А лунный свет весов опустит чашу. Блатная лирика.

Когда затихли в "хате" разговоры и хождения,

Храпя уткнулись в стенку и "шестёрки" и "тузы".

Луна в окошко,на полу кресты выводит тенью.

На башне полночь пробили столичные часы.

 

Не спит на шконке седовласый урка.

Рукой мозолистой на лбу он трёт морщины.

Что разглядеть хотят глаза на "шубе" штукатурки?

Тревожит душу что у этого мужчины?

 

То храп,то скрип зубов,То чьи то вздохи.

В поту во сне ворочается уголовный мир.

В глазок заглядывают "вертухаи"-скоморохи.

В остывшей кружке,с вечера заваренный чифир.

 

С утра весь день сегодня ломит сердце.

И не хватает воздуха в татуированной груди.

От мыслей скорбных-ни куда не деться.

А ночь- тягучая, ещё вся впереди.

 

Старуха- память поднимает эпизоды.

Которые давно могла б забыть.

То мучает виденьями свободы.

То лица тех,кого пришлось "пришить".

 

И вдруг пропала бывшая тогда уверенность.

Что делал как того велит вору закон.

Интересно стало,чем закончилась беременность?

У подруги на морЕ, с которой полюбился он.

 

Сейчас лет двадцать той девчонке?

А может уж детей-имеет сын?

Взглянуть одним глазком бы,со сторонки.

А то лежит на шконке будто сыч,один!

 

А мог бы!Как то тошно стало!

В груди так загорелось горячо.

Два вздоха судорожных усталых.

И опустился подбородок на плечо.

 

По утру,на носилках санитары,

Из камеры тащили старика.

-"Отмучился бродяга!"-в след крестились уркаганы.

С перстнями синими,прощалась,из под простыни рука...