Прощай
Я не знаю кому я ближе и чем испорчена,
Но с тобою у нас из общего – биология,
Я короткое предложение с многоточием,
Интервью ты… с объемными диалогами.
Я почти что и не доделана, недобогово мне,
Упиваюсь своими мелкими злыми драмами,
Я летаю и падаю, таю, горю в огне,
Ты идешь по земле тяжелыми килограммами.
Между нами с тобой тома не открытой классики,
Не прочитанных и не понятых мной философов,
Я в свои двадцать шесть все так же играю в классики,
Я в свои двадцать шесть все так все та же с бантом на хвостиках…
Я пытаюсь придать значимости поздней глупости,
Эта глупость во мне озлобленность прикрывает,
Потому что я так слаба, и любые трудности
Не взрослят меня и не учат, а убивают…
С каждым годом меня все меньше в моих желаниях,
Меня снова понизил Бог и не принял социум,
Но теперь я уже не в поиске сострадания,
Я смирюсь и привыкну к мелкими и нищим порциям,
Но смирение не потерпит душевной щедрости,
Не потерпит огромных чувств и от слов устанет,
Нет границ унизительной жесткой бедности,
Кошелек похудеет – ослабнет и темперамент.
Я пыталась себе доказать, что я очень сильная,
Я пыталась бороться с мельницей ради принципа,
Оказалось, что так случается (жизнь ведь длинная),
Неизбежно сменяются даты, слова и лица.
Мы проходим друг друга видя на расстоянии,
Нам запомнится градус тела и запах нежности,
Шум динамика телефона, мои признания,
Растворившись в непониманье и неизбежности…
Я не логик, конечно нет, не могу по правилам
Объяснить почему все так и зачем окончено,
Я слаба, потому и быстро о чувств устала я,
Понимая, что после выводов многоточие…
Я сама себя покорю, пожалею ласково,
Одиночеством закушу, скорбь хлебнув от вольного,
Я не знаю кем я была, закрываясь масками,
Но мне тесно, мне холодно, страшно, больно мне!
Может мало свободы, а может мала трагедия,
Может мало тебя, далекого как Америка,
Отношения так скудны, им одно наследие –
Телефона гудки, редкость встреч и моя истерика…
А душевный оргазм – остатки былого творчества,
Я любила тебя с надеждой на понимание,
Но ты понял лишь предложение, многоточие
Стало неким совсем не нужным обоим знанием…
У тебя своя жизнь и в семье и в быту и в будущем,
Мы друг с другом знакомы короткими прикасаньями,
Я надеялась, что ты станешь моим и всем…
Оказалось, что мы встречались для угасания…
Да, мне мало тебя, и я тебе тоже тяжестью,
Слишком много меня во всех моих скудных выводах,
Но когда-то ты был надеждой моей и радостью,
До свидания, чуждый друг, ты мой вдох и выдох мой…
Но с тобою у нас из общего – биология,
Я короткое предложение с многоточием,
Интервью ты… с объемными диалогами.
Я почти что и не доделана, недобогово мне,
Упиваюсь своими мелкими злыми драмами,
Я летаю и падаю, таю, горю в огне,
Ты идешь по земле тяжелыми килограммами.
Между нами с тобой тома не открытой классики,
Не прочитанных и не понятых мной философов,
Я в свои двадцать шесть все так же играю в классики,
Я в свои двадцать шесть все так все та же с бантом на хвостиках…
Я пытаюсь придать значимости поздней глупости,
Эта глупость во мне озлобленность прикрывает,
Потому что я так слаба, и любые трудности
Не взрослят меня и не учат, а убивают…
С каждым годом меня все меньше в моих желаниях,
Меня снова понизил Бог и не принял социум,
Но теперь я уже не в поиске сострадания,
Я смирюсь и привыкну к мелкими и нищим порциям,
Но смирение не потерпит душевной щедрости,
Не потерпит огромных чувств и от слов устанет,
Нет границ унизительной жесткой бедности,
Кошелек похудеет – ослабнет и темперамент.
Я пыталась себе доказать, что я очень сильная,
Я пыталась бороться с мельницей ради принципа,
Оказалось, что так случается (жизнь ведь длинная),
Неизбежно сменяются даты, слова и лица.
Мы проходим друг друга видя на расстоянии,
Нам запомнится градус тела и запах нежности,
Шум динамика телефона, мои признания,
Растворившись в непониманье и неизбежности…
Я не логик, конечно нет, не могу по правилам
Объяснить почему все так и зачем окончено,
Я слаба, потому и быстро о чувств устала я,
Понимая, что после выводов многоточие…
Я сама себя покорю, пожалею ласково,
Одиночеством закушу, скорбь хлебнув от вольного,
Я не знаю кем я была, закрываясь масками,
Но мне тесно, мне холодно, страшно, больно мне!
Может мало свободы, а может мала трагедия,
Может мало тебя, далекого как Америка,
Отношения так скудны, им одно наследие –
Телефона гудки, редкость встреч и моя истерика…
А душевный оргазм – остатки былого творчества,
Я любила тебя с надеждой на понимание,
Но ты понял лишь предложение, многоточие
Стало неким совсем не нужным обоим знанием…
У тебя своя жизнь и в семье и в быту и в будущем,
Мы друг с другом знакомы короткими прикасаньями,
Я надеялась, что ты станешь моим и всем…
Оказалось, что мы встречались для угасания…
Да, мне мало тебя, и я тебе тоже тяжестью,
Слишком много меня во всех моих скудных выводах,
Но когда-то ты был надеждой моей и радостью,
До свидания, чуждый друг, ты мой вдох и выдох мой…
