, сын,
Ты с ней борись любой ценою
И знай всегда – ты не один,
Цени любовь, люби заботу,
Заботься о своей жене,
Закончи трудную работу
И дай покой навеки мне»…
II
И грянул гром, и тенью славы
Впорхнула маска из ночи,
Чтоб разорвать больные раны,
Что вскрыли счастья палачи.
«Одень меня, - сказала нежно, -
И ты уйдешь в прекрасный мир,
Чтоб наслаждаться бесконечно,
Чтоб не любить, не тратя сил.
Идем со мной – там рай, там счастье,
Там жизнь простая, без забот;
Забудь любовь, как сон-ненастье,
И эта боль, как сон, пройдет!»
«Я не пойду! Ты лжешь! На ветер
Пускаешь грязные слова!
Мой путь – любовь, мой выбор – светел,
А ложь твоя темна, пуста!
Исчезни, тень в ночи бесславной,
Оставь наш мир, оставь людей,
И нашу жизнь луною ясной
Ты освети, злой чародей!»
«Я не уйду! Борись со мною,
Если не хочешь быть моим!»
«Нам никогда не быть с тобою,
Ведь я – люблю, ведь я - любим».
И вдруг он встал передо мною –
Мужчина в темном пиджаке,
С одной оторванной рукою
И плотной маской на лице.
«Иди ко мне! Иди со мною!
Я все, что хочешь, дам тебе!
Тебе предписано судьбою
Всю жизнь дожить в фантомном сне!»
«Оставь наш мир! За что ты губишь
Любовь и счастье наших дней?
Ты править никогда не будешь,
Наш бессердечный чародей!
Ты не заслуживаешь славы,
И власти ты не заслужил!
Твои разрушены все планы,
Ведь нет тебя, ведь ты не жил!»
«Тогда зачем в меня ты веришь?»
«Не верю – вижу мутный глюк.
А с глюком жизнь ты не разделишь.
А глюк – не сон, не враг, не друг.
И ты – никто! Исчезни, нечто!
Уйди в забвение, фантом!
Уйди в забвение навечно
И стань забвения рабом!
Ты не достоин этой маски!»
«Тогда сними ее с меня,
Сними без страха, без опаски –
Отправь в забвение меня».
И маску я сорвал тугую,
Об стену я ее разбил.
«Прощай, - сказал он в жизнь другую, -
Прощай. Меня ты победил»…
III
И вновь тот мост, фонарь, река,
Рассвет природу пробуждает,
Бегут по небу облака
И солнца свет в воде играет.
«Ты победил, - сказал отец, -
И ты мое закончил дело;
Пришел истории конец, -
Проговорил он мне несмело. –
А я, забытый, жду суда;
Что ты мне скажешь на прощанье:
Простишь ль несчастного отца,
Иль проклянешь ты навсегда,
Обрекши душу на страданье?»
«Нет. Я люблю тебя, отец,
И все тебе сейчас прощаю.
Таким останется конец
И так закончить обещаю».
Nachwort
Любовь простила это горе
И вновь вернула людям свет,
И уплыла в другое море
Эскадра времени и бед,
Любовь смогла сломить преграды
И сбросить маску злых времен,
И счастья нового солдаты
Своих не посрамят знамен.
И Солнце вновь сияет миру
И шлет тепло и вечный свет,
Чтоб человек, вновь взявши лиру,
Очистил мир от зла и бед,
И чтоб проснулась в сердце кровь
И слово вспомнилось – ЛЮБОВЬ.
2.08 – 8.08.2016 год
